Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Леголас       Вдыхая раскаленный воздух, я сгрёб пальцами зыбкую, сухую почву. Какая горячая земля!        В голове гудело, будто кто-то вынул мои мозги, прополоскал в холодной воде и вставил обратно. - Все орки Мории, что это? - раздался хриплый недоумевающий голос Гимли где-то совсем рядом.        Приоткрыв один глаз, я с начала почувствовал, как его резанули яркие солнечные лучи, и лишь потом разглядел сидящего на четвереньках, озирающегося гнома. Голого гнома! - Итить келебедрить! - вставая, произнёс Боромир, отряхиваясь от глинистой пыли. - Мать его, орка, за ногу! Где мы?        Я готов был заругаться и похлеще, глядя на возвышавшуюся в пяти шагах от меня фигуру обнажённого гондорца. - Вставай, Леголас, - раздался прямо надо мной голос Пиппина. - Мы тут все без одежды, так что не смущайся, тебе нас удивить нечем, разве что, у тебя четыре яйца, а не пара, как у нас. - Ну считай. - Буркнул я, поднимаясь и потирая виски, голова раскалывалась. - Больно надо, - махнул на меня рукой хоббит и, светя голой задницей, умчал за своим дружком, который, стоя у куста с широкими листьями, обрывая их, сооружал себе что-то вроде юбочки        Первым, что, начав озираться, я увидел была фигура Трандуила, на котором не было одежды, совсем не было! Я переживу, что сам голый, что рядом голые гном, гондорец и хоббиты, которые, кстати, пытаются прикрыться подручными средствами. Но голый отец - это уже перебор! Отвернувшись, я стал обозревать окрестности. Про голубое небо и нещадно палящее солнце я, кажется, уже говорил. Пейзаж был довольно унылый: невысокие деревья и кустарники, странного вида то ли невысокая гора, то ли холм, покрытый, казалось, рыжей пылью, скудная, жухлая трава и ни одного поселения вокруг, насколько хватало глаз. Единственное, что радовало слух, это журчание воды за стволами деревьев. - Кто-нибудь объяснит мне, где мои одежда и топор? - Громогласно потребовал Гимли, наконец, тоже поднимаясь с земли и прикладывая ладонь козырьком к бровям, силясь что-то разглядеть на горизонте. Да нет там ничего, я уже посмотрел! - Не хотел раньше говорить об этом, - произнёс абсолютно спокойный Трандуил, которого, кажется, нисколько не волновала собственная нагота, -но Элениэль тоже появилась у Одинокой Горы без платья. - Что?! - я так и обернулся к отцу, окидывая его подозрительным взглядом. Он, что, мою жену в неглиже видел? - Не переживай, - ответило Его Голое Величество на мой гневно-вопрошающий взгляд. - Она прикрылась волосами, да и Гэндальф тут же отдал ей свой плащ, так что, никто из воинов ничего рассмотреть не успел. - Жаль, меня там не было, - вздохнул Боромир и, хмыкнув на мой недовольный взор, направился к кустам, возле которых опоясавшиеся листьями хоббиты уже спорили съедобны ли ягоды на раскидистых ветвях растущего неподалёку дерева. - Да попробуйте вы их уже, - проворчал Гимли. - Съедобные - так это хорошо, а коли нет - тоже неплохо. И вам меньше мучиться, и нам ваш галдеж не слушать!       Ягоды, очевидно, оказались съедобными, потому что ни через час, ни через два, ничего худого с беспрестанно болтающими хоббитами не приключилось.        Вскоре под весёлые шутки Мэрри и Пиппина, которым казалось, всё нипочём, мы принялись изучать окрестности. Насчёт холма, нам Гимли разъяснил, что это всё же гора. В горе оказалась штольня, в которой, очевидно, когда-то добывали драгоценные металлы и самоцветы. Причём Гимли, пару раз долбанув по породе найденной ржавой киркой, отметил, что место неплохое, и вполне можно найти несущую жилу, известие это, разумеется, очень заинтересовало отца, он всегда имел склонность к золоту и драгоценностям. Затем, выбравшись из шахты, побродив немного, мы нашли старую хибару, это окончательно уверило нас, что когда-то здесь трудились люди. В ветхом домике даже остался их нехитрый скарб - железная посуда, старые инструменты, стол со стульями, несколько кроватей. В пыльном шкафу мы нашли весьма странную, старую, грязную одежду. И всё же это было лучше чем ничего. Захватив вещи, мы направились к шумящей неподалёку речке. Постирав всю одежду, что нашли, мы развесили её по кустам и, усевшись в тени ив на берегу, принялись обсуждать, что делать дальше. Мы с гондорцем считали, что нужно выдвигаться на поиски Элениэль. Трандуил же с Гимли придерживались того мнения, что сейчас, в этом мире, мы оборванцы, не имеющие ни монеты за душой, ни сносного меча, и потому нам стоит остаться пока здесь и попытаться добыть что-то имеющее ценность в штольне. Хоббиты были с ними солидарны, и потому мы с гондорцем остались в меньшинстве.        Вернувшись в домик, который должен был стать нам временным жильём, мы принялись наводить в нём порядок. Такой порядок, какой вообще в состоянии навести мужчины, которые, в принципе, этого никогда не делали. Откопавшие в хламе лопату хоббиты умчали копать червей и вскоре, соорудив удочки, отправились ловить рыбу. Выметая полы и вытряхивая старые тюфяки, я неустанно думал об Элениэль - что с ней? Где и как мне её искать?       Гимли, осматривавший сваленные в углу инструменты, остался ими весьма доволен, сказав, что они хоть и не гномьей работы, но на первое время сойдут. Боромир разбирал и носил мыть к речке старую посуду, обнаружив в ней нож, он принялся точить его подобранным в шахте куском кремня. Трандуил же, удивив меня выбором занятия, принялся драть сорняки с захиревшего огородика, не ожидал, что в отце погибает садовод. Меж тем, вернувшиеся в скором времени с уловом Мэрри и Пиппин, со знанием дела принялись ему помогать.       Уже вечерело, когда окончив свои нехитрые труды, мы отправились на речку обмыться и забрать высохшие штаны и рубахи. Поужинав жаренной на костре рыбой мы улеглись спать.        Так потекли наши опаляемые знойным солнцем дни на новой земле. В поте лица трудясь в шахтах, руководимые имеющим обширный опыт в горном деле Гимли, мы сумели после двух недель поисков найти золотоносную жилу и, крупинка за крупинкой, намывали драгоценный метал. Через месяц мы познакомились наконец с местными людьми, которые случайно набрели на нас, заинтересованные дымом от костра, который мы разводили по вечерам. От троих невысоких, смуглолицых мужчин, которые, как оказалось, говорили на общем наречии, из чего, кстати, Пиппином был сделан вывод, что миры-мирами, а общий язык остаётся одинаковым, мы узнали, что находимся в Америке, на северо-востоке штата Монтана. Люди, с которыми мы говорили, называли себя индейцами племени кутенаи. Мы показались им забавными, они нам - достаточно дружелюбными. На мой вопрос, не видел ли кто из них светловолосой девы Элениэль, они, смеясь, ответили, что дев со светлыми волосами полно, а кого, как зовут, они не спрашивают.        Пообещав наведаться к нам через пару месяцев и отвезти к дельцу в Биллингс, которому мы сможем продать намытую золотою крупу, кутенаи ещё раз восхитившись нашим незамысловатым бытом, сказали, что мы, при удивительной оторванности от цивилизации, хорошо справляемся. Я так и не понял, что они имеют в виду, уяснил из их слов лишь то, что по их времени сейчас идёт июль 1978 года.       Когда они ушли, мы долго обсуждали их странный выговор и интересную внешность. Гимли остался очень доволен, что у нас появились знакомые, которые одолжат нам коней, чтобы доехать до города.        Работая в штольне, я всё вспоминал наши прошлые споры с гномом о том, что я бы никогда не смог жить, или просто долго находиться в горах, в подземелье. Судьба показала, что я могу в поте лица изо дня в день работать бок о бок с гномом, долбя киркой руду, лишь бы иметь шанс добыть хоть что-то и отправиться на поиски моей возлюбленной. Я был безмерно благодарен Гимли за его бесценный опыт горного дела и признателен неоценимой помощи отца, гондорца и хоббитов. Мы сами выбрали свой путь и вместе работали, чтобы воплотить в жизнь нашу цель - найти ту единственную, чья улыбка милее рассветной зари, а шутки, порой, остры как лезвие меча.        В своём упорном труде, мы давно сбились со счёта дней, когда однажды утром за покосившимися окнами нашей развалюхи раздался невыносимый, режущий слух рёв. Первыми на улицу вылетели перепуганные хоббиты, за ними Боромир с заточенным ножом в руке и мы с отцом и Гимли. Округлив глаза, мы наблюдали, как к нашему жилищу подъезжает немыслимое железное нечто на четырёх странных чёрных колёсах, издающее рычащие звуки и испускающее отвратительную вонь. Когда это диво, издав громкий зловонный хлопок, остановилось, открыв с боку дверцу, из него вышли Маур и Хэри, кутенаи, которые обещали отвезти нас в город к дельцу. - Что это за монстр? - округлив от удивления глаза, спросил у них Мэрри. - Это Камаро, - рассмеялся его наивности Маур. - Красивая машинка, правда? - Очень даже, - обходя её вокруг, деловито кивнул Пиппин.       Однако ни он, ни его друг, ехать на этой "машинке" не захотели, Трандуил с Гимли тоже категорически воспротивились идее - даже подойти к чуду техники. Так что миссия по продаже золота пала на нас с Боромиром. Индейцы усадили нас на задние сидения, когда Хэри, провернув ключ в замке зажигания, завёл автомобиль, и тот, взревев, понёсся по глинистой почве, я едва не выпрыгнул из него со страху. Судя по взгляду вцепившегося руками в сидение гондорца, его посетило то же желание. Хохоча с нашего страху, индейцы наперебой рассказывали нам, как устроена машина. - Что же она такого ест, если издаёт такое зловоние? - поинтересовался Боромир, наконец обретший дар речи.       Смеясь Маур и Хэри устроили нам целую лекцию о добыче нефти и том сырье, что из неё изготовляется.        Выехав через некоторое время на проложенный, очень ровный тракт, мы неслись по нему часа полтора. Вокруг был весьма унылый пейзаж - глинистая почва, разорванная глубокими трещинами да редкие холмы, но затем ландшафт стал меняться, земля стала жирно-чёрной, на ней появились трава и кустарник, кое-где виднелись дома, очень красивые, выложенные из оранжевого кирпича. Окна их были из необычайно тонкого стекла. Когда же мы подъехали к Биллингсу, который, как пояснил нам Маур, был одним из самых больших городов штата, домов стало больше, я был потрясён и восхищен пятиэтажными зданиями, на фасадах которых виднелись яркие вывески. Город был необычен и красив, но в нём фактически отсутствовали деревья, лишь кое-где были разбиты клумбы с нежными петуниями. Город камня и серого дорожного покрытия, интересный и показавшийся мне мёртвым, несмотря на гуляющих по улицам необычайно вольно одетых мужчин и женщин. Впрочем, я сам был одет лишь в поношенные штаны, да голубую рубаху. Наши знакомые подъехали к одному из двухэтажных домов, и вскоре мы уже были знакомы с высоким кареглазым брюнетом, Антуаном, который, осмотрев то золото, что мы привезли, сказал, что оно великолепного качества, и заплатил нам за него толстой пачкой зелёных купюр. Не знаю много ли это - десять тысяч долларов, этих странных, незнакомых денег?       Пообещав, что привезём ещё, мы с Боромиром попросили индейцев отвезти нас обратно, те, немного удивившись, что мы не хотим ничего купить в бакалее, выполнили нашу просьбу. На самом деле, мы с гондорцем были потрясены увиденным в городе, и потому просто не понимали нужно ли нам что-то в этом непривычном мире? Пока мы ехали по улицам, я всё вглядывался в ярко одетых женщин, носивших неприлично короткие юбки и красивших лица странной краской, неужели они считают, что это красиво? Ни в одной из них я не узнавал моей любимой.