Kill and Run

― Мы не будем говорить об этом мистеру Пирсу, я надеюсь. ― Кэтрин почти год не была в этом кабинете, не лежала на кушетке и не смотрела на толстые стёкла очков, за которыми прятался внимательный взгляд доктора Суареса, штатного психолога при американском посольстве в Боготе. ― Всё будет зависеть от вас, Кэтрин, ― он мягко улыбнулся, тактично прокашлялся и спрятал взгляд в горшке с орхидеями, белоснежными и требовательными к уходу. На следующий день она не вышла на работу. Тэрри долго звонил, потом долго стучался в дверь, а следом портье принёс ему запасной ключ-карту ― агент готов был вынести цельнодеревянную дверь голыми руками, и он бы смог, никто даже не сомневался. Младший советник нашлась на балконе без сознания, на полу в луже липкой, крепко пахнущей спиртным жидкости, среди осколков, бледную, как смерть. За час до того, как отрубиться, Кэт расколотила всё стекло, что нашла в номере, выпивая по стопке за каждый неотвеченный звонок. Даже бедный кофейный столик рассыпался, словно витражная мозаика, и как только постояльцы стерпели шум и не вызвали охрану? Тэрри немедля вызвонил врачей, потащил её в ванную, намереваясь прочистить ей желудок. Приди он на полчаса позже, и спасать было бы уже некого. ― Я отравилась. ― Анафилактический шок и остановка сердца, вы здорово перебрали. Вам повезло, что вас вовремя обнаружили, ― подытожил Суарес и снял очки. ― Что случилось, Кэти? Кэтрин, пожалуй, больше не возьмёт в рот ни капли жидкости градусом крепче кефира ― отвратило окончательно и бесповоротно. Тэрри во избежание грандиозного втыка и последующего отстранения согласился молчать, но, сославшись на относительную свободу в принятии решений о защите её персоны, приволок её к психологу, крепко держа под локоток. ― У меня был очень тяжелый день, ― Кэтрин рассказала ему всё, не называя имён и подробностей, плакала, и руки её тряслись от слабости и рыданий. Когда она очнулась посреди белой больничной палаты, в ужасе и отчаянии, Кэт не имела понятия, что с ним, где он и какие последствия его ожидают. Спросить было не у кого ― полная изоляция, одиночество и охрана у дверей не давали ни единого шанса связаться хоть с кем-нибудь из внешнего мира. Кэтрин снова ощущала себя девочкой, которая слишком мала, чтобы себя защитить. Пирс могла сорваться в аэропорт сию минуту, послав к чёрту Суареса, Тэрри и старшего советника, всего несколько часов, и она была бы в «Трискелионе», но боялась сделать этим только хуже. Брок связался бы с ней при любом удобном случае, она верила ему безоглядно, но ответом ей служила глухая тишина, значит, так нужно. Нужно пробовать жить дальше. Единственное, о чём Кэтрин жалела каждый день, что так и не сказала вслух, как сильно его любит.