Воцарение тишины

Лидия сидела на своей кровати, наблюдая за тем, как спит Нэнси. Через окно в комнату пробивались солнечные лучи, а из-за открытой форточки было слышно пение птиц. Наверное, скоро придет Лили и скажет, что пора идти на завтрак. Но в комнату никто не заходил, а в дверь никто не стучал уже довольно долгое время. Девушка подумала, что это просто время так долго проходит, ведь ей так скучно в этой камере одной. Вы, наверное, подумали, что для этого есть Нэнси. Но нет же. Эта девушка настоящая психопатка. Она все время пристает к Лидии с глупыми вопросами, продолжая рвать волосы и улыбаться гнилыми зубами. Но наконец в дверь кто-то постучал, а затем начал открывать замок. Свет в комнате сразу погас, Нэнси исчезла, а Лидия оказалась в каком-то темном пощении, одна, и лишь маленькая полоска света, исходившая из щели открывавшейся двери, становилась все больше и больше. — Ли-и-дия, — хриплый мужской голос позвал девушку. — Ты тут, дорогуша? Девушка попятилась назад, прижимаясь спиной к бетонной (как она подумала), стене. В комнату зашел мужчина в черном одеянии, метра два ростом с крупным телосложением. Лидия не смогла разглядеть его лицо из-за отсутствия света. — У меня для тебя пода-а-арок, — он тянул слова так долго, что его голос становился все более хриплым и противным. Затем правой рукой он полез за спину и достал оттуда нож. Оружие заблестело от чистоты; оно было где сантиметров пятнадцать-двадцать в длину, а в ширину сантиметра четыре. Ноги становились ватными, пот стекал с лица, сердцебиение участилось, а тело не подчинялось самому себе. Страх поглотил девушку. Мужчина делал медленные шаги и тем самым тянул время, чтобы продлить для себя удовольствие. Незнакомец твердо держал нож в руках, вертя его то влево, то вправо. И вот он уже напротив девушки, стоит с ней лицом к лицу, но даже сейчас она не могла разглядеть его лицо, даже при таком близком расстоянии. — Пожалуйста, прошу вас, не трогайте меня, — слезы стекали с ее лица, голос срывался на каждом ее слове. — Передавай привет матери, — некто вонзил нож в живот девушки, крутя его по часовой стрелке, дабы продлить ее муки. Руки незнакомца в крови Лидии, из ее зеленых глаз все еще текли слезы, а на роже убийцы появилась победная улыбка, и он вытащил нож, оставляя Лидию умирать на холодном полу. Он удалился, закрыв за собой дверь. Каждый вздох девушке отдавался болью, весь халат поменял свой цвет в красный. Она пролежала так минут пять, не сумев сказать ни слова, чтобы попросить о помощи. Больше боль ее не тревожила, по телу пробежала холодная дрожь — Мартин закрыла глаза. Девушка проснулась в поту, тяжело дыша, трогая рукой живот. Господи, это был сон. Очень реалистичный сон. Она встала с кровати и начала смотреть в окно, пытаясь успокоиться. Сзади подкралась Нэнси и спросила: — Тебе снились кошмары? — Да, это было ужасно. — Расскажи мне! — Нэнси схватила Лидию за руку, притянув к себе. — Мне больно! Оставь меня в покое! — Лидия снова села на кровать. — Чудачка. Лили открыла дверь, позвав девушек на завтрак. Они послушно вышли из комнаты. Лидия сразу начала искать Стайлза в толпе больных и наконец нашла. Она подошла к нему, не сказав ни слова. — Доброе утро, — парень посмотрел на Лидию, но по его лицу было понятно, что ни хрена оно не доброе. — Убийцу нашли? — сразу перешла к делу. — Пока что нет. Он даже улик никаких не оставил. Прикинь какие мозги нужно иметь, чтобы совершить такое, — он задумался. — По больнице бегает маньяк, а они даже не знают кто это... И как после этого спокойно спать? — она размахивала руками, от чего рассмешила Стайлза. — Что смешного? — Ты такая смешная, когда злишься, — он снова хихикнул, а девушка только закатила глаза. На завтрак подавали пересоленную яичницу с холодным чаем. Как же противно это есть, от одного вида на эту гадость по телу бегут мурашки. Лидия не могла спокойно завтракать, она никак не могла забыть свой сон, от него дрожали руки. — Ты в порядке? — Стайлз посмотрел на нее исподлобья. — Нет, я не в порядке, — она потерла глаза подушечками пальцев. — Это из-за смерти Брунски? — Нет. То есть да, но не только. — А из-за чего еще? — все продолжал допрашивать он ее. — Мне приснился сон. Кошмар. — Все встаем из-за столов и идем на зарядку! Быстро, быстро! — прервала монашка диалог ребят своим приказом, хлопнув в ладоши три раза. Во время зарядки Стайлз и Лидия пытались продолжить разговор, но за это получали по пощечине и угрозы, что их поведут к Эмилю Крепелину. После них они заткнулись: не очень-то хочется связываться с этим «старичком-добряком» и посещать его тайную комнату, поэтому пришлось переждать всю разминку, а вместе с ней и душ.
 Наконец наступило свободное время, ребята могут спокойно разговаривать, не боясь, что их кто-то прервет. Лидия вошла в комнату в сыром халате, который прилипал к некоторым частям ее тела, в том числе и к груди, но хорошо, что на ней был ее черный кардиган, которым она смогла укрыться. Стайлз смотрел на нее как вкопанный, не отводя взгляда. Он даже облизнул губы от ее вида. «Не об этом надо думать, Стилински! Соберись!» — приказал он себе. Мартин подсела к нему на диван, положив ногу на ногу. 
 — Ты говорила о каком-то сне, — снова начал он разговор. 
 — Да, я помню, — кивнула она. — Ну так вот, слушай.  Она рассказала ему все. Каждую мелочь, каждый поступок, она даже показала некоторые действия, которые делал незнакомец.  
— Это всего лишь сон, Лидия, — поспешил Стайлз успокоить ее, — возможно это из-за увиденного, мне кажется, это нормально. 
 — Да, я тоже так думаю. Но... он был таким реалистичным...
 — Я не дам тебя в обиду, слышишь? — он улыбнулся девушке. 
 — Слышу, — она подарила ему ответную улыбку. 
 Стайлз обнял Лидию, уткнувшись носом в ее рыжие волосы. Лидия сразу почувствовала себя в безопасности. В его объятиях она полностью расслабилась, будто он — ее собственная каменная стена. Он же ощущает на своей шее ее теплое дыхание, от которого идут мурашки по коже. 
 — Подожди-ка, — прерывает идиллию юноша, — он сказал: «Передай привет матери»? Что это значит? 
 Сердце девушки бешено заколотилось, пропал дар речи, глаза начали бегать по лицу юноши. Черт! Она проговорилась! Как так можно было, Лидия? Как?
 — Лидия, ты слышишь меня?  
— Да, я слышу, слышу. Я... Стайлз, я не хочу говорить об этом, не сейчас.
 — Хорошо. Если не хочешь, то не надо.  Он не стал допрашивать ее, ведь парень сам догадывался почему она молчит, он не стал ничего говорить, чтобы не надавить на больное. 
 Тишину нарушил звук пианино. На инструменте снова пытался что-то сыграть седовласый мужчина, но у него ничего не получалось, как бы он не пытался.
 — Почему Питер не отходит от него? — решается спросить Лидия. 
 — Откуда ты знаешь его имя? 
 — Нэнси сказала, — Мартин пожала плечами. 
 — У него тяжелая судьба... Мне безумно жаль его. Он потерял дочь, ее убили, — Стайлз уставился в пол.
 — Убили? — переспрашивает Мартин.
 — Да, но перед этим еще и изнасиловали. 
 — О боже, — рыжая прикрыла рукой рот.
 — Ты представляешь, эти ублюдки так изуродовали ее, что Питер даже не узнал ее. Собственный отец не узнал свою дочь. — Стайлз замолчал на несколько секунд. —  У него была ее фотография, — продолжает юноша историю, — но медбратья забрали ее и порвали перед его же глазами. 
 — Зачем? — поинтересовалась девушка
. — Забавы ради, — Стилински сжимает руки в кулак. 
 — Но при чем здесь пианино?
 — Она играла для него. По его словам она прекрасно играла, будто ангелы играют на арфах, — это было так же прекрасно. Теперь он хочет сыграть, дабы доказать ей, что она все еще в его сердце, но, как видишь, у него не получается. 
 И тут Лидия поняла, что глубоко заблуждалась по поводу этих людей. Почти у всех в этой комнате чертовски трудная жизнь, которая сломала их и превратила в тех, кем они сейчас являются. Питер был одним их тех, кто не выдержал испытаний. Он сломался. Но ведь он продолжает бороться, он пытается, он хочет доказать своей дочери, что папа все еще любит ее.  Мартин посидела рядом со Стайлзом еще несколько минут, затем встала с дивана, направилась к столу, взяла стул и подошла к Питеру. Девушка поставила табуретку рядом с ним, прошептав:
 — Разрешите мне попробовать?  
— Нет, я должен… должен сыграть, — низкий голос мужчины еле дошел до ушей Лидии.
 — Я сыграю, — она взяла руки седовласого в свои, подарив ему нежную улыбку. 
 Стайлз встал с дивана и подошел к пианино, скрестив руки на груди. 
 Впервые за долгое время Питер согласился на то, чтобы на пианино сыграл кто-то кроме него. Это привело многих в шок. Тонкие пальцы девушки коснулись клавиш, она глубоко вздохнула и начала играть. Плавные звуки музыки разом наполнили комнату спокойствием — люди подбегали к инструменту, чтобы увидеть, кто играет на нем. Стайлз смотрел на Лидию не отрываясь, его глаза горели неким огнем, который никогда еще не посещал юношу. Питер ронял одну слезу за другой, на его морщинистом лице наконец появилась улыбка, он наконец был счастлив, будто вот она — его дочурка, сидит рядом с ним, как в старые добрые и играет для него. Лидия подарила всем, кто был в комнате, пять минут блаженства, но самое главное — она помогла Питеру. 
 — Спасибо, — произнес седовласый сквозь слезы.  На обед подавали пюре с котлетами. Лидия сидела рядом со Стайлзом и смеялась над его шутками. Их не назвать смешными, наоборот, они были странными, но Лидию они как-то смешили. Может, это потому, что Стайлз слишком эмоционально рассказывал: парень размахивал руками во все стороны, выпучивая глаза, изображая персонажей из анекдотов. 
 — Шутки шутками, мисс Мартин, но трапезу начать стоит, — сказал Стайлз.  
— Как бы горько не было это осознавать, но вы правы, — улыбнулась Лидия. 
 Спустя некоторое время Стайлз решился спросить:  
— Лидия.
 — Да? 
 — Кто учил тебя играть? Это было прекрасно, я будто оказался на небесах, — улыбнулся он. 
 — Ты перебарщиваешь, — хихикнула Мартин. 
 — Нет, я серьезно, ты прекрасно играешь. Так кто же все-таки научил тебя? — переспросил Стайлз.  — Мама, — ответила Лидия, резко сменив улыбку на грустное выражение лица. — Она прекрасно играла, это не описать словами. 
 — Ты расскажешь мне что случилось? — Стайлз посмотрел на нее жалостным взглядом.  
 И в этот момент Мартин возненавидела его: она начинала чувствовать себя беспомощной. На нее смотрят таким взглядом все — врачи, родственники, друзья, — и это просто выводит из себя! Но Мартин сдержала себя и начала говорить:
 — Ее убил мой отец, на моих глазах, — голос девушки начал дрожать от подступавших слез, — он зарезал ее. Вонзил... вонзил нож, — девушка начала плакать, нет, она зарыдала. 
 — Не надо, не продолжай, — юноша обнял ее, виня себя за то, что спросил об этом. Знал ведь, что не надо, но все равно спросил. Идиот! 
 На плач Лидии прибежала Лили. 
 — Что здесь случилось? Лидия, милая, возьми платок, — она протянула девушке белый платок с вышитым в правом углу цветком. 
 — Все в порядке, — отвечает рыжая, — спасибо. 

 Лидия протянула руку, ей дали маленький стаканчик с двумя таблетками: синей и красной. Затем Мартин дали стакан с водой, чтобы она смогла проглотить пилюли. Сделав глоток, девушке приказали открыть рот, дабы удостовериться, что она приняла их.

 Лидия и Стайлз снова сидели на том же диване, вот только сейчас они наблюдали за одной из монашек и мебратом, которые, хихикая, флиртовали друг с другом в конце комнаты.  — Строят из себя правильных, а сами готовы трахать все, что шевелится, — прервал тишину Стайлз. 
 — Стайлз, ты грубиян, — засмеялась Мартин. 
 — Ну-у, — протянул юноша, — зато я горяч, — на его лице появилась ухмылка. 
 — Самоуверенный грубиян, — начала улыбаться девушка.  
— Хочешь сказать, я тебе не нравлюсь? — он начал смотреть на Лидию похабным взглядом. — Я такого не говорила, — она опустила взгляд не его губы, продолжая улыбаться. 
 Неожиданно для всех в комнату зашел Крепелин. С улыбкой до ушей, он оглядел всю гостиную. Монашка с медбратом быстро среагировали и сразу разбежались в разные стороны. Эмиль был маленьким в росте, но не в ширину (кто-то любит плотно поесть); у толстячка были седые усы и роскошная шевелюра (тоже, кстати, седая) на голове. В своем сером костюме он подошел к каждому больному, спросив о его самочувствии, и вот он уже наклонился к Лидии:
 — Как ваше самочувствие, юная леди? — все еще улыбался он, что начинало раздражать. 
 — Я в порядке, — отрезала девушка. 
 Крепелин не торопился отходить от рыжей: он задавал ей множество глупых вопросов, которые начинали выводить из себя, — неужели ему заняться нечем? Наконец допрос был окончен и толстяк вальяжной походкой вышел из комнаты. Лидия посмотрела на Стайлза вопросительным взглядом, как бы спрашивая «Что это было?», на что он просто пожал плечами.  Питер наконец отошел от пианино, — он сделал то, что так долго хотел сотворить. Теперь он сидел в кресле, сложив руки на коленях. На его лице не было улыбки, но по глазам седовласого можно было прочесть радость, которую он так долго не испытывал. 
 — Стайлз, можно попросить тебя? — обратилась Мартин к Стилински. 
 — Да, конечно. 
 — Расскажи мне что-нибудь, — улыбнулась девушка. 
 — О чем, например? 
 — Что-нибудь из детства. 
 — Хорошо, — кивнул юноша, — слушай. 
 Стайлз рассказал о том, как ему купили первый велосипед, о том, как ему подарили щенка на день рождения, как он играл со своими друзьями во дворе в бейсбол, в общем, ничего необычного. Но несмотря на это, Лидия внимательно слушала его, положив голову ему на плечо, смеясь над некоторыми его конфузами. Ей было хорошо рядом с ним, она забывала о всех проблемах, о том, где находится, она просто слушала его. Всю идиллию прервала монашка, та самая, которая тридцать минут назад флиртовала с медбратом. 
 — Все на ужин! Быстро! — она открыла дверь, позвав больных в столовую.  
Лидия и Стайлз нехотя встали с дивана и пошли за остальными.  Больные с чавканьем поедали ужин, пытаясь выкрасть у других их порцию, похоже, их все устраивает, но не Лидию. Эта девушка привыкла есть вкусно приготовленную еду, которую с любовью готовила для нее мама. Ей противно даже просто смотреть на пищу, которую их заставляют есть, но ведь даже никуда не денешься: либо ешь сам, либо силой. Тут она вспомнила слова Стайлза: «Я бы посмотрел на них, если бы их завтраком было это», и именно сейчас она полностью с ним согласна.  Стайлз позвал Лидию: 
 — Где Нэнси? — он нахмурил брови. 
 — Не знаю, я не слежу за ней. 
 Стилински позвал медбрата и сказал, что Нэнси нет на месте. Тот, конечно же, сразу придумал отговорку, мол, может она просто пересела, но Стайлз все-таки заставил пойти и найти ее. Стилински всегда добивается того, чего хочет. Осмотрев столовую, двое медбратьев вышли из нее и пошли искать больную в другом месте. 
 — Я уверен, эта чокнутая засела черт знает где, а нам теперь ходи и ищи ее, — проворчал один из них. 
 Обыскав душевую и коридоры, они направились в гостиную, но вряд ли Нэнси будет там, ведь ее закрыли на замок. Дэнни (так звали одного из мебдратьев), достал из кармана несколько ключей и стал искать подходящий. Когда медбрат нашел его, он засунул его в замок, покрутив его в левую сторону. Дэни дернул ручку двери, и она открылась. Нащупав в темноте включатель, он нажал на него и всю комнату озарил яркий свет. Они увидели Нэнси сидящую на коленях посреди комнаты.  
— Нэнси, мать твою, поднимай свой зад и пошли в столовую, — приказал Дэнни. 
 Но она так и сидела, не обратив на крик внимания. 
 — Повторять не стану! — нервы Дэнни уже были на пределе. — Сама напросилась! Пошли, — он кивнул головой в сторону девушки напарнику, и они направились к ней. 
 Вокруг девушки была лужа бордовой крови, в середине которой она сидела на коленях. На Нэнси не было одежды, она была абсолютно голая, и лишь парик, который был одет ей на голову, прикрывал ее правую грудь. Почему именно правую? Потому вместо левой груди у нее была дыра, из которой вынули ее сердце. Нэнси держала его в своих холодный ладонях. С помощью скальпеля ей подняли веки, чтобы глаза оставались открытыми. Кожа была белой, как снег, она прекрасно сочеталась с черным цветом волос на парике. Это означало, что убийца всего еще на свободе, он живет с ними под одной крышей и он не собирается останавливаться. Это нагнало жути, ведь следующими жертвами могут быть кто угодно: Пеппер, Стайлз или Лидия. Но, видимо, полиция не поторопится с этим разобраться, — ведь кому нужны психически больные? Их ведь всегда называли абузами. А сегодня психиатрическая больница Эмиля Крепелина потеряла Нэнси Уокер.
 Лидия стояла напротив окна, скрестив руки на груди. Нэнси все еще не нашли, как она думала. Мартин переживала за девушку, хоть и не знала ее толком. Она смотрела на звездное небо, моля, чтобы Уокер нашлась. Вдруг дверь ее камеры открылась, от чего девушка вздрогнула.  В комнату зашла монашка, с невероятным испугом в глазах.  
— Заходи, — сказала она кому-то за дверью. 
В камеру зашел Стайлз с постельным бельем в руках. Без лишних слов монашка закрыла дверь, ничего не объяснив ребятам. 
 — Что происходит? — спросила девушка. 
 — Я не знаю, но мне сказали, что теперь я буду жить здесь.