Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Элениэль       Даже если бы я попыталась вырваться из сильных объятий темноволосого мужчины, что кружил меня по холлу Усуайя Ибиcа Бич Отель, я бы вряд ли смогла это сделать, слишком крепко он меня сжимал своими мощными ручищами. Но, прибывая в катастрофическом шоке от происходящего, я даже не пыталась этого сделать. Наоборот, я ухватилась руками за шею наглеца, боясь, что он от радости потеряет равновесие, и мы оба упадём на синие мраморные плиты, которыми был выложен пол.  — Гимли! — громко произнёс подоспевший к нам Леголас, и я в очередной раз обратила внимание какой же он высоченный.        Хмурясь, эльф попытался отобрать меня у незнакомца, но тот лишь отпихнул его и вновь звонко чмокнул меня в щёку.  — Звёздочка моя! — я заметила, что в глазах мужчины сверкают слёзы. — Как же долго мы тебя искали!  — Гимли! — предупреждающе рыкнул Леголас и, склонившись к моему захватчику, которого явно хорошо знал, что-то очень тихо шепнул ему на ухо.  — Как не помнит? Это что, болезнь такая? — на весь холл возмутился этот самый Гимли, лишь сильнее прижимая меня к своей коренастой груди. — Ну так мы, гномы, хорошие врачи! Уж я мигом вылечу нашу звёздочку! Уж я найду лекарство! — быстрыми шагами он направился к лифту и, нажав кнопку вызова, обернулся к двоим невысоким парням, что с ним спустились и теперь с явным восторгом взирали на меня. — Мэрри, Пиппин, пошли, чего рты раззявили?!       Створки лифта разъехались, и мужчина со мной на руках прошествовал внутрь, друзья его скользнули следом и нажали нужный номер этажа прежде, чем Леголас успел устремиться за мной. Тот же, которого звали Пиппином, ещё и помахал взбешенному эльфу рукой, дескать — проваливай.       Тут бы мне и начать вырываться, но нет, тело словно сковала корка ледяного оцепенения, всё что я могла — это смотреть на зеркальную стену лифта, где отражался коренастый темноволосый бородатый мужчина, державший на руках перепуганную светловолосую девушку, одетую в джинсы и розовую кофточку без рукавов.       Двери лифта со звоном разъехались в стороны. Через минуту мы уже были в одном из самых дорогих номеров отеля.  — Ну расскажи, милая, и чего же ты не помнишь? — спросил мужчина, усаживая меня в кресло у высокого, во всю стену панорамного окна, и присаживаясь передо мной на кушетку. — Такого красавчика как я уж наверняка не забыла?  — Ну мы-то покрасивее будем, — усмехнулся один из парней, и они оба уселись передо мной на пол, скрестив ноги по-турецки.  — Кто вы? — тихо спросила я, недоуменно взирая на них. Что, я не со всеми сбежавшими из «Кащенко» пациентами успела познакомиться?  — Все трое или кто-то конкретно? — озадаченно спросил Гимли. - Все, — растерянно кивнула я.  — Мэрри - я! — выпалил тот, что был курчавее и конопатее. — Ты что, совсем меня не помнишь?  — А должна? — озадаченно посмотрела я на него. Ну вот, как им объяснить, что я ещё не заразилась тем гриппом мозга, что, похоже, ввели им в «Кащенко». Стоп! Меня целовал Леголас, или это я его целовала? Возможно, и во мне уже зреет эта инфекция?  — Вот так! Провести с тобой столько ночей под одним одеялом, и на тебе — не помнишь! — смешно возмутился Мэрри.  — Как под одним одеялом? — может, и ты, мил друг, считаешь себя моим мужем? И много вас таких? — С кем ещё по-вашему я спала под одним одеялом? - Ну, с Пиппином, — он толкнул в плечо своего приятеля, который весьма подозрительно в меня вглядывался. — А ещё с Сэмом и Фродо. Ну и, — Мэрри оглянулся на бородача в кресле, — с Гимли один раз было. А Леголаса считать?       А, ну Леголаса, разумеется, с ним я действительно сегодня спала в одной постели! И опять стоп! Это что же получается, у меня шесть мужей? Не хило, гарем целый! А ещё Боромир сетовал, что я за него замуж не пошла… Вот бедняжка! Обделила его вниманием, под одеяло седьмым не пустила! Интересно, а они там, под одеялом были все разом, или по очереди? Чувствуя, что у меня сейчас начнётся истерика, я вопрошающе уставилась на Гимли.  — Родная, они не о том, поверь, — спокойно произнёс он, словно прочёл мои безумные мысли. Да, безумные! Похоже, эльф таки меня заразил! — Тише, вы оба, думайте, что говорите девочке! — шикнул тем временем мужчина на своих приятелей. — Я ещё не разобрался, что это за болезнь, а вы уже про постель толкуете!       Ах, уважаемый, так это вы диагнозы ставите? И, похоже, именно меня считаете больной? Я усмехнулась дрожащими губами, некстати любуясь красными закатными лучами, косо падающими в окно.  — А Бильбо Бэггинса ты помнишь? — спросил у меня Пиппин, ероша свои чуть длинноватые волосы. — Он же твой лучший друг!        Ну хоть один не муж! Этому просто нельзя не радоваться! - Нет, — отрицательно качнула я головой.  — Как же можно вот так взять и забыть Средиземье? — непонимающе произнёс Гимли, поглаживая ухоженную бороду. — Что и Саурона забыла?       Надеюсь, этот Саурон не претендент тоже побывать под моим одеялом? Я вновь отрицательно помотала головой.  — Да уж, — вздохнул Мэрри, поднимаясь, идя к бару и наливая себе в бокал что-то из бутылки с бирюзовым стеклом. — Отправляя сюда, о подобном Гэндальф нас не предупреждал…  — Гэндальф? — удивлённо посмотрела я на него.  — Да-да! — радостно закивал Гимли. — Гэндальфа-то ты, разумеется, должна помнить!       Гэндальф! Что-то знакомое. Кажется, я когда-то уже слышала это имя. Я зажмурилась, напряжённо пытаясь вспомнить, и вдруг в сознании всплыла яркая картинка: «Зима, снежное, холодное утро. Наш госпиталь в здании школы. Фёдор Иванович позвал меня из процедурной в операционную, подвезли раненного лётчика. И этот лётчик мой отец! Меня вновь накрыли волны боли и страха, что нахлынули тогда … "-Разве ты не видишь? Моя смерть уже считает минуты… Послушай меня …вни…мательно… Когда это случится… Твоя жизнь бесповоротно изменится… Не говорил тебе раньше… Не думал, что это случится… О тебе позаботится Гэндальф… Слушайся его, доченька… " Отец снова захрипел от боли, тело его начали бить новые судороги. Чьи-то руки схватили меня, оттягивая от операционного стола…» Я вижу те страшные минуты, будто они происходят вновь. Голова, словно пытается расколоться на тысячи осколков. Схватившись за неё, я сжала виски.  — Мой отец, — быстро зашептала я троим навострившим уши слушателям. — У него было страшное ранение, он умирал на операционном столе… сказал мне, когда это случится, жизнь моя изменится… обо мне позаботится Гэндальф, я должна слушаться его…  — И Гэндальф заботился, — кивнул Гимли, когда я умолкла. — Много лет заботился, с того дня как после смерти отца ты оказалась у Одинокой Горы.  — Но мой отец жив, — тихо произнесла я, вспоминая как потеряла сознание, видя как его тело пронзают судороги, а очнулась только через полтора месяца ночью, в Будапеште, папа тогда ещё сказал, что у меня был нервный срыв. — Отец жив, у него была клиническая смерть, но он выжил…  — Клиническая смерть, — повторяя за мной, выпалил Пиппин, вскакивая с пола, подбегая ко мне и хватая за руку. — Это всё объясняет! Эрамииль умер, и ты оказалась у нас, но он сумел побороть смерть и забрал тебя к себе!  — Но я ничего не помню! — возразила я, с недоумением глядя на него.  — Мой отец говорит, Эрамииль забрал твою память, он и раньше делал подобное, если случалась нужда.        Оглянувшись, я увидела, что в приоткрытых дверях номера стоит Леголас, очевидно, он слышал весь наш разговор.  — Пожалуйста, — почти беззвучно, шевеля одними губами, прошептала я, устремив на него умоляющий взгляд.        Эльф бросился ко мне через комнату и стремительно подхватил на руки.  — Тише, милая, тише, — хрипло промолвил он, губами осушая слёзы, покатившиеся из моих глаз.       Только громче разрыдавшись, обхватив любимого руками за шею, я спрятала лицо на его бурно вздымающейся груди. Укачивая, как ребёнка, он отнёс меня к большой постели и, опустившись в её изголовье, усадил к себе на колени, продолжая обнимать. Гимли, Мэрри и Пиппин, устремившись за нами, тоже расселись на широкой, заправленной зелёным покрывалом кровати.  — Не понимаю, — всхлипывая, шепнула я в плечо эльфа.  — Когда Эрамииль умер, то есть у него случилась клиническая смерть, ты оказалась совсем в другом мире, — принялся объяснять Леголас, легко гладя меня по плечам и волосам. — В нашем мире, в Средиземье. У Одинокой Горы, где на тот момент и пребывал Гэндальф. Там должна была произойти большая битва, и потому отец отправил тебя с двумя воинами в наш замок в Мирквуд. Помню, они привезли тебя такую маленькую, испуганную, растрёпанную и передали под мою опеку…  — Ты не с того начинаешь, — перебил его Гимли. — Нужно начать с рождения звёздочки.  — Я знаю, — вмешался Пиппин. — Я как-то подслушал в Разлоге разговор Гэндальфа и Арагорна, это было за день до Совета.       За окном стремительно темнело, но никто и не подумал встать, чтобы включить свет. Прижавшись к груди Леголаса, я слушала рассказ о запретной любви и тайном рождении дочери дунаданской девы Гилраэнь и обладателя магической крови эльфа Эрамииля. О поверженном, но мечтающем возродить свои силы и плоть Тёмном Властелине, который давно выжидал её рождения и собирался сделать своей женой. О том, как бесстрашный эльф отправился с дочерью в другой мир, дабы уберечь от этой участи, связав свою жизнь и энергию с волшебником Гэндальфом, чтобы в случае его смерти, тот мог позаботиться о той, что в тот же миг вернётся обратно в Средиземье. О пути из Лихолесья в Ривеннделл к старшему брату, проделанном вместе с Гэндальфом и Бильбо Бэггинсом, хоббитом, который стал её самым близким и любимым другом в новом мире. О встрече с Арагорном, который с радостью принял известие о том, что у него есть сестра эльфийка, трепетно любя заботился о ней, многие годы терпеливо воспитывал в ней Следопыта Дунадан. О почти ста годах, проведённых в Разлоге — доме бессмертного полуэльфа Элронда. О наращивающем свою силу Сауроне, разыскивающем утерянное Кольцо Всевластия, которое волею судьбы оказалось у Бильбо и было отдано им племяннику Фродо. О Совете в Разлоге, на котором было принято решение нести Кольцо в Мордор к Огненной Горе, дабы там уничтожить в лаве Ородруина. О Дружестве Кольца, задачей которого было помочь хоббиту донести это самое Кольцо до места назначения. Дружество, что поздним морозным вечером, отправляясь в путь, покинуло дом Элронда, состояло из десяти участников: хоббитов Фродо, Сэма, Мэрри и Пиппина, мага Гэндальфа, дунадана Арагорна, сына наместника Гондора Дэнатора Боромира, гнома Гимли, и двух эльфов: Леголаса и Элениэль.       Часто перебивая и дополняя друг друга, Мэрри с Пиппином и Гимли рассказывали о трудном, долгом пути, о том, как не удалось преодолеть перевал Карадраса, о спуске в шахты Мории, о сражении с орками, о Балроге и гибели Гэндальфа. Когда речь зашла о Лотлориэне, Леголас тоже начал принимать участие в повествовании, описывая отдельные события.        Я слушала их и не верила, что я и есть та храбрая девочка, что сразилась вместе с Боромиром в Порт-Гален со смешанным отрядом орков и урук-хаев. Пешком проделала огромный путь, чтобы догнать врагов, похитивших двух незадачливых хоббитов. Та, что, ослушавшись приказа брата, приняла участие в Битве у Хельмовой Крепи и спасла жизнь своего наставника по воинскому искусству лориэнца эльфа Халдира, отдав ему почти все свои жизненные силы. Та, что, вновь ослушавшись строжайшего запрета Арагорна, сражалась в битве за Минас-Тирит на пылающих полях Пеленора и раненная была похищена Назгулом, слугой Тёмного Владыки. Та, что, пройдя через страшные мучения и пытки воли, смогла выжить в Барад-Дуре и совершить побег из Башни Ока. Та, что, погибающая в огненной лаве, была спасена Великими Орлами и вместе с Фродо и Сэмом доставлена в Ривенделл к Элронду.        На ночном небе давно горели звёзды, мерцающий свет растущей луны озарял широкую кровать, на которой мы сидели своей небольшой компанией. Моё сердце то замирало, то начинало стремительно биться, когда Леголас, всё ещё крепко обнимая меня, рассказывал о коронации Арагорна, женитьбе брата на Арвен и о нашей свадьбе, которая состоялась через несколько дней. О свадьбе, после которой я пробыла с ним всего четыре светлых, счастливых дня, а потом, одним ужасным утром, исчезла, словно сквозь землю провалилась. Исчезла так же внезапно, как и появилась.       За окном занимался рассвет, когда хоббиты, гном и эльф рассказывали, как Гэндальф отправил их в этот мир, и как долгих тридцать семь лет они искали меня, отчаиваясь и вновь находя в себе веру продолжать поиски. Я вдруг вспомнила счастье в глазах светловолосого высокого красавца, когда тот зажал меня у ящиков с грушами в экомаркете и всё твердил, что я его жена. Да, я ничего не помню, но сомневаться в услышанном более не было повода. Неужели так бывает? Неужели в жизни могут происходить такие необычные волшебные события, о которых не хранит и следа память, старательно очищенная силой заботливого отца, не желающего, чтобы его дитя помнило горести войны и мучения Мордора, к тому же, очевидно, не желающего, чтобы дочь задавала вопросы о Средиземье, тосковала о возможно найденной там дружбе. Вот только папа не знал, что я успела выйти замуж в Средиземье, и мой любящий, храбрый муж не побоялся воспользоваться единственным шансом, чтобы найти меня. Так же, как и верные друзья, что отправились на мои поиски, сознательно отказавшись при этом от своего прошлого и шагая в бездну неизвестности, возможно, теряя и будущее.       Развернувшись в сильных руках, я заглянула в бездонные голубые глаза, в которых сияли мудрость и любовь, нежность и понимание. Мой муж. Муж, которого я не помню, сумел отыскать в моем сердце прекрасное чувство, сокрытое за пробелами памяти, своей силой воли смог его пробудить и заставил засиять вновь.       Чувство, переполняющее моё сердце хрупким трепетом, оно принадлежит только тебе, Леголас.