Прах

Jean-Pierre Taieb – Running After My Fate

Наруто чувствовал себя не лучше Сакуры. Оставшись в палате в одиночестве, он стал ощущать давление стен, а в горле застрял противный комок. Слова Сакуры угодили прямо в его сердце, разрывавшееся на куски от мысли, что она счастлива. Вполне. Без него. Парень почувствовал себя слабаком, не сумевшим прервать их страдания, лжецом и трусом. Как же они докатились до такого? Когда, в какой момент ситуация вышла из-под контроля? Злость накатывала на него с новой силой, злость на нее, на себя, на обстоятельства. На невозможность обрести счастье и покой. В какой-то определенный момент их отношения стали чересчур сложными, запутанными, а усложняли все именно они, и началось это еще давно. Наруто хотел бы вернуться назад, все исправить, потому что теперь знал одно: он не должен был оставлять ее, лишать их многолетней дружбы или чего-то большего. Он должен был придумать другой способ разрешить тот конфликт, который сам же и создал. На тот момент это казалось невозможным. И как раз тогда, когда парень думал о самом главном, дверь в его палату снова открылась. — Идиот, — Ино обреченно выдохнула и помотала головой. — Боже, какие вы странные. Особенно ты, Наруто. — Ино? Что ты здесь делаешь? — серьезным тоном спросил Узумаки. Девушка закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене у входа. — Проведать тебя зашла. А ты как думал? — блондинка вскинула левую бровь. — Я в порядке. — В порядке?! Ты же только вчера очнулся! Интересно, а ты знаешь вообще, что провалялся в реанимации целую неделю, не приходя в себя? — Уже слышал, — сообщил Наруто спокойно, в отличие от Ино, которая уже порядком повышала голос. — Правда? А то, что Сакура собирала тебя, как мозаику, на операционном столе, тоже слышал? Парень недоверчиво покосился на девушку, которая сохраняла непредвзятый вид. — Что? — Да-а, так и есть! Цунаде-сама не было в это время в Конохе. Сакура чудом вытащила тебя с того света, из кожи вон лезла, так что лучше бы спасибо сказал за то, что вообще жив остался! Наруто как будто парализовало в этот момент. Так вот почему она тогда была в реанимации рядом с ним, вот почему вдруг оказалась его лечащим врачом. Он должен был обо всем догадаться. Правда сновала у него под носом все это время. — И это не все, Наруто... Сакура запрещала мне разговаривать с тобой на эту тему, но я больше не могу на это смотреть!.. Она, не раздумывая, понеслась в операционную, когда ей сообщили, что ты умираешь. Она семь часов тащила тебя с того света, а за это время твое сердце несколько раз останавливалось. И на протяжении всей недели не оставляла тебя дольше, чем на пятнадцать минут, не подпускала никого, даже меня, потому что боялась. За тебя, за твою жизнь, отвоеванную с таким трудом. Парень опешил, широко раскрыв глаза. Он судорожно вдыхал воздух, по телу пробежались мурашки, а Узумаки не понимал, почему она все это делала после всего, что им довелось пережить. Он выгнал ее из своей жизни, и она приняла это как должное, глотая не меньшую обиду, чем он, но в последний момент рискнула всем. Это было самым настоящим шоком. Наруто взялся за голову, пытаясь восстановить дыхание. — Я же не знал... не знал, что все так серьезно... — Не знал... Сакура мне все рассказала. Еще тогда, на третий день после того, как ты побывал у нее ночью. Думаю, тебе известно, что она лежала в больнице. Я нашла ее просто в ужасном состоянии, она оголодала, а организм переживал обезвоживание... — Нет. Я не знал, — блондин взялся за голову уже двумя руками, сдавив ее от переполнявших эмоций. Что же еще произошло за это время? Чего он еще не знал и чему еще предстояло удивляться? — Так вот... Уже тогда я хотела пойти и надрать тебе одно место за Сакуру, но она меня остановила. Не знаю, зачем, она всегда была такой, говорила, что только она во всем виновата... Ну не дура ли? Не знаю, зачем я ее послушала, наверное, сейчас бы все было иначе. — Но ведь... но ведь я сам видел, как она липла к какому-то хмырю, — уже не уверенный в собственных словах Наруто говорил подавленно, неторопливо, а перед глазами все мутилось. — Что? Когда ты это видел? — Давно. Еще полгода назад, когда все это еще только началось. — До сих пор ей не веришь? — Ино переждала пару секунд, затем опустила голову и прикрыла глаза, продолжая говорить в том же спокойном тоне: — Наверное, она поняла, какую ошибку совершила, поняла, почему ты не поверил ей. Сакура решила не впутывать тебя еще сильнее, а потому просто... просто пыталась тебя забыть вот таким вот образом. На ней нет вины, Наруто. Все, что она делала — она делала для твоего блага, даже когда это шло вразрез с ее волей. Все верно. Еще тогда Сакура пыталась вернуть его доверие, но он грубо обрубал все ее попытки, непоправимо коверкая ее сущность. Не хотел слушать, не хотел поверить в сладкую ложь, когда одновременно очень хотел, чтобы все оказалось правдой. Оказалось. Но какой ценой? Прямо сейчас, десять минут назад, он снова сделал это, снова отвергнул ее, когда она была так близко. — Какой же я идиот! — Наруто с размаху ударил кулаком в стену позади себя, оставляя вмятину. Крупные трещины расползлись до самого потолка. И тут же резкая пронзающая боль от напряжения мышц заставила его скрючиться, болезненно схватиться за порванные неделю назад в клочья грудь и живот. Вот теперь он понял, насколько все было серьезно. — Верно, — усмехнулась Ино. — Сакура очень долго приходила в себя. Не хотела верить, что тебя больше нет в ее жизни. Уверена, эта дурка думала о тебе постоянно, все эти полгода, даже когда уверяла меня и себя в обратном. — Постоянно... — вторил ей Узумаки. Дрожащей рукой он прикрыл верхнюю половину лица и со скрипом сжал зубы. Бушующие эмоции разрывали сознание изнутри, до того оголодавшие, до того рвущиеся наружу, что сдерживать их не было сил. Наруто впервые испытывал подобное. Ничто не шло в сравнение, и огромный поток ужаса хлынул прямо в его сердце, заставляя содрогаться всем телом от собственной жалости, бессилия, глупости. А Ино, кажется, впервые за свою жизнь увидела, как по еще бледноватому лицу Наруто, сохранившему следы тяжелой операции, из прикрываемых ладонью голубых глаз крупными дорожками катились несдерживаемые слезы.

* * *

Этим же вечером ему сняла швы незнакомая медсестра, а в полночь, когда дежурный отвлекся на пару минут, Узумаки сбежал из госпиталя. Каждое действие подпитывала невероятной силы уверенность, посетившая его впервые за долгое время. Наруто понял, что всегда сомневался, когда принимал решение разлюбить Сакуру, когда не разговаривал с ней и когда молча ушел, сказав, что больше не будет вмешиваться в ее жизнь. Все это было чудовищной ошибкой, и он должен был все исправить. Мелкий дождь атаковал его холодными каплями, пока блондин уверенными шагами продвигался по улице, где никого не было. Брови были сведены к переносице, глаза устремлены лишь вперед, в будущее, которое больше не омрачалось одиночеством. Прямо сейчас он выбрал новую дорогу, свернул с предыдущей, устав постоянно натыкаться на ямы, направился к той, с которой сошел ранее. После того, как он узнал правду, смирился с нею, в душе что-то переменилось, а дышать стало намного легче. Как же хорошо было больше не тешить себя страшными иллюзиями, а просто делать то, что надо было. С самого начала. «Саске был прав. Чертовски прав! Почему мы поступаем как дети, игнорируя то, что очень дороги друг для друга? Почему я поступаю как ребенок?.. Сакура никогда не предавала меня. Даже там, в Стране Железа, она просто пыталась отгородить меня от опасности, чтобы со мной ничего не случилось. Идиот. Какой же я идиот!» — Наруто резким выпадом ступил в лужу, которая тут же разбрызгалась, на секунду оставляя в эпицентре пустое пространство. А ведь он даже не посмотрел ей в глаза... Как после этого он мог утверждать, что знает все ее намерения, читает все ее эмоции? Чушь. Он даже не пытался зацепиться за правду, насытившись болезненной ложью. Узумаки ускорился, зная, что точно застанет ее. Иначе быть не могло. Сакура была дома, он чувствовал это, будто она ждала его. Мелкие капли врезались в свежие шрамы на груди, охлаждая жгущую болью кожу. Он специально не застегивал кофту, чтобы охладить раны, и помогало. И все-таки физические раны были ничто по сравнению с душевными, которые он излечил сегодня. Как же сладко было понимать, что вместе с ними навсегда ушли боль, обида, горечь, злость и ненависть — все то плохое, что снедало его все это бесконечное долгое время. Наруто больше не питал к Сакуре негативных чувств, только те, что были до них. Уже очень скоро глаза натолкнулись на знакомые окна. Он был близко. Одним прыжком преодолел расстояние до третьего этажа, без страха подходя к двери. Почему-то она была не заперта. Узумаки тихо вошел внутрь, ощущая, что она была здесь, Сакура была здесь. Только ночь, тишина и понимание, в котором больше не будет тупой гордости. Время будто остановилось в этот момент, и Наруто почувствовал, что в воздухе больше не было напряжения, которое неотрывно сопровождало их последние месяцы. Он больше не уйдет, оставив ее одну, она больше не будет бояться его злости и недоверия. Потому что бояться было больше нечего. Сквозь тишину Узумаки услышал тихие всхлипы, доносившиеся со стороны кухни. Он знал, что делать, он больше не колебался, как глупый мальчишка, не собирался врать себе и Сакуре. Наруто прошел по коридору к кухне, тихо, чтобы не спугнуть, потому что она его не ждала. Он остановился в проеме, она стояла около окна и тихо плакала, прикрываясь ладошками. Харуно не слышала, как кто-то вошел, ей было не до этого. Наруто просто стоял и смотрел на нее, зная, что сейчас все прекратится, снова прокручивая в голове все те моменты, когда он причинял ей боль. Ну и какая разница? Важно было только то, что осталось в итоге. А в итоге Наруто понял все свои ошибки и простил ошибки Сакуры. В этот раз он ничего не говорил. Он просто тихо подошел к ней, медленно обхватил за талию со спины и крепко прижал к себе. Потому что слова были лишними, потому что они только мешали. Харуно вздрогнула, когда почувствовала прикосновение Наруто, резко вдохнула воздух и замерла, потому что он не хотел ее отпускать. Конечно, это был он. Кто еще? В этот момент все дамбы прорвало, сердце заколотилось как бешеное. И совсем уже неважно было, что сейчас Наруто должен был находиться в больнице, что его раны еще не зажили. Она все поняла. И она все простила. А потом просто заплакала, вцепившись в руки парня, которые так бережно ее обнимали. Все это время им, как воздуха, не хватало понимания, простого человеческого понимания, которое непонятно куда ушло, заставив их скитаться по замкнутому кругу страданий и ошибок. Как глупо они себя вели, пытаясь кому-то что-то доказать, соврать, чтобы казаться сильными, тогда как каждый мог открыть глаза и увидеть правду — было бы желание. Потому что Наруто тоже думал о ней все это время, не забывая ни на день, что бы там ни внушал себе до этого. Глупо было обманываться. Он не прекращал любить Сакуру никогда, даже в самый сложный период его жизни. — Тише, тише. Я здесь, я рядом, — прошептал Узумаки, слыша, как девушка всхлипывает. — Я больше никуда не уйду. Харуно медленно повернулась к нему лицом и обняла за шею так сильно, как только могла. И уже не сдерживаясь, плакала, потому что это было от счастья. Куда-то далеко ушла кухня, паркет из-под ног, квартира. Все как будто перестало существовать в этот момент, когда любящие сердца воссоединились, отбросив к чертям амбиции и предрассудки. И, наконец, выход из лабиринта был найден, солнце снова воссияло, ослепляя своей чистотой. А главное, его глаза больше не обжигали холодом, а снова отражали его душу. Снова отражали чистое безмятежное небо. Лицо больше не скрывало эмоций, зачем-то запрещенных ранее, недоступных для кого-то. Они больше не будут одни. Они сами так решили. И не нужны были глупые слова о любви, не нужно было лишний раз что-то подтверждать и озвучивать, ведь он верил. Как можно было не верить этому хрупкому существу, у которого любовь отражалась в глазах все это время? Она не скрывала ее. Парень просто не хотел ее замечать, чтобы не обжечься. Наруто чуть наклонился и прильнул к губам Сакуры, почувствовав перед поцелуем солоноватый вкус. Слезы. Девушка отвечала, продолжая обнимать его, показывая всю свою любовь, все желание, чувства, истосковавшиеся по нему, но ничуть не ослабшие за время их разлуки. А ведь еще неделю назад каждый думал, что умрет в гордом одиночестве, так и не удосужившись переступить через себя ради другого. Нужен был всего-то маленький толчок друг к другу, зеркало, которое показало бы им, кого они из себя строят, какие ужасные маски носят. И ведь полезно иногда посмотреть на себя со стороны.