Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Элениэль       Рассветные лучи проникали в спальню, скользя по массивной мебели из красного дерева и белым, отделанным позолоченной лепниной у потолка стенам. Абсолютно мужская спальня и тотальный вкус Трандуила, впрочем, как и во всём доме, который своим внутренним убранством ещё больше, чем представительным фасадом, напоминал дворец. Надеюсь, когда мы станем жить в замке Мирквуда, мне будет позволено самой решать, как будут выглядеть наши апартаменты.       Мирквуд. Лихолесье. Быть может, лес и правда очистится от скверны и покроется новой шепчущейся молодой листвой? В нём запоют птицы и зашелестит ветер? Пусть так и будет, ведь теперь он - мой дом, и мне жить в нём бесчисленные годы.       Да, теперь мой дом там, где муж. И этот самый муж ночью недвусмысленно дал понять, что теперь я полностью в его власти, и он ждёт полного послушания. Наверное, раньше я бы поспорила с ним, но не теперь. Не теперь, когда он прошёл такой долгий путь, чтобы вернуть меня себе. Не теперь, когда я познала леденящий ужас Мордора и безумие Хартманна. Теперь я с удовольствием буду прятаться за его спиной и не потому, что я трусиха, а потому, что там надёжно. Коли Леголас хочет моей покорности, он её получит. В былые дни, в те, что прошли в Средиземье, я часто не верила, несмотря на все заверения Гимли, что мрачный, колкий принц действительно испытывает ко мне какие-то чувства, кроме вожделения и желания ранить побольнее. Но и тогда я тянулась к нему, несмотря на все насмешки и откровенные оскорбления. Тянулась, ведь эти голубые глаза так манили, а редкая рассеянная улыбка словно звала познать что-то, чего я тогда ещё не ведала, но наивно стремилась разгадать эту тайну.       Развернувшись в крепких объятиях спящего мужа, я заглянула в его смягчившееся ото сна лицо, которое сейчас было таким светлым и совсем мальчишеским. Да уж, славно они меня лечили ночью, хоббиты - вином и тем дружеским теплом, которым только они одни могли одарить, а Аранен - всепоглощающей страстью, в огне которой забываешь всё, даже своё имя, и единственное к чему стремишься - это его вольные, порой слишком грешные ласки, без которых уже не можешь дышать.       Столько мыслей, страхов и вопросов было в голове, что, проспав лишь несколько часов, я уже проснулась и теперь, прижавшись к плечу спящего мужа, постепенно погружалась в их бездонный омут.       Теперь, помня до мельчайшей подробности каждый день ста лет прожитых в Средиземье, я словно изменилась, становясь той, в воспитание которой столько сил вложил Арагорн, той, что под руководством неутомимого Халдира приобрела бесценные воинские навыки, благодаря которым смогла принять достойное участие в битвах Войны Колец. Сознание словно заново складывалось из отдельных разрозненных пазлов, и это было трудно. Две разорванные жизни, два мировосприятия, два пройденных пути, как уложить их воедино? Как осознать? Переживал ли кто-либо когда-нибудь такое?       Я ведь жила жизнью самой обычной девчонки: отец - военнослужащий, школа, казармы или съёмные комнаты. Простые радости и житейские трудности - всё как у всех. А затем война с Германией, четыре года тяжелейших боёв, четыре года бессонных ночей в госпитале и раскуроченных взрывами полей, с которых, рискуя жизнью, нужно было выносить раненных солдат, и не важно идёт ли снег, печёт солнце или ливень льёт как из ведра, нужно спасать их под градом пуль и рёвом мессеров, потому что по-другому просто нельзя. Ведь они живы, они страдают, и мой долг помочь им, доставить к врачам, что, излечив, вернут их в строй.        Как отчётливо я помню то утро, когда Фёдор Иванович позвал меня в школьный класс, переделанный под временную операционную военного госпиталя, где увидела истекающего кровью отца. Его мучительные судороги и хриплый голос навсегда врезались в память. Помню, как потеряла сознание, а очнулась уже в Будапеште. Ещё четыре месяца войны, а потом возвращение в Севастополь, расформирование части и продолжение военной карьеры Эрамииля. А после этого череда лет, прожитых в Ленинграде и Москве, растущая популярность песен отца, всё более частые гастроли и кругосветные путешествия вдвоём с ним или же в компании наших друзей. Первый год моей свободы, первые самостоятельные поездки. Кто же знал, что за мной следят глаза безумца, заметившего ту тайну, которая невидимой прошла мимо других?        А самое главное, это то утро, когда высокий светловолосый красавец схватил меня за плечи в экомаркете, уверяя, что я его жена. Ох, и испугалась же я тогда! Ведь точно знала, что замужем никогда не была! Но в то же время сердце затрепетало, забилось неистово, словно пыталось что-то показать, объяснить. И повинуясь его воле, вместо того, чтобы гнать от себя прочь неизвестного наглеца, убегая от него куда глаза глядят, наняла парня, которого посчитала психом, телохранителем. Вот оно - истинное безумие. Или же инстинктивное понимание того, что было недоступно разуму.       Поцеловав сильное плечо эльфа, я вновь положила на него голову и нежно провела пальцами по медленно вздымающейся во сне груди мужа. Мой любимый! Через сколько же испытаний тебе пришлось пройти ради меня, ради нашей новой встречи. Ты вновь доказал свой волевой, властный характер, что принадлежит тебе и не достанется больше никому и никогда. О, как же это сладко - принадлежать тебе! Как хорошо сейчас греться в твоих сильных объятиях, похоже, ты решил теперь удерживать меня возле себя и днём и ночью, пусть даже порой и силой. Но я не жалуюсь, что сейчас, даже появись у меня желание встать с постели, не смогу этого сделать - так сильно ты сжимаешь меня в руках. Я счастлива, безмерно счастлива, что ты нашёл меня, что ты рядом. Теперь, зная всю глубину страстной любви, всю силу бесконечной привязанности лихолеского эльфа, я действительно готова быть самой покорной пленницей, только бы это принесло покой твоей уставшей, израненной душе.       Как же трудно мне было поначалу в Средиземье. Маленькая, испуганная, смертельно раненная гибелью отца, удивительно, как я вообще смогла выжить. Бесспорно это заслуга Тивиэль и Бильбо, которые проявили море терпения, понимания, и любви, поддержали и обогрели своим душевным теплом испуганное эльфийское дитя. А в противовес им был ты - жёсткий, строгий и нетерпимый. Лишь однажды ночью ты утешил меня в те страшные минуты, когда сердце готово было разорваться от нестерпимой боли потери и страха перед тем, что ждало впереди. Но уже на следующий день отдалился, стал ещё более придирчивым и грубым. Я не понимала тебя, обижалась, огрызалась на все замечания и высмеивала при каждом удобном случае. Конечно сама себя я превзошла тем утром в саду, когда поведала тебе об Отелло и Дездемоне Уильяма Шекспира. Тогда ты пообещал жениться на мне лет через сто только для того, чтобы собственноручно придушить. Что ж, первое своё обещание ты выполнил, надеюсь, воздержишься от исполнения второй части угрозы.        А потом с Гэндальфом и мистером Бэггинсом мы покинули Мирквуд, чтобы отправиться в дальний путь в Ривендэлл, туда, где сейчас находился мой старший брат, встречи с которым я так желала и так страшилась одновременно. В ту снежную зиму нас оставил жить в своём доме человек - оборотень Беорн, и это была необыкновенно волшебная и сказочная зима! Чудесный дом, милые козочки и пони, строгий, но добрый и справедливый хозяин, который вечерами, проводимыми возле ярко пылающего камина, рассказывал старинные легенды и придания, которые мы с хоббитом слушали с неподдельным интересом, непрестанно требуя всё новых и новых историй.        Когда же наступила весна, и снег, тая, побежал ручьями по склонам, мы тронулись в путь снова и, преодолев Туманные Горы, в начале мая прибыли в Разлог. Именно там я, наконец, познакомилась с братом. Как боялась я его неприязни и как бесконечно добр и терпелив оказался он ко мне. У меня самый лучший на свете брат! Пусть Арагорн порой строг и в чём-то суров, именно он умеет быть таким внимательным и может поддержать, внушить уверенность в себе и стремление быть ещё лучше, чем ты есть, даже если ты тысячу раз разочаровала его своей неловкостью и невнимательностью. А я разочаровывала его, много раз разочаровывала, но он с неимоверным упорством воспитывал из меня следопыта, воспитывал многие годы, пока не добился своего, пока не вложил в мою ветренную голову все знания, какие только смог. Затем он увидел свою стезю в Гондоре, меня же оставил в Ривенделле, лишь изредка приезжая навестить. Там пролетело бессчётное количество лет, что кружась, как стайка бабочек, постепенно уносили на своих ярких крыльях моё детство.       Последний покров его невинности сорвал именно ты, Леголас. Сорвал своим жёстким, грубым поцелуем, которым хотел наказать за разговор с Тивиэль, который воспринял как насмешку в свой адрес. В тот вечер, через сто лет после нашей первой встречи, ты потряс меня своими горячими, терпкими губами и руками, что, казалось, держали в стальной хватке, потряс до глубины юной души. А утром вновь оттолкнул, унизил, заставил говорить такие вещи, которых я и сама от себя не ожидала. Но ещё больше удивил меня той же осенью, когда воспротивился моему участию в Дружестве Кольца так же, как и Арагорн. И если брата я ещё могла понять, то вот тебе-то какое было дело до эльфо-дунаданки, которую ты так ненавидел? Погибну я в этой войне или останусь в живых, тебе ли не всё равно?       Чем чаще и больше ты срывал на мне свой гнев, чем более хлёстко ранил словами, тем нежнее и слаще становились редкие поцелуи, что ты мне дарил. Я не понимала себя, не понимала, почему тянусь к тебе вновь и вновь, зная, что получу в ответ лишь новые злые насмешки.       Помнишь тот зимний день, когда в Лориэне я показала тебе найденный, чудом расцветший вопреки времени года золотой цветок Мэллорна? Мне хотелось увидеть твою улыбку, чистую, незамутнённую, отражающуюся в так тревожащих меня глазах. И я получила её. Получила и была счастлива, счастлива, пока в лодке на глазах у Гимли ты не отлупил меня за очередную шутку про Голлума. Никогда и никто до этого не поднимал на меня руки. Почему я простила тебя? Почему не затеяла мести? Я не знаю ответа на этот вопрос. Гораздо проще ответить, зачем осталась в Порт-Гален биться плечом к плечу с Боромиром против отряда орков и урук-хаев - потому, что не могла иначе, не могла оставить его одного. И до сих пор не жалею об этом поступке, несмотря на то, что мне влетело за него, так же как не жалею об остальных битвах, в которых приняла участие - так и должно было быть. Вольно или невольно Арагорн и Халдир воспитали из меня воина, я не собиралась прятаться ни за чьими спинами и толстыми каменными стенами. Нет, я не такова. Тысячу раз ослушавшись всех наказов, сбежав из-под всех запоров, я выполню то, в чём вижу свой долг, в этом меня никто и никогда не остановит.       Война была жестокой и суровой, Враг, ищущий меня, казался всесильным, но меня, наивную, глупую девчонку больше волновал мрачный голубоглазый эльф, что, собрав для меня букет первых полевых цветов, вместо того, чтобы подарить, выбросил его в окно. Понимала ли я тебя? Скорее нет, чем да. Твои действия были потрясением для моего целомудрия, но желая твоих поцелуев, желая любви, о которой ты ни разу ни слова не сказал, я безоглядно позволяла тебе обнимать, касаться, опалять, как бы не смущали порой твои ласки.       Возможно, в чём-то я поторопилась, преступила порог непорочности, но ты сжигал, соблазнял меня своим огнём. Пребывая в страхе перед Сауроном, неизбежное пленение которым предвидела всё отчётливее, я отдалась тебе. Отдалась, понимая, что надежды нет, срывая цветок счастья и любви сегодня, потому что завтра могло и не быть. Я хотела принадлежать тебе, а не Тёмному Властелину, хотела познать близость с тобой, прежде, чем Он доберётся до меня. Правильным ли был мой поступок, моё поспешное решение? Я и сейчас не знаю. Но и не жалею, ведь уже на следующий день, ты покинул меня, отправляясь с Арагорном, Гимли и Следопытами Стезёй Мертвецов.        Вы сделали свой выбор. Что ж, я тоже имела право на свой. И даже знай я тогда, что вам удастся преодолеть этот чёрный безнадёжный путь, я не изменила бы своего решения. Я бы всё равно, сбежав с Мэрри и Эйовин, направилась к полям Пеленора. В этом была моя судьба, моё предназначения, и не вам запирать меня под замком в Эдорасе.       Какое облегчение я испытала, увидев тебя, когда назгул схватил меня. Ты жив, а остальное не имеет значения. Моя жизнь не столь важна, и мне не страшно умереть, ведь ты не любишь меня, и смерть глупой девчонки не ранит холодное сердце лихолеского Аранена.       И всё же именно тебя я звала, когда орки Барад-Дура попытались меня изнасиловать. Именно о тебе боялась думать, прибывая в Башне Ока. Боялась, что Он жестоко отмстит тому, кому я отдала свою невинность. Каждый день проходя через жесточайшие пытки Саурона, я боялась не за себя, я боялась за тебя.        Лишь желание ещё хотя бы раз увидеть бездонные голубые глаза заставило меня бежать, выпрыгнув из окна своей темницы в Башне Ока. Лишь оно одно заставляло меня, падая, вновь подниматься, из последних сил ползти по покрытой пеплом твердыне.       Какая жесточайшая боль и горечь очередного унижения нахлынули на меня, когда в компании Бильбо, Сэма и Фродо, прибыв со свитой Элронда и Арвен на коронацию брата в Минас-Тирит, узнала от Боромира о том, что ты женишься, ожидаешь прибытия эльфийской невесты. Эта боль была сильнее всех пыток, через которые меня провёл Тёмный Властелин. Тогда, в Мордоре, я хотела жить, в эти же минуты - смерть стала моей мечтой. Не знаю, что бы я сотворила, если бы ты не остановил меня, не накричал, не сказал о своей любви.       Твоя невеста! Это просто невероятно, я твоя невеста! Сколько слов было сказано в ту ночь, какой счастливой ты сумел меня сделать! А наша свадьба стала самым светлым и радостным событием в моей жизни за сто лет, проведённых в Средиземье.        Я люблю тебя, милый, безмерно люблю, и мне горько даже представить, через какую боль ты прошёл, обнаружив, что я пропала. Мой отец выжил, он забрал меня к себе, заставив забыть обо всём, что произошло в твоём мире, но сейчас он вернул мне воспоминания, вернул важнейшую часть моей жизни, и меня вновь терзает страх.       Время - вот мой страх. Сколько прошло времени в Средиземье? Жив ли ещё Арагорн, или минуло столько эпох, что и само имя его забыто? Где теперь Элронд и Лориэнские эльфы? Мой бесценный мистер Бэггинс, неужели я не увижу тебя вновь? Куда же планирует вернуть нас отец? И не окажется ли тот мир хуже того, в котором пребываем мы сейчас? Существует ли ещё Средиземье, которое так самоотверженно спасали мы от Врага?