Комедия отношений

Когда воскресным утром его разбудило пиликанье телефона, Кисэ мгновенно распахнул глаза и схватил лежащий на прикроватной тумбочке мобильный. Вообще-то, такие звонки и сообщения были обычным делом, особенно часто его так беспокоили с работы и неведомо как раздобывшие его телефон поклонницы, но сейчас Рёта неожиданно для себя самого подскочил, будто ему звонил сам Император. Впрочем, его чутьё в очередной раз не подвело: на экране высветился значок нового сообщения от совершенно неожиданного отправителя. Едва попадая по кнопкам, не то спросонья, не то от волнения, парень открыл письмо и прочёл всего одно предложение: «Ты ошибся». Он раз пять перечитал его, пытаясь постигнуть сакральный смысл, и в конце концов отчаявшись, уцепился пальцами в собственные волосы. Понять правильно этого человека было невозможно, тем более в шесть утра в воскресенье, после тяжёлой съёмки и чуть менее тяжёлого матча. В итоге Кисэ не выдержал и громко выругался, откидываясь назад на подушку. Сладкого сна, который был с ним всего минуту назад, уже и след простыл, а высветившиеся на экране слова снова и снова прокручивались в голове. - Ты…ошибся, - тихо повторил вслух Рёта и протяжно вздохнул. Конечно, одно объяснение ему в голову пришло, но уж слишком тяжело в него было поверить. Обманываться в очередной, наверное, уже в сотый, раз не хотелось, как и не хотелось вообще вспоминать об Аомине. Но Дайки из разряда тех людей, которые при необходимости (своей собственной, конечно) сами напоминают о своём существовании, причём довольно экстравагантными способами. Блондин вспомнил их, теперь уже довольно давнюю, встречу в подворотне и расстроено помотал головой: думать об этом, а также произошедшем между ними позже, не хотелось категорически. - Оставь меня в покое, Аомине-чи, - себе под нос пробормотал Кисэ, отключая телефон и швыряя его на кресло, стоящее в самом дальнем углу. Помаявшись ещё немного, он всё-таки забылся сном, но совсем не таким крепким и приятным, каким он был до этого. Проснувшись три часа спустя, Рёта почувствовал себя настолько разбитым, будто не спал трое суток. К собственному несчастью, он знал, каково это – когда школа, спорт и работа скатываются в один огромный ком и давят на тебя, покорно распластавшегося и понимающего, что иначе никак. В общем, жизнь у Кисэ тяжёлая, а с очередным появлением в ней Дайки – ещё и нервная. С подозрением покосившись на валяющийся в другом конце комнаты телефон, парень встал и поплёлся в ванную, с надеждой хоть как-то реанимировать своё несчастное тело. К его сожалению, изорванную в клочья душу лечило только время. В последнее время Аомине удивлял самого себя всё больше и больше, почти до дрожи в коленях и абсолютно переполненного сознания. Начиная с едва нашедших верное определение чувств к бывшему товарищу, и заканчивая… поражением. Сейчас, лежа на ступенях запасного выхода здания спорткомплекса, где проходил сегодняшний матч, и глядя на усеянное звёздами осеннее небо, Дайки никак не может поверить в то, что проиграл. Он так долго играл без малейшего интереса к баскетболу, уже прекратив поиски равного себе, что попросту не может осознать случившееся: его бывшая Тень обыграла его вместе со своим новым Светом. Поначалу казавшийся тусклым Кагами засиял в этом матче ярче, чем кто бы то ни было, и Дайки осталось лишь посмотреть на табло со счётом и признать, что Тайга и Тецуя поистине стоят друг друга. В какой-то момент, глядя на то, как бережно десятый номер Сейрин поддерживает Куроко, парень вдруг им позавидовал: не тому, что вместе они победили, а просто тому, что им есть на кого опереться. Ведь сам Аомине давно упустил шанс быть рядом с достойным этого человеком, хоть и осознал окончательно это только сейчас. Однако, несмотря на сегодняшнюю неудачу, ему почти не было грустно. Наоборот, он неожиданно почувствовал себя прежним, весёлым и беззаботным, до одури любящим баскетбол. Он наконец-то вновь ощутил ни с чем не сравнимое чувство, когда играешь в полную силу, с зашкаливающим адреналином и сумасшедшей улыбкой, видя перед собой только скачущий оранжевый мяч и соперника, не уступающего в степени концентрации. Его неожиданно тронул тот жест, который сделал ему Куроко: вытянутый вперёд кулак, их общая традиция в Тейко, про которую он когда-то забыл. В тот момент даже Кагами не казался ему таким уж придурком, и он нашёл в себе силы ответить Тецу тем же, уважив чувства бывшего друга. Но бывают ли друзья бывшими? Отчего-то, вспоминая счастливые голубые глаза, Аомине подумал, что нет. Ушедшая пару минут назад Сатсуки, разрываемая противоречивыми чувствами, тоже натолкнула его на мысль. Завтра они купят всё необходимое для тренировки, и Аомине придётся побороть свою лень, но сейчас он всё ещё должен кое-что сделать. Ему хотелось избавиться от последнего камня на сердце, как минимум извиниться перед бывшим напарником. И, хоть Дайки и не хотел этого, к нему закралась потаенная мысль о том, что, возможно, ещё не всё потеряно. Он видел краем глаза, как Кисэ вместе со своей командой покидал зрительские места, поэтому знал, что он всё ещё неподалёку. Нетерпеливо отыскивая в телефонной книжке его номер, и нервно слушая долгие и противным эхом раздающиеся гудки, Аомине думает о том, что обязан хотя бы попытаться. - Алло…Аомине-чи, - доносится до него из динамика, и Дайки судорожно вдыхает воздух. Голос Рёты звучит очень странно, без привычного веселья и заинтересованности, и парень понимает, что это его вина. - Кисэ, я хочу тебя увидеть, - хрипло говорит он. И неожиданно для самого себя добавляет: - Пожалуйста. После долгой, определённо шокированной, паузы, на том конце трубки всё-таки отвечают: - Хорошо. Где? - За спорткомплексом. Ты далеко? - Минут через десять буду, - потерянным голосом сообщает Кисэ и отключается. Дайки с трудом переводит сбившееся дыхание. Ему было действительно страшно услышать отказ, но самое трудное всё равно оставалось впереди. Впечатления от сегодняшней игры на время уступили место другому переживанию, ещё более сумбурному и острому. Обходя внушительное здание уже опустевшего спортивного комплекса, Рёта с трудом сдерживался от того, чтобы не вернуться назад. Его товарищи по команде наверняка не успели далеко уйти, а даже если успели – всё равно будет лучше не идти на эту сомнительную встречу. Умом-то Кисэ это понимал прекрасно, но вот сердце не желало соглашаться с логикой: взволнованный голос Аомине до сих пор звучал в ушах. Противиться его просящему тону просто невозможно, потому что это явление редкое и практически бесценное для блондина, пожалуй, его стоило бы записать в величайшие события этого года, если бы парень мог сейчас думать о чём-то подобном. Увидев беспокойно нарезающего круги Дайки, который пинал ногами какой-то камушек, Кисэ неуверенно замер на месте. Но времени сообразить, какую линию поведения избрать, ему не дали – парень будто бы почувствовал его приближение и мгновенно отвлёкся от своего занятия. Они смотрели друг на друга, и не знали, с чего же начать. Глядя на взволнованное смуглое лицо, Рёта думал о том, что всё-таки пришёл не зря. Одно только это зрелище стоило этого – таким Аомине не показывался никому, даже раньше, до кардинальной перемены характера. Дайки двинулся с места, подходя ближе. - Аомине-чи… - Кисэ, я… Парни начали говорить одновременно, но тут же осеклись. Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь звуком далёких голосов и шумом проезжающих неподалёку машин. Почти закатившееся солнце отбрасывало последние мягкие лучи, создавая впечатление невесомого оранжевого сияния и иллюзорности происходящего. Смуглая кожа Дайки смотрелась особенно экзотично и... вкусно – именно так решил Кисэ, рассматривая лицо парня, в который раз восхищаясь его агрессивной красотой. «О чём я? Вот же, блин…» - Я хочу извиниться, - выдавливает из себя Аомине, повергая этим блондина в глубочайший шок. Чтобы он просил прощения хоть за что-то – такого ещё не бывало, тем более за последние два года. - За что именно? – спрашивает Кисэ, прекрасно понимая, что это уже перебор. Но ему интересно узнать, где же границы этой запредельной реальности, и как далеко ему можно в ней заходить. Аомине заметно хмурится, конечно, ему не нравится такое уточнение. Но, хоть и с заминкой, он отвечает: - За моё поведение, тогда, в подворотне. И, подойдя чуть ближе, он странным тихим голосом добавляет: - И за то, что не смог понять всё правильно. Блондин растерянно рассматривает своего бывшего товарища, мало понимая его слова. Все мысли заняты попытками понять, что же такое может сподвигнуть Аомине вдруг заговорить, как обычный, нормальный человек. Из-за чего из его взгляда вдруг исчезло раздражение, самовлюблённость, спесь? Куда задевалась самоуверенность, обычно идущая впереди него и проглядывающая в каждом его движении, фразе, прищуре? Рёта, как и Куроко, надеялся на то, что поражение вернёт старого Дайки, но этот, стоящий перед ним, - он просто другой. - Аомине-чи, ты переживаешь из-за поражения? – без всякой издёвки интересуется парень, надеясь понять причину разительной перемены. Тот вдруг снисходительно фыркает, и в этом действии Кисэ узнаёт его обычного, что неожиданно вызывает облегчение. - Не особо. Всё к лучшему, - легко, гораздо спокойней отвечает Дайки, и сразу становится понятно, что дело не в матче. – Ты сбил меня с мысли, Кисэ! Блондин чуть улыбается в ответ на окрик, совершенно переставая соображать. Наигранная злость товарища выглядела очень знакомо, но неверные закатные лучи придавали всему вокруг новый оттенок. Аомине вдруг замирает, как-то странно на него глядя, и резко отводит взгляд, устало проводя рукой по лицу. - Что значило то сообщение? - А ты как думаешь? – с вызовом бросает Дайки. Но он всё так же не поднимает глаз, поэтому выглядит этот выпад совсем не серьёзно. - Я побоялся придумать то, чего быть не может. - Ты уже придумал. Твоя версия насчёт моего отношения к тебе полнейшая лажа. - Чего? – растерянно лепечет Кисэ, чувствуя, как испаряются остатки разума, вместе со связной речью. Разговор принимает странный оборот, и сердце из-за этого замирает в предвкушении. Надеяться страшно, но по-другому Рёта не может. Он всегда не любил в себе эту детскую наивность. - Того. Я люблю тебя. Кисэ растерянно хлопает глазами, думая о том, какова вероятность, что он ослышался. Но, конечно же, сейчас не до цифр и умных мыслей. С открытым ртом парень смотрит на Дайки, и с сожалением понимает, что даже после всех обещаний самому себе забыть этого непостижимого человека, он готов отдать всё, чтобы эти слова прозвучали на самом деле. - И знай, просто так я не сдамся, - заявляет Аомине, сведя брови к переносице и нервно сжимая руки в кулаки. – Я заставлю тебя почувствовать то же, что и я, Кисэ. Ему хотелось бы сказать, что Дайки опоздал с этим обещанием года на три, но все речевые функции вдруг отнялись. Совершенно неосознанно он сделал шаг к нему, расплываясь в идиотической счастливой улыбке. «Не проснуться бы на самом интересном», - проносится у него в голове, а тело само движется в нужном ему направлении. Кажется, Дайки боится даже пошевелиться, чтобы в очередной раз всё не испортить, и просто смотрит в изумлённые золотистые глаза. Внутри всё сжалось в тугой комок где-то в районе горла. Было страшно, что Кисэ сейчас залепит ему пощёчину и уйдёт – мало ли, что означает эта улыбка. Но блондин подходит к Аомине вплотную, всё так же неотрывно глядя искрящимися светлыми глазами, и вдруг несмело обнимает, судорожно вцепляясь в форменную куртку на его спине. Кисэ чувствует, как подгибаются от волнения ноги в коленях, но решает, что это не страшно – главное, что его не оттолкнули. Главное, что руки Дайки уже удобно устроились на его пояснице, прижимая поближе к сильному телу, согревающему даже через одежду. - Больше не сбежишь. - Ни за что, - шепчет Рёта, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. Оно выглядит абсолютно ирреально, но главное, очень близко – теперь можно рассмотреть идеальную кофейную кожу, резкие тонкие брови, странно поблёскивающие хищные глаза, высокие скулы, тонкий прямой нос… взгляд задерживается на губах. И Кисэ задумчиво прикладывает к ним палец, уже не боясь, что ему его могут и откусить за самоуправство. Но Дайки вдруг мягко целует подушечку пальца, затем едва касается его влажным кончиком языка, и это выглядит настолько чувственно и эротично, что у Кисэ спирает дыхание. Упавшие на город сумерки только создают нужную атмосферу, заставляя обоих забыть, что они всё ещё стоят за спорткомплексом. Но сейчас не до таких пустяков, конечно. Блондин легко проводит пальцем вниз, чуть оттягивая нижнюю губу, и несдержанно целует Дайки, придерживая за подбородок. Он сразу же начинает отвечать, так смело и настойчиво, что Кисэ мгновенно забывает обо всём. Рёта проводит рукой по его щеке и коротко остриженным, уже кажущимся совсем чёрными волосам, с удовольствием чувствуя, какие они колкие на ощупь. Абсолютно подходящие их владельцу. Кисэ ощутимо прикусывает его язык, и Аомине глухо рычит, чувствуя, как сильно возбуждён. Не желая упускать контроль над ситуацией, он прерывает долгий поцелуй, и вновь сжимает в объятиях стройное тело блондина. Рёта прекрасно его понимает, он и сам быстро теряет голову – слишком долгим было ожидание, и слишком сильно это отличается от того, что случалось раньше. Дайки тяжело дышит, обдавая жаром бледную кожу, и пытается ухватить зубами небольшое колечко, всегда привлекавшее его внимание. Когда ему это удаётся, Кисэ от неожиданности охает, а тот с игривым интересом перекатывает в губах быстро нагревающийся металл, постепенно переходя непосредственно на покрасневшее ухо. Он покусывает мочку, стукаясь зубами о серёжку, проводит кончиком языка по контуру уха, а потом дует на оставленный влажный след. Такие тонкие манипуляции вызывают у Кисэ стаю мурашек, проскочивших вдоль позвоночника, и тихий стон сквозь стиснутые зубы. Аомине думает о том, что готов быть причиной этого будоражащего кровь звука постоянно и только молча удивляется тому, как умудрился так зациклиться на одном человеке. - Ты ничего …не хочешь мне сказать? – срывается с его губ, но он тут же жалеет об этом. Дайки и так уже наговорил сегодня кучу всего, о чём раньше не мог и подумать, не хватало ещё окончательно скатиться до уровня влюблённого придурка. «Куда уж дальше?», - недовольно думает он, но в следующий момент понимает – куда. Когда от слов Кисэ сердце пропускает удар и начинает биться с новой силой, а на губах расползается не самодовольная, а счастливая улыбка. - Я так люблю тебя, Аомине-чи…уже три года люблю… Парень прижимает Рёту к себе ещё сильнее, чтобы он чего доброго не решил заглянуть ему в лицо. Хочется мгновенно переместиться в любое место, где есть кровать и нет посторонних, чтобы отомстить блондину за то, что вызывает в нём такие ненормальные чувства. Самым что ни на есть приятным способом. - Но нам пора сваливать отсюда, - вдруг изменившимся голосом заявляет Кисэ и напряжённо всматривается в темноту. - Эй, вы! Хватит здесь ошиваться, или я вызову полицию! Свет фонарика направляется к застывшей парочке, но они срываются с места раньше, чем луч освещает их фигуры. Парни бегут прочь со всей мочи, радуясь тому, что не снимали с плеч сумки, и ребячески переглядываясь. Такого приключения у обоих ещё не было, поэтому когда через две улицы они останавливаются, Аомине и Кисэ начинают хохотать. Не в силах сдержать рвущийся наружу смех, оба пытаются внятно высказать свои комментарии по поводу случившегося, а потом смеются уже над этими попытками. Аомине вдруг понимает, что даже не помнит, когда в последний раз так смеялся. Может быть, в начале второго года обучения в Тейко, может и позже, но точно не в последние два года. Он смотрит на светящееся, впервые за долгое время действительно счастливое лицо Кисэ, озарённое широкой светлой улыбкой, которую невозможно спутать ни с какой другой. Дайки бездумно протягивает руку и ерошит мягкие длинные волосы, наблюдая за тем, как удивлённо смотрит на него Рёта. - Аомине-чи… - Зови меня по имени. «Ты ведь теперь мой», - собственнически добавляет про себя парень, вновь удивляясь тому, сколько чувств вызывает в нём этот светлый парнишка. - Хорошо, Дайки, - вновь улыбается Кисэ и перехватывает руку, замершую в неподвижности на его макушке. Он переплетает пальцы Аомине со своими, чуть подрагивающими от переполняющих эмоций, и продолжает: - Я же теперь твой.