Kill and Run

На Аляску Рамлоу не хотел, а Пирс слов на ветер не бросал никогда. Послать его к чёрту и наплевать на приказ ― и Брок никогда больше не увидит сыновей. Мысль об этом сводила нутро до режущей боли, ровно, как и то, что с Кэтрин нужно всё закончить. Слишком много поставлено на карту, чтобы вот так всё перечеркнуть ― всю жизнь, которую строил сам, по кирпичикам возводил, потом и кровью, даже ради любимой женщины. Завязывать себя в узел Брок научился, но в этот раз всё было гораздо больнее. Променять «Гидру» на «ЩИТ» у него не было и в мыслях. Без разницы, кто платит деньги, да и идеология организации его личным принципам никогда не противоречила ― Рамлоу любил порядок во всём, потому оставалось лишь выжидать. Лихорадочно перебирать в голове варианты, как оставить волка сытым, а овец ― целыми, перед запуском проекта было бессмысленно, работы становилось всё больше, времени до старта «Озарения», на которое Пирс поставил все карты, было всё меньше. В случае успеха, Зимнего Солдата бы утилизировали за ненадобностью ― неугодные «Гидре» уничтожались бы одним нажатием кнопки, благо в алгоритме Золы был очень обширный диапазон настроек. Рамлоу умел заметать за собой следы и имел самый полный доступ к проекту, быть может, удастся стереть Пирса с лица земли, скинув всё это на сбой программы. Ну, мало ли, бывает всякое, а Кэтрин ― взрослая девочка, переживет. Каких только дурных мыслей не приходило в отчаянную голову, половина из которых была самоубийственна, другая половина могла осуществиться не раньше, чем он начал бы подыхать в госпитале для военных пенсионеров, в компании Паркинсона, если б дожил, конечно. Прежде чем раздолбить телефон о стену, Брок отправил Кэтрин только одно слово ― «прости». Она умница, всё поймет, а у него будет время подумать, как и почему он так чудовищно, намертво впутался в эти отношения, которые изначально были обречены. Кэтрин представили нового помощника, огромного сомалийца Тэрри, больше похожего на телохранителя, чем на дипломатического работника. Он неотступно следовал за ней, тыкался в телефон, будто отчёты посылал, и, кажется, однажды даже рылся в её бумагах. Кэт постоянно чувствовала на себе его взгляд, а в свободное от работы время ей чудилась слежка. Хоули твердила об «Озарении», о его целесообразности и гуманности, до запуска оставались считанные недели, голосование назначили на понедельник, а Кэт подумала, что Тэрри прислал отец, чтобы от чего-то или от кого-то её защитить. ― Блять, ― Кэтрин не сдержала, когда в машине нагрудный карман её пиджака зажужжал, принимая сообщение от Брока. Одно слово, шесть букв, чёрным по белому экрану. Она подумала, что умирает, коченеет, сгорает заживо. Повернулась к Тэрри и злобно оглядела его с ног до головы. Если б работникам посольства выдавали табельное оружие, она бы точно его пристрелила. Отсидела бы, вышла, и пристрелила бы ещё раз. ― Тэрри, ― обратилась она к нему нарочито вежливо, ― скажи-ка мне, дружочек, ты зачем здесь? Помощник недоверчиво на неё покосился, слегка приподняв одну бровь. ― Меня назначил старший советник Хоули на место младшего секретаря Анхело Торреса… ― Не страшно было место такое несчастливое занимать? А вдруг это карма? ― Не понимаю, о чём вы, мэм? ― Тэрри отвернулся, напряжённо глядя на дорогу. Агенту «Гидры» не пристало выдавать себя волнением или попадаться на удочку посторонних вопросов. Оберегать дочь председателя накануне важного события было его первостепенной задачей, надо будет, свяжет её и посадит в мешок, пока геликэрриеры в боевом режиме, был бы приказ. ― Доносчик чёртов, ― процедила она, не сводя с него взгляда. Обвинение было несправедливым, Романофф достаточно было недели слежки, чтобы установить между ней и Рамлоу связь. Наташа никогда не отличалась брезгливостью, тем более, Пирс выписал ей щедрую премию за эту маленькую услугу. ― Отвези меня в отель и проваливай к чёрту! Поздней звёздной ночью Кэтрин сидела на балконе, заставив кофейный столик початыми бутылками разносортного алкоголя, влажный ветер трепал её волосы, а пепельный свет луны обнимал её ноги. Спьяну Кэт казалось, что они мертвецки бледные, а сама она погибла ещё в машине и уже разлагается. Спустя шесть часов она набирала номер Брока сто семнадцатый раз, всё ещё надеясь, что ей ответят.