Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Эрамииль       Сидя на узкой кровати в комнате, выделенной мне в Будапеште во время квартирования старшего командного состава, я прижимал к груди завёрнутую в одеяло дочь. Я наконец излечился и набрался достаточно сил, чтобы вернуть её к себе. В тусклом свете, лившемся из-под зелёного абажура, её густые ресницы отбрасывали длинные тени на впалые щёки, хрупкие плечи были ещё худее, чем я помнил. Мой ребёнок был истощен - это было видно невооружённым взглядом. Что-то страшное произошло в Средиземье, что-то, что коснулось моей Элениэль. Слава Эру, я успел вовремя её забрать! Каких же демонов хранит её память? Гладя по светлым локонам, я зашептал древнее исцеляющее заклинание, забирая воспоминания о том, что она пережила по ту сторону параллели, излечивая боль, изгоняя страдания. Облокотившись на железную спинку кровати, я медленно покачивал её, как когда-то совсем маленькую. Она и сейчас малышка, моё драгоценное дитя, так похожая на свою мать, мою любимую Гилраэн, и так похожая на меня.       Склонившись, я коснулся губами её лба. - Папа? - тихо шепнула она, открывая глаза.       Ну наконец-то очнулась! - Да, моя хорошая? - я ласково убрал непослушные локоны с её лица. - Пап, я помню ты был ранен, умирал на операционном столе, - Элениэль сплела свои пальцы с моими. - Но ты жив, значит, обошлось?! - Да, - кивнул я. Какое счастье, что она наконец со мной, я чуть с ума не сошёл от беспокойства, пока валялся на больничной койке. - А что случилось потом? Я не помню... - дочка удивлённым взглядом обвела маленькую комнату, всю обстановку которой составляла кровать, колченогий стол и два табурета. На одной из выбеленных стен висела картина, мазня, подделка пейзажа известного художника. - Где мы? - В Будапеште, - я оглянулся в сторону незанавешенного окна, стёкла которого снизу прикрывали листы пожелтевшей газеты. - Наши войска, наконец, его взяли родная. У тебя был нервный срыв, поэтому ты не помнишь последних дней. Но не переживай, всё хорошо. - Будапешт? - тихо повторила Элениэль. - Наконец-то! Что там, в твой эскадрилье? - Всё довольно неплохо, будем двигать на Берлин. - Взъерошив кудрявые волосы, я поцеловал её в макушку, и, поднявшись, уложил на кровать. - Спи. - А ты? - шепнула она, плотнее заворачиваясь в одеяло и кладя голову на подушку. - Мне нужно поговорить с майором Свердловым. - Я направился к выкрашенной в синий цвет двери. - Спи, я скоро приду.       Через два дня моя дочь вновь вернулась дежурить в госпиталь, я же находился в штабе, где разрабатывалась стратегия взятия вторым украинским фронтом, в который входила 5-я авиационная армия, к которой принадлежала эскадрилья, в которой я служил, территории Венгрии, Чехословакии, Австрии, и ее столицы- Вены.       Нам предстояла Братиславская операция.       Весна заступила в свои права рано, и уже в середине марта в Придунайской долине было тепло, ясное небо дарило потоки солнечных лучей, быстро растапливающих снег, которого этой зимой выпало немало. Ранняя весна - это, конечно же, хорошо, но мы столкнулись с непредвиденными трудностями. Вскрылись и широко разлились быстрый Грон, Житава с множеством рукавов и заводей, Нитра и бурный Ваг. Зрелище красивое, но оно отнюдь не радовало наше командование - реки оказались серьезными препятствиями на 120-километровом пути для предстоявшего наступления центральной группировки фронта - 53-й, 7-й гвардейской армий и 1-й гвардейской конно-механизированной группы - к Братиславе.       Однако проводить операцию было нужно. В те мартовские дни шла тщательная и скрытная подготовка войск. К рубежу реки Грон сосредоточивались понтонные части и переправочные средства, в штабах отрабатывались все мельчайшие детали форсирования водных преград. Основное внимание было, конечно, уделено Грону, по которому проходил сильно укрепленный рубеж обороны противника. Этот рубеж был очень выгоден для врага, так как западный берег реки имел большую крутизну. Однако мы имели другое преимущество: лес на восточном берегу скрывал наши части, позволяя нам сосредоточить крупные силы для форсирования реки, бешено несущей ледяные горные воды.       На Гроне перед нами стояли наши "старые знакомые": в среднем течении реки - на Низких Татрах и отрогах Нитранских гор - 8-я немецкая армия под командованием генерала Крейзинга, а в нижнем течении до Дуная - не раз уже битая, начиная от Волги, 6-я армия под командованием генерала танковых войск Балка. Их-то и предстояло разгромить в первую очередь.        Главный удар решено было нанести смежными флангами 53-й и 7-й гвардейской армий в направлении Братиславы, Малацки, Брно. Нам удалось установить непосредственную связь с активно действовавшими в тылу врага словацкими партизанами. Они крепко помогали нашим войскам: собирали и доставляли ценные сведения о системе немецких укреплений на реке Ваг и о планах обороны чехословацких городов Жилины и Братиславы, очень часто служили в качестве проводников. Да и сами били гитлеровцев почем зря.       В ночь на 25 марта над Гроном стояла тишина. Войска главной группировки под видом разведывательных действий, к которым противник уже привык, внезапно форсировали Грон, уничтожили боевое охранение противника на берегу и за ночь фактически овладели на этом участке всей правобережной поймой реки, подойдя непосредственно к переднему краю обороны. Этим воспользовались понтонеры. Под покровом ночи было наведено несколько мостов.       Перед рассветом 25 марта на наблюдательный пункт командира 27-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Алехина прибыл командующий 2-м Украинским фронтом. Он отдал приказ начать наступление. В 6 часов утра раздались залпы наших "катюш". За ними дружным хором заговорили пушки разных калибров и мощностей. Под прикрытием огня пошли вперед передовые батальоны, саперы. Используя достигнутый накануне успех, наши войска начали захватывать плацдарм уже на широком фронте. Через реку пошли крупные силы.       Форсирование реки прошло отлично! И тут не могу не сказать, что всё прошло гладко, благодаря действию авиаторов моей эскадрильи. Еще когда понтонеры наводили мосты, а пехота готовилась к атаке, мы нанесли мощные удары по заранее разведанным целям на переднем крае обороны. Такие удары стали возможны, благодаря заранее проведенной воздушной разведке. Аэрофотосъемкой были зафиксированы система траншей, дзотов, расположение батарей, прикрывавших реку, тактические резервы, стоявшие позади укреплений.       Форсировав Житаву, наши войска подошли к реке Нитра. На этот рубеж немцы возлагали большие надежды. Здесь были расположены важные опорные пункты - города Нитра, Комьятице, Шурани, Нове-Замки. Кроме того, по западному берегу реки проходила железнодорожная магистраль Братислава - Острава.       В апреле нашим войскам левого крыла Второго Украинского фронта, во взаимодействии с Третьим Украинским фронтом удалось достигнуть всех поставленных целей.        6-11 мая 1945 года Второй Украинский фронт, в котором я служил, принял участие в Пражской операции, в ходе которой завершил разгром германских вооруженных сил, полностью освободил Чехословакию. 10 мая 1945 года соединения левого крыла фронта, развивая наступление, встретились с американскими войсками в районах Писек и Ческе-Будеевице. 10 июня 1945 года Второй Украинский фронт был расформирован, на базе управления фронта позднее был создан Одесский военный округ.       Мы с Элениэль вернулись в Севастополь, где прожили более десяти лет. Я заканчивал военную карьеру, дочь же работала медсестрой в местной больнице. Когда я вышел в отставку, мы уехали с Элениель в Санкт-Петербург, носивший в то время название Ленинград. Квартира у нас была на Ново-Измайловском проспекте в Московском районе. Прожив там около тридцати лет, мы продали квартиру и вновь, сменив фамилию, переехали в Москву. Иначе было нельзя. Мне приходилось доставать нам новые документы, ведь мы не старели и не менялись, нельзя было, чтобы окружающие это заметили. В столице я вновь вернулся к своему творчеству и, решившись придать его публичности, приобрёл немалую славу и богатство. Конечно, деньги не играли такой существенной роли в нашей жизни, но с ними было проще, моя дочь много путешествовала, и я был доволен тем, что она счастлива. Она давно уже не была измученной, изможденной тенью себя, которую я вернул из Средиземья, к ней вернулся цветущий вид, она была весела и всегда много шутила. Иногда, только иногда, я задумывался о том, что когда-то ей захочется полюбить, но в этом мире нет для неё пары. Смогу ли я вынести, если она выберет обычного парня и променяет свою бессмертную жизнь на одну человеческую с ним? Это была бы трагедия, потому я старался гнать подобные мысли прочь.