Она стала его звездой

— Люси, подожди! — у Эльзы всегда был очень красивый голос и отрицать это было бесполезно. — Что тебе? — она зло посмотрела на подругу. Люси бы вообще не оборачивалась и не останавливалось, если б Алая не схватила её за запястье, — Кого теперь хочешь убить, дорогая?! — Люси, ну прости меня! Давай присядем, — певица пыталась успокоить подругу, в то же время стараясь не замечать обидного сарказма. — Так уж и быть, останусь. Но ещё хоть слово про… и тогда я лично подвешу тебя за ноги к проводам.

***

Здесь всегда было очень красиво. Вроде-бы пиццерия, как пиццерия, но Люси это место бесконечно привлекало. Окна здесь были в целую стену. Кафешка находилась на самом краю города, поэтому людей тут обыкновенно было очень не много — они просто не знали об этом месте. Вид на город, перемежающийся с лесом открывался такой великолепный, что сколько бы Сердоболия не приходила сюда, у неё всегда захватывало дух. Люси вообще — впечатлительная натура. Она не Эльза. Эльза — это другое дело. Это бронированный шёлк с самым чудесным слухом и голосом. Скарлетт чуткая и нежная. Её слабость состоит в двух вещах: 1) Она трудоголик и ради работы может пожертвовать почти чем угодно, начиная с конфетки и заканчивая всем, что у неё было кроме голоса. 2) Она любит своих друзей. Причём любит она их больше, чем работу и уж тем более больше, чем себя. Она пытается сделать всё за них, чтобы избавить от трудностей и горького жизненного опыта. Для друзей она готова действительно не всё. Эльза хороший друг. Она защищена в своих непроницаемых доспехах, но стоит ей снять хотя бы шлем, этот хрупкий хрустальный цветок разрушается от малейшего движенья или звука. И ещё кое-что. Её последняя, третья слабость — это тортики. За тортик Титания готова убить. Однако здесь была важна именно вторая её слабость. Она слишком переживала за Люси и не могла ей помочь. Когда после вечеринки у Драгнила Люси исчезла, Скарлет сразу взялась за поиски. Она стала искать её повсюду и даже чуть не забрела в корпус самого Драгнила, но вовремя спохватилась о правилах приличия и продолжила безуспешные поиски. До самого утра она названивала подруге и искала её по всюду, что в зданиях, что на улице. Но Магнолия большой город. Они разминулись. В девять утра, Эльза пришла к подруге на дом и нашла бедняжку валяющейся на мягком ковре, прикрытую какой-то простынёй. Едва девушка аккуратно откинула простыню, она увидела, что всё тело её лучшей подруги измазано грязью и засохшей кровью. Лишь несколько каких-то жалких обрывков её великолепного платья оставались на ней. Они прикрывали интимные части тела совсем слегка. То, что случилось с её волосами было и того хуже. Лицо же всё опухло и покраснело. На нём, как и по всему телу красовались ссадины и синяки, пристала засохшая кровь, ресницы слиплись. Она представляла жалкое зрелище. Титания не долго думая взяла Сердоболию на руки и уложила в кровать. Она оставалась с ней всё время, пока та спала. Когда Люси очнулась, Эльза не стала заваливать её вопросами. Она отмывала её и расчёсывала. Она приводила подругу в божеский вид. И та раскрывалась. Плакала. Два дня Эльза выхаживала бедняжку. А та в ответ потихоньку, охрипшим от криков голосом, рассказывала ей об этом. Самые тяжёлые осложнения были у блондинки с левой ногой. Гематомы заживали, волосы приходили в норму, хотя их пришлось подстричь до плеч. Кожа восстанавливалась, голос возвращался, а новая красивая одежда скрывала все ужасы ею тела, включая засосы. И только левая нога оставалась недвижима. За те два дня, что Люси пыталась ожить, нога её всё опухала и болела всё сильней. И лишь по прошествии этих двух дней Сердоболию наконец отвели к хирургу. Златовласка сломала ногу. Осложнения толстой цепью обвили её кости и девушке вынесли приговор — не меньше трёх месяцев ни о каких танцах и речи быть не могло. А потом появилось это. Естественно, танцовщица была поломана, но она всё же старалась держаться. Прошло полтора месяца, и Люси узнала то, что буквально вернуло её к жизни. У неё появился смысл.

***

Алая и Сердоболия сидели у самого окна в той самой пиццерии на окраине. Именно здесь они когда-то познакомились. Они сидели тихо и не знали, что сказать. За окном расцветал закат и на небе уже белела луна и мелькали несколько звёзд. Люси первой решила начать разговор. — Эльза, мне правда всё равно кто он, — тихо проговорила Люси, хотя в здании почти никого не было и они могли говорить более-менее спокойно. — А мне не всё равно! Я же за тебя волнуюсь, — закачала головой знаменитость, — Я ненавижу ублюдка, который сделал с тобой ЭТО! Люси, милая моя, почему же ты не скажешь мне имя этого подонка?! Ух, я бы убила его, если бы только знала, кто это был! — Ох, Эльза, — Люси печально улыбнулась, — Не было бы толку, даже если бы я сказала, кто он, потому что мне действительно плевать. Но если ты так хочешь узнать, я скажу. Это сделал Нацу. — ЧТО?! Это сделал… -…Нацу, — закончила за неё подруга, — Ты ведь на него теперь работаешь, так что… — Люсичка, дорогая! Я уволюсь! Я аннулирую наш договор!.. — Не надо. Это ничего не изменит, ты ничего не сможешь. К тому же, если ты расторгнешь с ним контракт, с тобой никто не будет работать. — Мне пле… — Не надо Эльза. Повисла пауза, замолкли голоса и никто не знал, что сказать. На этот раз инициативу проявила аловолосая. — Так значит ты не будешь делать аб… — Нет. Я оставляю ребёнка себе, — златовласка улыбнулась и положила руки себе на живот. Спустя минуту она со вздохом добавила, — Прости Эльза и не думай, что ты в чём-то виновата. Просто я больше не могу здесь оставаться. Я улетаю к папе. КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ