Комедия отношений

Состояние Кисэ можно было описать всего лишь одним словом: ступор. Смотреть на совершенно не вписывающегося в собственный образ Дайки и слышать от него предложение поиграть – это казалось чем-то из ряда вон. - Аомине-чи, ты хорошо себя чувствуешь? В ответ Дайки едва заметно поморщился, но всё-таки сказал: - Лучше всех, не видно, что ли. Рёте очень хотелось ответить, что видно как раз обратное, но его внимание привлекли напряжённые сильные пальцы, слишком крепко сжимающие баскетбольный мяч. Всё же парень вёл себя чрезвычайно странно, и такая нехарактерная для него неуверенность была выгодной для блондина: он наконец-то чувствовал себя равным. - Тогда зачем? Лучше скажи сразу, что хотел, и всё. И правда – всё. Кисэ казалось, что ему нужно поскорее вернуться домой, пока Аомине вновь не учудил что-нибудь, отчего потом пришлось бы приходить в себя. После проигранного бывшему товарищу матча и до сих пор не укладывающейся в голове встречи, у него не было ни малейшего желания начинать всё сначала. - Я хочу сыграть с тобой, - просто, без какой-либо высокомерности или насмешки, говорит Дайки. Но на Рёту это не производит особого впечатления, и тогда он добавляет: - Как раньше. Блондин чувствует, как от этих слов неприятно сжалось сердце: слишком сильно. Он бы не хотел так реагировать на такие невозможные, скорее всего неискренние слова, потому что когда-то слишком долго надеялся их услышать. Но парень напротив выглядел непривычно открыто, с него будто слетела вся спесь и самоуверенность, накопившаяся за последние два года. - Хорошо, давай, - срывается с губ Кисэ, хоть он и не до конца уверен. Дайки едва уловимо улыбается, и он вдруг думает, что может быть и не пожалеет о данном согласии. Сбившееся тяжёлое дыхание, стекающие капли пота, охлаждающие разгоряченные тела, частые удары мяча о землю и резкие отточенные движения – всё ощущалось по-новому. Дайки давно уже не получал от игры ничего, кроме скуки, но сейчас она казалась ему… занятной. Она проходила не так напряжённо, как их последний матч, но гораздо интереснее, чем многие другие. Парень чувствовал что-то знакомое в правильности и естественности движений, немного схожее с удовольствием, которое он испытывал когда-то, играя в баскетбол. Но сейчас ему нравилась не только привычная тяжесть мяча в руках, но и его соперник: не потому, что ему было чем ответить. Просто Аомине вдруг увлёкся, глядя на постепенно загорающиеся азартом глаза, на длинные худые руки с по-женски тонкими пальцами, на сильные стройные ноги, которые не портили даже ещё не сошедшие синяки, на изредка кривящиеся искусанные губы, на болтающуюся в мочке уха серёжку, привлекающую внимание. С неспокойным сердцем глядя на Кисэ, он понимал, что парень интересует его слишком сильно. И, когда Рёта, с головой погрузившись в игру, вдруг начал улыбаться, Аомине пришлось признать, что дело не только во внешности. Даже, совсем не в ней. «И что? Что, черт возьми, мне делать теперь?» Не сразу, но Рёта увлёкся игрой настолько, что полностью оградился от тяжёлых мыслей. Сейчас для него имел значение только баскетбольный мяч и внимательные глаза напротив, странное выражение которых он видел впервые. Если бы не они, Кисэ мог бы сравнить эту игру с тренировками в Тейко, но он ещё никогда не видел Аомине таким: увлечённым не столько баскетболом, сколько своим соперником. Он не хотел думать о том, что будет после. Даже если позже ему будет сложно, Кисэ достаточно силён, чтобы снова с этим справиться. Зато сейчас он впервые чувствует себя хоть капельку важным для него, и этого достаточно, чтобы заранее уберечь себя от лишних сожалений. «Надеюсь, оно того стоит». Когда Дайки вдруг замечает, что Кисэ стал беречь левую ногу, он немедленно останавливает поединок. У него самого были некоторые проблемы с коленом, но вспоминалось об этом крайне редко – иначе он не был бы самим собой. Кисэ пытается заверить, что может без проблем продолжать, но это совсем не убеждает парня, а, наоборот, злит. - Да меня Сатсуки потом убьёт, придурок! Рёта вдруг замолкает на полуслове, услышав его фразу, и растерянно хлопает глазами. Аомине ещё и сам не понял, что такого сказал, как блондин вдруг закрывает вмиг погрустневшую улыбку не слишком чистой ладонью и часто моргает. - Что за?.. Эй, прекрати! – растерянно орёт парень, забыв понизить громкость, и ошалело смотрит на бывшего товарища. Потому что никак не ожидает увидеть в знакомых глазах столько боли. - Извини, - хрипло говорит Кисэ, пересилив себя. – Мне нехорошо, я пойду. Дайки недоуменно смотрит на то, как парень резко разворачивается и делает пару шагов. Третий не даёт ему сделать сам Аомине, хватая блондина за руку и дёргая его на себя. Не ожидавший такого Рёта моментально теряет равновесие и тут же сталкивается лицом к лицу с причиной своей остановки. - Объяснись, чёрт бы тебя побрал, - шипит Аомине, с трудом удерживающий повисшего на нём парня. Он вообще сейчас плохо соображает, заглядывая в мутные карамельные глаза с длинными ресницами и сжимая тонкие запястья. «Вот херня!!!» - Ты всегда так говорил, - полушёпотом отвечает Рёта, крепче становясь на ноги, но даже не пытающийся сопротивляться. – Раньше. «Раньше?» Аомине пытается вспомнить, каким был тогда в его глазах Кисэ, но это всего лишь неясные образы: светлые волосы, молниеносный прогресс в баскетболе, громкий смех и немного раздражающие фразы. Вот только сейчас он видит его другим, хоть и почти таким же: растрёпанные солнечного цвета волосы, ошалелые глаза и длинные пушистые ресницы, чуть дрожащие бледные губы, высокие острые скулы со скатывающейся по ним каплей пота… сейчас он хочет видеть его рядом с собой. - Сейчас, - уверенно заявляет парень и притягивает Рёту к себе. Он нарочито медленно и легко целует его в приоткрывшиеся от удивления губы, желая показать, насколько этот раз отличается от прежнего. Аомине не давит, он легко проводит кончиком языка по его верхней губе, и только потом проникает в рот Кисэ. Такая осторожность не в его стиле, он и сам прекрасно понимает, но ему не хочется повторяться, поэтому он разжимает пальцы и освобождает запястья парня. Рёта с трудом понимает, в каком положении оказался: нежные поцелуи, которые просто не могут принадлежать Аомине, едва стиснутые запястья, которые в любой момент дают возможность его оттолкнуть, и прикрытые черными ресницами синие глаза, на этот раз не прожигающие своей вседозволенностью. Он не знает, зачем его бывший товарищ затеял эту игру, но не хочет просто так поддаваться, пока не поймёт его намерения. Собравшись с мыслями, Рёта без труда отталкивает от себя парня и делает шаг назад. Но он никак не ожидает, что на его лице отразится растерянность и обида. - Аомине-чи, найди себе другую игрушку! – зло говорит Кисэ, вдруг ощутивший, как сжалось всё внутри. - Не хочу, - твёрдо отвечает Дайки. - Чёрт бы тебя побрал! Как будто мне было мало двух лет, - блондин запинается, понимая, что об этом говорить не стоит. – В тот раз ты был пьян, но сейчас что? Развлекаешься? - Ты же знаешь, что я не ворую еду, если не голоден. Он слышит эти слова не впервые, но никогда они не звучали настолько двусмысленно. Более того, сейчас без труда можно было понять, что Аомине говорит вовсе не о еде. Может ли быть, что в тот раз им двигало не помутнённое сознание, а что-то большее? Еще днём Кисэ бы сказал, что однозначно нет, но глядя сейчас в утратившие привычный шлейф лени и высокомерия тёмные глаза, он вдруг засомневался в ответе. «А что, если?..» - Знаю. Но это другое, - неуверенно отвечает Рёта, и с трудом не отводит глаза. Поэтому видит, как хмурится в ответ Дайки, пытаясь подобрать слова. - То же самое. - Значит, тебе просто захотелось? – делает для себя наиболее правдоподобный вывод блондин, чем немало удивляет Аомине. Такой ответ кажется Дайки хоть и новым, но удивительно правильным и объясняющим всё – это видно по его реакции. И по затянувшемуся молчанию тоже. Кисэ ощутил, как болезненно ухнуло вниз сердце. Появилось противное чувство разочарования, оно накатило с той же силой, что и после окончания средней школы. Аомине ничуть не изменился, он по-прежнему делал только то, что хотел. Пусть не из вредности, но этот человек никогда не сдерживал своих желаний, и Рёте всего лишь не посчастливилось стать одним из них. Надежда на взаимность, которую он вопреки желанию всё-таки допустил, разбилась вдребезги о реальность. - Я понял, Аомине-чи. Но постарайся развлечь себя кем-нибудь другим. Он без труда нашёл в себе силы сказать это громко и чётко, не позволив голосу предательски дрогнуть. Может быть потому, что подобное уже случалось когда-то, и теперь у него был неплохой опыт в таких неприятных вещах. Ему хотелось бы сказать, что один и тот же человек просто не может разбить чужое сердце дважды, но был сам примером обратного. Мог, и ещё как. «К чёрту!» - Ладно, я пошёл. На этот раз его никто не остановил, и Кисэ был только рад: ибо не факт, что он бы смог так просто уйти.