Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

- Я не могу с точностью объяснить куда исчезла Элениэль, - произнёс Гэндальф, внимательно осмотрев нашу спальню, - Но у меня есть подозрения на этот счёт. - Какие? - настороженно взглянул я на мага, уже три дня мы с Эймером и Боромиром с отрядом воинов прочёсывали окрестности Минас-Тирита, но никаких следов моей любимой пока найти не смогли. - Куда, по-твоему, она девалась? - Думаю... - Митрандир вздохнул и, отведя от меня глаза, тяжело опёрся о свой посох. - Думаю, её отец, Эрамииль, нашёл способ возродиться и вернул дочь к себе. - Почему ты так считаешь? - сжимая кулаки, я в ужасе и неверии уставился на волшебника. - Основание так думать мне даёт то, что ты нашёл её кулон и обручальное кольцо в постели, - Гэндальф посохом указал на нашу кровать. - Не думаю, что Элениэль стала бы их снимать. Так же не произошло никаких событий, которые бы заставили её сбежать, тем более, что поиски не принесли результатов. Но я не уверен, мне нужно поговорить с леди Галадриэль. Я выезжаю завтра утром, если хочешь, можешь отправиться в путь со мной. - Митрандир, - хмуро произнёс Арагорн, стоя у массивной подставки с книгами и вглядываясь невидящим взглядом в старинные фолианты. - Я не понимаю, как такое могло произойти, моя сестра прожила с нами сто лет и вдруг бесследно исчезла. Как такое возможно? - Я не уверен, могу лишь предполагать, что её забрал Эрамииль, - маг стоял у окна, за которым в красных лучах светилось опускающееся в закатном мареве солнце. - Я помню как Элениэль появилась у Одинокой Горы, - от голоса стоявшего за моей спиной отца я невольно вздрогнул. Имя любимой жгло уши, я пытался превозмочь охватившую меня боль, но сознание отказывалось воспринимать происходящее вокруг. - Девушка была не в себе от горя, говорила, что её отец умер, но ты и тогда не смог мне объяснить толком, что происходит и как она оказалась у нас. Что ты собираешься делать теперь? Жена моего сына не может просто взять и исчезнуть!       Исчезнуть! Я медленно подошёл к широкому дубовому столу покрытому множеством развёрнутых карт и упёрся ладонями в его столешницу. Она не может исчезнуть! Я не смогу жить с открытой, кровоточащей раной в сердце. Что с моей прекрасной девочкой? Где она сейчас? Безотчётный страх терзал душу, а сердце? Кажется, оно забыло как перекачивать кровь и делало это очень медленно. - Утром мы с Леголасом выезжаем в Лотлориэн, я должен обсудить это с Галадриэль, - ответил маг и тут же поднял вверх руку, увидев, что дунадан собирается что-то сказать. - Нет Арагорн, я понимаю твои переживания, но покинуть сейчас Гондор, едва взойдя на престол, ты не можешь. Тебе нужно принять много государственных и политических решений, народ ждёт от тебя действий. Обещаю, я выясню, что можно сделать, прав ли я в своих догадках, и, вернувшись к тебе, сообщу, что смог узнать. - Хорошо, - нехотя кивнул Арагорн, по его встревоженным глазам я видел, как не просто ему согласиться с Митрандиром. - Я поеду с вами, - произнёс Трандуил. - Нам пора было выдвигаться в путь, конечно, это большой крюк от Мирквуда, но в сложившихся обстоятельствах другого решения я не вижу. Мы должны найти жену моего сына. Вдвоём вам отправляться в путь опасно, в окрестностях полно бежавших из Мордора орков и дезертиров Харада, прибывший со мной отряд эльфов отпугнёт тех, кто ищет лёгкой добычи. - Мы с вами! - раздались голоса из угла библиотеки, удивлённо обернувшись, мы увидели Мэрри и Пиппина, которые, пользуясь полумраком, находились в тени мраморной колонны. В какую же прострацию я впал, если не заметил их раньше? Протерев глаза, я повернулся к назойливым хоббитам. - Элениэль наш друг, она бы не оставила нас в беде, - подбоченившись, выпятил грудь вперёд Пиппин. - И мы её тоже не оставим! Если вы не возьмёте нас с собой, мы просто последуем по вашему следу. - Так вы может ещё хранителя с Сэмом с собой прихватите? - раздражённо спросил я у них. Знаю, оба друга ни в чём не виноваты и их преданность моей жене достойна восхищения, но всё же я ужасно ревновал её к ним, ненавидел их привычку спать в общей скатке под одним плащом, завидовал тем минутам, которые они провели с моей прекрасной эльфийкой. - У нас впереди трудный путь, а не увеселительная прогулка. - Знаем, - кивнул Мэрри. - Думаю, Фродо и Сэм должны быть с мистером Бэггинсом, пусть отправляются с Элрондом, Глорфинделом и остальными эльфами в Ривенделл, а мы нагоним их, когда найдём Элениэль, и тогда вместе отправимся в Удел. - Точно! - закивал кудрявой головой его приятель.       Взглянув на хоббитов, я понял, что нам от них не отделаться, да и имел ли я право отказывать тем, кто так любил мою юную жену и переживал за неё. О, моя любимая, где же ты?        Ночь тянулась долго. Собрав в охапку платья Элениэль, я долго сидел посреди кровати, прижав их к себе, вдыхая сладковатый запах эльфийки, который они в себе хранили. Мне всё казалось, что где-то в коридоре вот-вот колокольчиком зазвенит её смех, вот сейчас она простится с хоббитами, открыв дверь, войдёт, и, улыбаясь, расскажет мне, какую новую шалость они задумали на завтра. Я готов безропотно терпеть все твои проделки, только вернись, милая! Но в коридоре стояла гулкая тишина, не нарушаемая ни хлопаньем дверей, ни скрипом камышовых половиц. Наконец поднявшись, я бережно свернул и сложил платья в кованный сундук, заметив на его дне белое свадебное одеяние Элениэль, я судорожно вздохнул, как прекрасна она в нём была, как чиста и невинна! Надеюсь, Арвен сбережет наряды моей жены к её возвращению. А я обязательно найду и верну тебя, Элениэль, где бы ты ни была!       С громким стуком захлопнув крышку сундука, я принялся чистить и без того начищенные стрелы и затачивать два длинных клинка, что в бою заменяли мне меч. Когда и с этим было покончено я вновь уселся на кровать и, достав из кармана, сжал в кулаке кусок белого льняного полотна, которым омыл Элениэль от девственной крови в ту ночь, когда она подарила мне себя. На ткани темнели коричнево-бурые пятна, частицы запёкшейся крови - это то, что осталось у меня от жены в купе с кулоном цветка Меллорна, который вместе с её кольцом, висел на цепочке у меня на шее. Как только я закрыл глаза, в голове зазвучали слова, которые она сказала в ту ночь : "- Не хочу, чтобы ты уходил, - шептала Элениэль в мои волосы. - Пожалуйста! Я хочу, чтобы это был ты, а не Он! Хочу быть только твоей!"       Откинувшись на кровати, я зарылся лицом в подушку, на которой она спала ещё три дня назад, и глубоко вдохнул, воспоминания о нашей первой ночи не давали мне покоя. Овладеть любимой стало для меня мучительной, навязчивой идеей, из-за которой я боялся долго оставаться с ней наедине, но когда Элениэль сама попросила меня об этом, я не смог сдержаться. Я обожал прикасаться к её нежной плоти, ласкать её пальцами, но когда в первый раз проник внутрь, обезумев от наслаждения, едва не причинил ей ещё больше боли, чем и так испытывала моя маленькая девственница. Огромной силы воли мне тогда стоило сдержаться и двигаться медленнее, чем того невыносимо хотелось.        Выругавшись от отчаяния, я встал с кровати и подошёл к окну, на небе загорались первые рассветные лучи, растворяя в себе бледнеющие звёзды. Схватив лук, стрелы и клинки, я, поспешив покинуть спальню, направился к конюшням.        Похоже, я не один не спал в эту ночь. Во внутреннем дворе уже собрался отряд лихолесцев во главе с моим отцом, Гэндальф выводил из стойла Светозара, хоббиты седлали своих пони. - И ты тоже? - приподняв бровь, спросил я, глядя на Боромира, уже сидящего на вороном коне. - Да, - кивнул гондорец, впервые за последнее время он смотрел без неприязни. - Надеюсь, ты не против?        Лишь качнув головой, я отправился седлать Эрода, которого в своё время одолжил мне Эйомер и которого я до сих пор не вернул в Рохан.        Едва я вывел жеребца во двор и вскочил в седло, как ко мне направился Гимли, что третий день ходил чернее тучи. Без слов, жестом, гном указал, что будет ехать со мной, и я помог ему забраться в седло. - Мериадок Брендибак и Перегрин Тук, так дело не пойдёт! - раскатился по двору громкий голос Митрандира. - Мало того, что вы нам навязались, так мы ещё и должны подстраиваться под ваших нерасторопных пони? Хоббиты хотели было возмутиться, но маг, наклонившись, забрал к себе в седло Пиппина и кивком головы указал Боромиру на Мэрри, воин тут же усадил Брендибака на коня перед собой.       Провожали нас стоявшие на ступенях Цитадели Арагорн, Арвен, Элронд, Фродо с Сэмом и Бильбо, Фарамир, Эйовин и Эйомер. Молодой король Рохана, по примеру Боромира, тоже рвался с нами, но не мог этого сделать, так как должен был отправляться в Марку. У него, как и у Арагорна, было много не требующих отлагательств государственных обязанностей, так же предстояло возвести курган для погибшего короля Тэодена, тело которого временно находилось в склепе Минас-Тирита в усыпальнице королей Гондора. Эйовин уезжала с ним, пообещав Фарамиру вернуться, когда будет погребён прах её горячо любимого дяди. Назначенный Арагорном правителем княжества Итилиэн Фарамир собирался ждать её там, занимаясь восстановлением доверенных ему владений и возводя по поручению наследника Исилдура на Эмин-Анен новую твердыню, откуда должен быть виден Минас-Тирит.        После печального, напряжённого прощания мы направили коней по узким, залитым первыми солнечными лучами улицам города, и, вскоре проехав Врата, уже скакали по ведущему в Рохан тракту.        Пришпоривая коня, я вырвался далеко вперёд, мне было душно от молчаливого сочувствия спутников, я с ума сходил от беспокойства об Элениэль и не хотел, чтобы кто-то видел меня в состоянии гневного напряжения, в котором я прибывал. Да уж, большая компания направлялась в Лориэн к владычице Галадриэль, слишком многие любили мою весёлую, непоседливую, отважную жену. Мог ли я злиться на них, за то что они, переживая за неё, тоже хотели выяснить хоть что-то о её внезапном исчезновении? Разумеется, нет. И всё же мне было бы легче, если бы я отправился в путь один. Хорошо, что сидящий за моей спиной Гимли, понимая моё состояние, не задавал вопросов, вряд ли бы я смог ответить ему что-то вразумительное.        Каким же невыносимо долгим казался мне этот путь! Мы скакали до Рохана пять дней, затем, не заезжая в столицу Марки, ведомые Гэндальфом, направились по полям конников к Эмин-Мюиль. Проезжая в густой, колышущейся на ветру траве, я вспоминал, как обессилившую от ран полученных в Парт-Галене и долгой погони за орками, захватившими Мэрри и Пиппина, Элениэль принёс на руках Боромир. К сожалению, мы с Арагорном так увлеклись бесплотной погоней, что совсем забыли, что ей не сравниться с нами в скорости и выносливости. Как же она вырывалась, бедняжка, когда я, сжимая за руки, держал её на коленях, пока брат обрабатывал порезы. Как замысловато и цветисто ругалась эльфийка, причём многих слов из её лексикона мы не знали, спросив кто такой ёханый бабай, я услышал, что это поруганный орк, мне в жизни этого не забыть! Скажите на милость, кто может надругаться над орком? А как долго девочка допытывалась у нас, что такое бордель, когда гондорец, ругаясь, сказал, что именно туда и торопятся орки. Как же счастлив я был, наслаждаясь её тёплым дыханием, когда она спала той ночью в моих объятиях. Она трепетала от моих прикосновений и очень смущалась этого.Где же ты, моя невинная, милая жена? Я задыхаюсь без тебя, я не смогу жить без тебя!       Наконец, потратив на это полтора дня пути, мы достигли холмов Эмин-Мюиль, продвигаясь верхом гораздо быстрее, чем в прошлый раз пешими. Но теперь, поднимаясь по узким тропам крутых холмов, вынуждены были замедлить движение и быть аккуратнее. Спешившись, ведя коней на поводу, мы продолжали путь, аккуратно ступая по узким тропам. Лишь когда землю окутали глубокие сумерки, мы устроили привал, с первыми рассветными лучами вновь отправившись в путь.       Холмы выглядевшие зимой унылыми, сейчас, покрытые травой, были очень живописны, в невысоком кустарнике птицы свили гнёзда и выводили своих птенцов, на более пологих склонах резвились зайцы, над редкими дикими цветами кружили бабочки. Лето вступало в свои права, и это бы радовало меня, но только не сейчас. Не теперь, когда я не знал, куда пропала моя любимая. Тугая пружина боли и страха скручивалась в сердце, не давая замечать ни лазурного неба, ни лёгкого бодрящего ветерка. Мне не хватало Элениэль, не хватало её объятий, смеха и проказ, если ничего не прояснится в ближайшее время, я просто сойду с ума.       Спустившись с холмов, мы вновь сели на коней и направили их через степь к виднеющемуся на горизонте пролеску- границе Порт-Галена. Когда пробравшись сквозь густой кустарник, мы попали на широкую поляну, на меня вновь нахлынули воспоминания о том, как мы мчались сюда с Арагорном и Гимли на звук рога Боромира, как застали гондорца и Элениэль, сражающихся с отрядом орков и урук-хаев. Меня охватил панический ужас, когда я увидел как высоченное чудовище склонилось над эльфийкой и, потянув её вверх, занесло окровавленный ятаган над её тонкой шеей. Выхватив стрелу, я выстрелил, пронзив его горло, он, выронив оружие, рухнул сверху на девчонку, лишь чудом не раздавив её.        Сейчас ничего на покрывшейся густой травой поляне не напоминало о битве. Очевидно, лотлориэнские эльфы, возвращаясь со сражения в Хельмовой Крепи, закопали трупы орков, не позволив им осквернять красоту местного ландшафта. Подняв глаза на хмурого Боромира, я понял, что он думает о том же, что и я.        Заночевали мы на месте старого лагеря, а утром вновь двинулись в путь. Воспоминания о нашем с Элениэль ночном разговоре и поцелуе, свидетелем которого стал гондорец, не давали мне покоя, о сне опять ни могло быть и речи.       Семь дней скакали мы по западному берегу стремительного Андуина и лишь к вечеру восьмого выехали к небольшой пристани. Здесь, на сливающихся воедино водах Великого Андуина и Среброструйной, колыхались белые ладьи, было среди них также несколько серых и ярко расцвеченных судёнышек.       Нас ждали. На берегу был отряд Лориэнских Эльфов, навстречу нам вышел Халдир. Трандуил заговорил с наставником Элениэль, я же предпочитал молчать.       Вскоре мы отправились по тропе в глубь Лотлориэна. Прекрасный лес открылся мне в полном великолепии. Ветви высоких раскидистых Мэллорнов были усыпаны благоухающими золотыми цветами, нежные лепестки которых, сдуваемые ветром, бесшумно паря в воздухе, опускались на землю. И всё же самым прекрасным, был тот цветок, что зимой, найдя, показала мне любимая. Самым прекрасным на свете, как и она сама... Низко склонив голову под золотым дождём лепестков, направляя Эрода по узкой тропе, я понимал, что уже никогда ни в чём мне не найти радости, если я не смогу отыскать мою маленькую эльфийку. Сто лет! Я потерял сто лет! Я должен был провести их с Элениэль в Разлоге, участвуя в её детских забавах, наслаждаясь обществом прекрасной девочки. А я, вместо этого, прятался в Мирквуде, пытаясь обуздать неконтролируемые чувства. Глупец! Я упустил сто лет счастья!       Невдалеке шумела Нимродэль и, подхватив её звонкую песнь, закрыв глаза, я запел: То было в древние года: Краса эльфийских дев Ушла неведомо куда, Свой белый плащ надев. Звезда сверкала над челом, Блестели волоса, Как в Лориэне золотом По осени леса. И плоть была легка, стройна, Был светел дух живой, И шла под липами она, Чуть шевеля листвой. И там, где Нимродель сейчас Струится без помех, Там слышали в последний раз Её звенящий смех. Исчезла дева навсегда, Мелькают тень и свет, Течёт река, поёт вода, А девы нет как нет. А там, на взморье под горой, В укрытье между скал, Корабль эльфийский той порой Напрасно деву ждал. А шквал, когда настала ночь, С полуночных широт Пришёл, взревел и ринул прочь Корабль по лону вод. И корабельщики с утра Увидели вдали - За водяной горой гора И никакой земли. Сам Эмрос, кормчий и король, Он, стоя на борту, Глядел на водную юдоль И видел пустоту. Он был издревним королём, Правителем чудес, И золотистый цвёл при нём Весь Лориэнский лес. Команда видит: на борту Стоит король, и вдруг, Как птица, прянул в высоту, Махнув крылами рук, И пал на волны, и плывёт, Как лебедь, по воде, То подвзлетит, то принырнёт, И вот уж нет нигде. Но с той поры прошли года, Прошло немало дней: Исчезла дева в никуда, И Эмрос вслед за ней.        Я сбился, не в силах далее продолжить песню, по щеке скатилась слеза, разомкнув отяжелевшие веки, я увидел устремлённые на меня глаза спутников. - Ты, конечно, хорошо поёшь, - буркнул за моей спиной Гимли, заёрзав в седле. - Но сделай одолжение, пой песни повеселее. - Леголас, - произнёс, подъезжая ко мне на Светозаре, Гэндальф. - Мы узнаем как вернуть Элениэль, я уверен в этом.       Сидевший впереди него на коне Пиппин, улыбнулся печальной, но смешанной с не угасающим задором улыбкой.       Кивнув, я отвернулся от них и заметил встревоженные глаза отца. Когда моя мать погибла у стен Унгобада, он ожесточился и замкнулся в себе, проявляя лишь ко мне толику ласки, для всех остальных он стал суровым и отчуждённым, холодным и неприступным. Сердце Трандуила, вместе с телом его жены, было втоптано в пепел чёрных земель. Суждено ли мне повторить его судьбу, стать мрачным, нагоняющим на всех панику деспотом?        Под сенью деревьев было уже совсем темно и галадримы зажгли свои светочи. Вскоре мы выехали на широкий, обрывающийся рвом луг, изумрудная трава у края которого светилась, словно храня отблеск лучей, оставленный солнцем на закате. Зелёная стена за рвом окружала Карас-Галадон, высоченные Мэллорны словно взлетали вверх, в ветвях их огоньками горели зажженные на флётах светильники. Направив коней по мощёной белыми камнями тропе, мы оказались у моста, что вёл к высоким зелёным Вратам, которые открылись при нашем появлении. - Ваш город прекрасен, - промолвил Трандуил, обращаясь к Халдиру, когда мы проехали через Врата. - Рад, что волей судьбы я оказался в нём. - Благодарю, владыка, - кивнул эльф, улыбка озарила его прекрасное лицо. Начальник стражи всем сердцем любил Лориэн и Карас-Галадон. - Надеюсь, и мне выпадет шанс побывать в Мирквуде. - Ты будешь желанным гостем, - ответил ему король Лихолесья.       Оставив коней нескольким подоспевшим конюхам, мы стали подниматься к вершине склона пологими тропами и крутыми лестницами. Наконец поднявшись, мы увидели знакомый фонтан в форме серебряной чаши, из которой изливались потоки хрустально чистой воды, рядом высился величественный Мэллорн владык.        В этот раз Келеборн и Галадриэль ждали нас на ступенях, ведущих к королевскому талану. - Рад видеть вас, друзья мои! Печально, что беда, а не радостные известие привела вас в мои владения, - произнёс владыка, спускаясь к нам на встречу. - Для меня огромная честь принимать гостем тебя, Трандуил! - Не меньшая честь и для меня быть твоим гостем, - склонил голову в знак приветствия лихолеский король. - Я знаю, у вас ко мне есть вопросы, на которые не смог найти ответа Гэндальф Белый, - молвила Галадриэль, спускаясь к нам вслед за супругом. - Пусть наши гости располагаются в шатрах на ночлег, им будет подан ужин. Вас же я томить не стану, - владычица поманила меня, отца и мага. - Следуйте за мной.        Жестом позвав нас, она двинулась к южному склону Карас-Галадона, туда, где находился обнесённый живой зелёной изгородью сад. Деревьев в нём не было, лишь кустарники, цветы и травы. Мы увидели открытое чёрное небо, на котором ярко сверкали звёзды. По длинному пролёту ступеней Владычица спустилась в зелёную лощину, по которой, журча, пробегал ручей, тот самый, истоком которому служил фонтан на вершине. Рядом с ним, на невысоком пьедестале, высеченном из камня в виде ветвистого дерева без макушки, стояла большая, но неглубокая серебряная чаша и серебряный кувшин.       Зачерпнув воды из ручья, Галадриэль до краёв наполнила ею чашу, а затем, склонившись, шептала заклинания пока пошедшая рябью водная гладь не улеглась. - Перед вами зеркало Владычицы Лориэна, - обратилась она к нам. - Я привела вас сюда, ибо только оно знает ответ на ваши вопросы. Леголас? - Галадриэль протянула ко мне ладонь.       Сняв с шеи цепочку, на которой сверкали кулон и кольцо Элениэль, я вложил их в руку владычицы.       Вновь зашептав заклинания, Владычица опустила украшения в воду и дохнула на неё. Пойдя рябью, вода озарилась таинственным свечением. - Подойдите, - позвала нас Галадриэль, когда водная гладь вновь успокоилась. - У вас один вопрос, так смотрите вместе.       Мы одновременно шагнули вперёд и склонились над серебряной чашей вместе с Владычицей.        Вначале я увидел лишь отражение ночных звёзд, затем же, различив за ними лёгкое движение, склонился ещё ниже. Вода вновь засветилась, словно закрывая пеленой отражение чёрного неба. В этой пелене я различил комнату, в которой стояло несколько узких кроватей. На них лежали укрытые одеялами молодые мужчины. Палаты исцеления - понял я. Хрупкая девушка, облаченная в странную белую рубаху длиною чуть ниже колен, склонилась над мечущимся в бреду молодым парнем, шепча что-то успокаивающее и отирая куском ткани его влажный от испарины лоб. Дверь в комнату открылась, на пороге появился эльф, которого я уже видел в своём сне. Он позвал девушку и она обернулась. Сердце моё мучительно сжалось, я узнал Элениэль. Золотистые, заплетённые в косу кудри, тонкие черты лица, взволнованные, цвета стали глаза. Опустив ткань в овальную металлическую миску, она бросилась в объятия эльфа, в котором я внезапно узнал Эрамииля. Обнимая, он приподнял её над полом и коснулся губами лба. Миг, и пелена над водой рассеялась, оставляя лишь отражение мерцающих звёзд. - Вот ваш ответ, - произнесла Галадриэль, опустив руку в серебряную чашу, она протянула мне влажные цепочку с кольцом и золотым цветком Мэллорна. - Эрамииль жив, он забрал своё дитя к себе.       Чувствуя, что задыхаюсь, я, сжав в кулаке, прижал украшения жены к груди. - Но как такое возможно? - потрясённо спросил у неё мой отец. - Элениэль сказала нам, что её отец умер, она прожила в Ривенделле сто лет. Она жена моего сына! - У меня нет ответов для тебя, Трандуил, - печально вздохнула владычица. - Могу лишь предположить, что время в наших мирах течёт с разной скоростью. Возможно, это связанно с самим заклинанием, ведь никто из нас, кроме Эрамииля им не пользовался. - Что же нам теперь делать? - спросил у Галадриэль всё это время напряжённо размышлявший Митрандир. - Ведь Элениэль жена Леголаса, я сам провёл обряд на их свадьбе. Её необходимо вернуть назад. - Ты можешь отправить за ней смельчака, коли таковой найдётся, ведь именно ты помог некогда Эрамиилю с дочерью скрыться, теперь ты Белый Маг и обладаешь гораздо большей силой. Но тот, кто отправится за Элениэль, должен помнить, что назад в Средиземье его сможет вернуть только Эрамииль. - Ты ведь сделаешь это? - напряжённо спросил я у задумавшегося волшебника. - Я готов на всё, только бы найти её! - Что ж, - молвил маг, - будь по-твоему, завтра утром мы отправимся в Морию. - Морию? - недоуменно повторил Трандуил. - Да, - кивнул Митрандир. - Нам предстоит пройти тайными тропами Казад-Дума к Бесконечной Лестнице. - О ней поминают лишь в самых давних приданиях, - проговорил лесной король. - Многие считают, что она давным-давно разрушена, а по словам других, это просто легенда. - Она существует и цела невредима, - ответил ему Гэндальф. - Из непроглядных глубин, до самой высочайшей вершины вьётся она спиралью из многих тысяч ступеней, пока не приводит в Башню Дарина, что высечена в скале Зиракзигила, венчающей остроконечный Серебряный Клык. Там, над заснеженным Келебдилом, в камне пробит проход, который ведёт к узкой площадке похожей на орлиное гнездо. Некогда именно оттуда я отправил в другой мир Эрамииля с маленькой дочерью. - Я отправлюсь с сыном, - после затянувшегося молчания наконец произнёс Трандуил. - Отец! - удивлённо уставился я на него. - Не спорь, - взмахнул тот рукой. - Только ради тебя я остался в этом мире, вместо того, чтобы искать покоя у Валар. И сейчас я не отпущу тебя в неизвестность одного. - Думается мне, - улыбнулась Владычица, - есть ещё те, кто отправятся на поиски Элениэль.       И она оказалась права, едва утром Мэрри с Пиппином, с нешуточной силой насев на меня, выведали о том, что показало нам зеркало Галадриэль, как тут же безапелляционно заявили, что они отправляются вместе со мной на поиски своей горячо любимой подружки. Никакими словами я не смог отговорить их от этого решения, хуже того, болтуны поделились этой тайной с Гимли и Боромиром, которые не преминули объявить, что они с нами. Итак, Гэндальфу предстояло переместить в неизвестный мир двух эльфов, двух настырных хоббитов, сварливого гнома и человеческого упрямца. Переместить в мир, из которого возможно нам нет дороги назад. И всё же меня переполняло пьянящее рвение вперёд, ведь надежда - это лучше, чем ничего. Надежда вновь прижать к груди мою Элениэль.       Вскоре отряд Лихолеских воинов был отправлен в Мирквуд с известием, что Владыка Трандуил остаётся погостить в Лотлориэне. Следить за порядком в зачарованном лесу в это время полагается правой руке короля и его секретарю, верному Друлону.       Халдир с тремя стражниками проводил нас до границ Лориэна. Спустя два дня, ясным, тёплым утром, простившись с лориэнскими эльфами, мы отправились по древнему гномьему тракту к Мории. Верхом мы преодолели путь границ Мглистых Гор за несколько часов. Спешившись, мы велели прядающим ушами скакунам возвращаться в Золотой Лес, и когда стук их копыт затих вдали, по скалистой тропе принялись подниматься к разбитым восточным Вратам Мории. Вопреки ожиданиям, когда мы, пройдя сквозь ворота, оказались в зале служившем караульной, там не оказалось ни одного орка. - Наверное, после гибели Тёмного Владыки они забились в самые щели подземелий, и раньше ночи не поднимутся наверх, - предположил Гэндальф. - Поспешим друзья, нужно пройти тайным проходом, которым они на нас не наткнулись.       Маг повёл нас одному ему известными пещерными туннелями, которые стремительно спускались вниз. Путь в душном, сыром подземелье, освещённом лишь тусклым свечением наконечника посоха, казался невероятно долгим, даже неугомонный Гимли начинал уже уставать, когда наконец, свернув в очередной боковой проход, Гэндальф вывел нас к уходящей вверх узкой винтовой лестнице. Первым, вслед за волшебником, по Бесконечной Лестнице устремился гном, громко восхищавшийся упорством и трудолюбием древних мастеров, что её возвели. Хоббиты наши, хоть и были большими энтузиастами, уже почти выбились из сил. Боромир подхватил на руки спотыкающегося Мэрри, я же понёс Пиппина, замыкал нашу процессию мой отец.       Через пару часов напряжённого пути, Гэндальф разрешил нам устроить привал. Мы так и расположились на ступенях, где вскоре и уснули, подкрепившись Лориэнской провизией. Я остался караулить, через три часа меня сменил маг, и, к своему удивлению, вымотанный бессонными ночами и трудной тропой подземелий, я смог ненадолго уснуть. Во сне я увидел Элениэль, одетую в незнакомую одежду; она брела по заснеженному полю, на плечо её опирался высокий мужчина с наспех перевязанной рукой и залитым кровью лицом. Вокруг них гремели страшные взрывы, но они неустанно двигались вперёд. Вдруг в небе появилось неизвестное грохочущее чудовище, чтобы предупредить их, я закричал из-за всех сил. - Леголас! - в моё плечо, заставляя проснуться, врезалась мохнатая ступня Пиппина, спавшего на две ступени выше меня. - Ты чего орёшь как будто на нас орки напали? Я такой славный сон видел, как у Пивнюка спор выиграл, а ты всё испортил!        Сонно моргая, я недоуменно взглянул на хоббита. Каков наглец! Я его уставшего на руках нёс, а он в благодарность меня пинком будит, дальше до самого верха будет топать на своих двух. - И дался тебе этот Пивнюк, лучше бы про девушку сон увидел. - Осадил я его. - Да какая дурочка на него позарится? - усаживаясь на ступени, захихикал Мэрри. - Такая же как и он сам, - ответил я, в то время как Пиппин, дотянувшись, пнул пяткой и его. - Что в Уделе совсем хоббичьих девиц нет? - поинтересовался дежуривший в это время отец. - Придётся вам к гномьим дочерям в Эреборе свататься. - Не нуждаемся мы в таких зятьях, - заворчал Гимли. - Есть у них свои бабы, просто таких, что бы за этих двух пошли, ещё не нашлось.       Пошептавшись, Мэрри с Пиппином в шумной, шуточной потасовке бросились с кулаками на гнома, смеясь, он принялся от них отбиваться под неодобрительные взгляды Гэндальфа и Трандуила. Один Боромир, не приняв участия в веселье, затеянном его учениками по тренировкам, неторопливо собирал то ли завтрак, то ли обед.       Подкрепившись, мы вновь отправились вверх по лестнице. Путь наш был долгим, ступени, казалось, и не думали заканчиваться, я уже, и впрямь, начал подумывать о том, что не спроста лестница Дарина, названа Бесконечной. Лишь когда наши силы были уже на исходе, впереди забрезжил неяркий свет. Поднажав, мы таки вышли в небольшую комнату, прорубленную в скале. Свет падал из широкого проёма, пробитого в стене. Выглянув в него, я увидел, что он выводит на площадку по форме, действительно, напоминающею гнездо. Выбравшись на неё, мы были потрясены захватывающей дух картиной. Далеко под нами расстилалась земля и горные заснеженные вершины, мы же, казалось, парили в воздухе, доставая почти до небес. Солнце уже садилось и казалось, что до загорающихся звёзд можно дотронуться, стоит лишь протянуть руку. - Ну вот мы и на месте, - произнёс Гэндальф, опираясь на посох и озирая окрестности. - Если кто-то из вас пожалел о своём решении, он может спуститься обратно со мной, мы направимся в Ривенделл. - Ещё чего! - возмутился Гимли. - Что я, зря что-ли карабкался по этим треклятым ступеням как горный козёл, чтобы теперь назад поворачивать?        Остальные лишь закивали, поддерживая его. - Что ж, - произнёс маг. - Я до конца не уверен в результате и всё же попытаюсь совершить ещё раз обряд, который провел на этой вершине сто сорок с лишним лет назад. Если у меня ничего не выйдет, нас ждёт спуск в низ, если же получится, то, возможно, мы никогда уже не увидимся с вами. В любом случае, вы идёте на очень рискованный шаг.        Произнеся ещё несколько напутственных слов, Митрандир очертил на скалистой поверхности площадки посохом круг и велел нам в него стать. Всё происходило как во сне, казалось, я не осознаю, что я делаю, что происходит вокруг. Чем дольше маг читал вокруг нас заклинания, чем сильнее сгущались сумерки, тем больше меня обволакивало странное ощущение нереальности происходящего. Голос волшебника становился всё громче, наконец воздев посох, он с силой ударил им по земле. Во тьме оглушительно громыхнуло, яркая вспышка ослепила глаза. Я почувствовал, что площадка под ногами исчезла, и я стремительно лечу вниз. В следующее мгновение сознание моё рассыпалось на тысячи осколков.