Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Леголас       Сидя на крыше Эмпайр Стейт Билдинг, свесив вниз ноги, я взирал на ночной Манхэттен. Небоскрёбы вокруг сияли в темноте яркими огнями, огромные рекламные вывески переливались неоном, далеко внизу, громко сигналя, неслись кажущиеся отсюда крошечными автомобили. Зрелище с восьмидесяти шести этажной высотки, в которой Трандуил выкупил несколько этажей под офис нашей компании по добычи нефти, было завораживающим. Нью-Йорк отсюда казался огромным растревоженным гнездом светлячков, а необычайно яркие звёзды будто касались плеч холодными лучами. Я люблю сидеть здесь ночью, воздух тут чище, а небо ближе. За тридцать с лишним лет я так и не сумел привыкнуть к этому странному, жестокому, полному насилия миру. Кажется, мои друзья адаптировались здесь гораздо лучше меня. Особенно преуспели в этом отец с гондорцем, благодаря их неустанному труду мы владели крупнейшими, основанными в богатейшем штате Америки, Монтане, компаниями по добыче нефти, газа и золота. Сейчас я уже с лёгкой тенью улыбки вспоминал наши первые, трудные годы становления в этой незнакомой, чуждой параллели. Мы, явившиеся сюда в чём мать родила, упорным физическим трудом и невероятной хваткой Трандуила, добились того, что являлись богатейшими людьми мира, разумеется, никто не знал, что не все из нас люди, а собственно человек только Боромир. Мы являлись владельцами огромной корпорации, вилл и самолетов, яхт и особняков, отелей и торговых сетей. Скажете перебор? Просто отцу скучно, вот они с Боромиром и нашли себе занятие по душе. Гимли, хоть и был главным инженером-разработчиком в компании Трандуила, всё же предпочитал проводить время в компании Мэрри и Пиппина на модных тусовках. Они были завсегдатаями Ибицы и Мальдив, Маями и Гоа, Сант-Тропе и Гавайев, гоняли на дорогих машинах, и беспрестанно кутили. Я ездил с ними гораздо реже, чем они меня звали, да и то, лишь в одной единственной надежде...        Мы так и не достигли своей главной и единственной цели, мы так и не нашли её...        Как же велик был этот мир! Сколь много народов его населяло! Сколько стран! Я побывал в Испании и Сингапуре, Ливии и Франции, Израиле и Англии, Швейцарии и Голландии, Австралии и Румынии, Бельгии и Польше, можно бесконечно перечислять страны и города, улицы которых я исходил, в поисках моей маленькой жены. Но нигде я не нашёл даже следа её пребывания. Словно её никогда здесь и не было, словно она никогда не существовала! Мы с Мэрри снова и снова изучали большой глобус, отмечая красным места где уже побывали в поисках Элениэль, скоро он весь обещал загореться пурпуром, но поиски были напрасны. С каждой новой бесплотной поездкой сердце моё ожесточалось, я начинаю ненавидеть Эрамииля. Я понимаю его поступок, его любовь к своей прекрасной дочери, и всё же я всем сердцем ненавижу эльфа, отнявшего у меня любимую. Долгими днями и тоскливыми ночами тянулось моё существование, наполненное бесконечными поисками, сменяющимися горьким отчаянием и почти безумной надеждой.       Закрыв глаза, я позволил себя слабость, позволил всколыхнуться воспоминаниям о том, как маленькая гордячка появилась во дворец мирквуда с братом, привезшим Смеагола в наши темницы. Как весело болтая с Тивиэль, заявила, что не все присутствующие умеют целоваться. Ох, как же я разозлился! Подкараулив девчонку тем же вечером после ужина у дверей её спальни, я, стиснув в руках её тонкое тело, прижался к горячим, трепещущим губам, в стремлении наказать за абсурдные предположения, брошенные в мой адрес. Какой же сладкой она оказалась! Неистовое желание охватило всё моё существо, когда эльфийка робко ответила на поцелуй, когда её язычок коснулся моих губ, когда она прижалась ко мне. Я вынужден был прервать поцелуй, понимая, что через секунду потеряю контроль над собой. И тут на моё едкое замечание Элениэль сообщила, что, говоря о поцелуях, имела в виду себя. О, Эру! Каким же идиотом я себя почувствовал в тот миг! А девчонка, пользуясь моим замешательством, стукнув меня ногой по лодыжке, скрылась в спальне, закрывая дверь на щеколду. И правильно сделала! Этим она спасла себя от моего безумного вожделения. И всё же я ни разу не пожалел о нашем первом поцелуе. Да, если бы я знал, что она столь невинна, я бы не позволил себе так вольно целовать её. Но как я, осёл, мог вообще предположить, что столь юная особа с кем-то успела поцеловаться? Похоже, я становился ревнивым глупцом, когда она была рядом.        Воспоминание ускользало, а сердце моё охватывала щемящая, мучительная тоска по утраченному. Едва женившись на Элениэль, я потерял её. Знаю, это расплата за необдуманную жестокость, проявленную мной к любимой. Я не должен был раз за разом обижать девочку, ведь я видел, как ранили её мои колкие замечания. Я сопротивлялся изо всех сил страстной любви, и всё же она меня победила. Я ищу любимую тридцать семь лет и не могу найти.        Вибрация айпада прервала мои горькие размышления, достав из заднего кармана джинсов телефон, я ответил на звонок. - Где ты? - раздался в трубке холодный голос отца. - А что, соскучился? - поинтересовался в ответ я. - Ты не был дома со своего возвращения из Эмиратов. - Сухо произнёс Трандуил. - Намёк понят, - вздохнул я. - Где ты? - Гринвич-Виллидж, - коротко и лаконично ответил отец. - Дай мне час, - прервав связь, я убрал телефон обратно в карман, задев при этом ремень с прикреплённым к нему Глоком, да в этом мире из лука уже давно никто не стреляет, много лет я виртуозно владею огнестрельным оружием. Раньше я предпочитал Пустынного Орла с боеприпасом 50 АЕ, но в последние годы перешел на Глок из-за увеличенного боезапаса.       Спустившись с крыши на восемьдесят шестой смотровой этаж, я, пройдя к лифтовой, нажал кнопку вызова, через пару минут двери зеркальной кабины раскрылись, ступив внутрь, я набрал нулевой этаж и, спустившись в подземную парковку, направился к своему синему Бентли Континенталь. Сев за руль, я, проехав пост охраны, направил автомобиль на оживлённую автостраду, ведущую к району больше похожему атмосферой на город в городе, Гринвич-Виллиджу, в котором отец ещё лет семь назад приобрёл построенный из красного песчаника особняк.       Я уже давно не боюсь машин, а получаю удовольствие от быстрой езды на них. Да, и Пиппин больше не кричит при виде летящего самолёта "Дракон" и не бросается ничком на землю. Теперь он сам неплохо пилотирует. Прошлой зимой именно он доставил меня на частном самолёте отца в Тунис.        Когда я подъехал к кованным воротам особняка отца, те бесшумно раскрылись, и под колёсами бентли зашуршал гравий подъездной дорожки. Припарковав автомобиль, я вышел из него и направился к высоким, выполненным в итальянском стиле, ступеням дома.        В дверях меня ждал Боромир. Интересно, замечал ли воин или Гимли с хоббитами, что они не стареют в этом мире? Я часто задаюсь вопросом, что это? Работа Гэндальфа, или это потому, что они родились в Средиземье и именно там им суждено состариться? Чуждые же этому миру, они похоже не подвержены течению его времени. - Что там в Эмиратах? - спросил у меня гондорец, едва я переступил порог. - Побережье всё также красиво, небо голубое, солнце печёт, - ответил я ему. Да, Эмираты не зря называют райским уголком, это вполне заслуженно. - Абу-Даби не рассыпался в прах и не собирается этого делать в ближайшие лет двести. Я был в Дубае, Эль-Кувейте. Рас Аль Хайм всё также зелен и прекрасен, но следов нигде нет. - Слышал, у одного из шейхов было девятьсот жён, - задумчиво произнёс гондорец, когда мы прошли в гостиную, где, не смотря на июль, в камине полыхал огонь. - Интересно, чем он их всех кормил? - Лучше бы ты задумался, когда он сам успевал поесть, - обернулся к нам стоявший у высокого окна Трандуил. - Пока грабил соседей, чтобы содержать такой гарем? - приподнял бровь Боромир. - Нет, - раздался голос с дивана, обернувшись, я увидел вальяжно сидящего на нём Гимли, весьма пикантно смотрящегося в джинсах и яркой розовой гавайке. - Пока бегал от спальни к спальне. И где только здоровья столько набрался? - Ну так ты вроде не сильно от него отстаёшь, - раздражённо бросил отец, искоса глядя на веселящихся гнома и гондорца. - Кто неделю не вылазил из койки с некой рыжей девицей? - Ну так ты же всё-таки вытащил, - делано-обиженно буркнул гном. - И далась тебе та идея с добычей изумрудов? Трандуил лишь молча свысока взглянул на возмущающегося Гимли. - Ваше Величество, - с усмешкой вмешался Боромир, - не далее, как вчера утром, я наблюдал выплывающую из вашей спальни пышногрудую блондинку. - Тебе показалось, - отец надменно вскинув голову, вновь отвернулся к окну. - Ну да, конечно, - хмыкнул ему в спину воин, направляясь к бару и наливая себе и Гимли виски. - Будешь? - предложил он мне, взмахнув бутылкой, точно заправский бармен.       Я лишь отрицательно покачал головой. Не сегодня. - Где хоббиты? - спросил я у Гимли, опускаясь рядом с ним на диван. - В ангаре, готовят к вылету Гольфстрим, мы отправляемся на Ибицу, - гном сделал хороший глоток спиртного. - Ты летишь с нами и учти, никаких возражений на этот раз я не потерплю. У меня завтра день рождения, и я собираюсь как следует его отпраздновать.        Откинувшись на спинку дивана, я вытянул ноги. Ну да, похоже у нас очередная пьянка намечается. И пусть гном называет это как хочет, ужрётся он вдрызг. Вспомнив его прошлый разгульный день рождения на Гоа, я тяжело вздохнул, что без моего участия они никак не обойдутся? Но спорить с Гимли было бесполезно. - Ты с нами? - спросил я у отца, заранее зная его ответ. - Нет, - ответил он мне, вновь оборачиваясь. - У нас с Боромиром на послезавтра намечено подписание важной сделки. Нам необходимо ещё раз проверить договора.        Так, похоже, гондорец удачно съехал. Не могли и меня отмазать что ли? - Даже не думай, - предупредил Гимли, угадав ход моих мыслей. - Ты летишь с нами, я уже и номера в Усуайя Бич заказал. В общем, я попал, лучше бы летел из Эмиратов в Ниццу, как планировал изначально, и что только меня дёрнуло вернуться в Нью-Йорк?        Уже через несколько часов, сидевший за штурвалом Пиппин посадил наш самолёт в частном аэродроме Испании. Утреннее солнце озаряло живописные пейзажи, когда мы сели в такси, везущее нас в Усуайя Ибиcа Бич Отель. Брать на прокат автомобиль мы не стали по причине того, что ночью здесь ездить очень опасно, так как улицы и шоссе плохо освещены, а пьяные или одуревшие от наркоты англичане часто устраивают аварии. Страшные аварии. И становиться их участниками нам не улыбалось.       Гимли, конечно, не отличался скромностью, потому и забронировал нам лучшие номера, в которых, позавтракав, мы и залегли спать до вечера. Точнее, друзья мои может и спали, а я вот, раздраженный фоновой музыкой, которая всё же просачивалась в номера, не смотря на все уверения владельцев отеля о звукоизоляции, размышлял о том, где мне стоит ещё попытать моё счастье? Какие уголки земли я ещё не исходил?       Был, наверное, уже второй час ночи, стоя возле увитого лианой декоративного забора, отделяющего танцевальную площадку от бассейна, я наблюдал за пляской, придающихся обильным возлияниям Гимли, Мэрри и Пиппина. Оглушительная музыка резала слух, мерцание ярких огней во тьме слепило глаза, воздух был напоён ароматами дорого парфюма, спиртного, пота и хлорированной воды. Похоже, вечеринка, устроенная гномом, удалась на славу. Тут было полно богатой молодёжи, как одетой в Дольче Габана, Прада и Версаче, так и просто с перьями в попе и антеннами на ушах - всем им было весело, друзья мои, кажется, так же были в угаре. Я сам пропустил изрядное количество коктейлей, но хоть и был пьян, соображал ещё достаточно хорошо, что бы не удариться в экстравагантные танцы.        Мозг туманился от выпитого алкоголя, пытался ли я так, хоть на время избавиться от тоски по серым глазам и звенящему колокольчиком смеху? Возможно. Получалось ли у меня? Слабо.        Похоже, веселящиеся и до утра не угомонятся, а я нянькой гному и хоббитам не нанимался. Бормоча ругательства в их адрес, за то, что в очередной раз втянули меня в свою гулянку, я, стянув ставшую влажной футболку, стал пробираться сквозь двигающиеся в такт музыке потные тела к бару за очередным коктейлем.       Получив от бармена заказанный Лонг Айленд, я вернулся обратно в облюбованный уголок и пригубил крепкий напиток. - Привет, красавчик! - на моей руке повисла изрядно перебравшая смуглая, темноволосая девица. - Потерялась? - устало взглянул я на неё. - Напротив, нашлась! - она коснулась ухоженными ногтями моей груди. - Тобой! - Да? - по коже моей пробежала дрожь, не люблю, когда ко мне прикасаются. - Извини, я никого не искал. - Я отстранил от себя её руку. - Ну не будь занудой! - девушка стрельнула в меня сильно накрашенными, синими глазами. Интересно, цвет настоящий, или линзы? В мерцающей светомузыке не разберёшь. - Я за тобой весь вечер наблюдаю, ты не веселишься вместе со всеми. Одиночка, да?        Я кивнул надеясь, что она отвяжется. Но не тут, то было. - Пошли подвигаемся, - девица, схватив за руку, потянула меня к танцполу. - Ну, давай же! - Не хочу, - начиная злиться, я и не подумал сдвинуться с места. - Прости.        Девушка сначала надула губы, я и обрадовался тому, что меня, наконец, оставят в покое, но вместо этого она прижалась ко мне своим прикрытым лишь тонкими полосками бикини телом. - Я хочу тебя, - шепнула она, обвивая меня руками за шею и касаясь губами напряжённого подбородка. - Давай уйдём отсюда? - Нет, - поставив коктейль на стоявший рядом столик, я попытался, разомкнув цепкие руки, отстранить её от себя. - Хочешь по-другому? - девица, стремительно опустившись передо мной на колени, принялась дёргать молнию ширинки моих джинсов.        Сколько же она выпила? Почувствовав её дыхание на голой коже живота, я, чертыхаясь, наклонился и подхватил на руки девушку, глаза которой тут же победно сверкнули. Несколько шагов, и мы оказались у края бассейна. Разжав руки, я бросил её в подсвеченную голубую воду. Вода всколыхнулась, обдавая меня мириадами брызг. - Сволочь, идиот! - закричала девица, когда, вынырнув, отплевалась от воды. - Ты педераст! Ждёшь своего дружка, да ?       Безразлично пожав плечами, я вновь отправился к бару и, облокотившись о край стойки, принялся наблюдать, как Гимли, Мэрри и Пиппин отплясывают под заряженную диджеем мелодию самбы со своими подвыпившими гостями.