Легенды одного города

«Один человек не умел летать… И мстил за это бабочкам… Но это ничего не могло изменить» Безумия Willy Девушка молча слушала Кая, который рассказывал об особенностях своей профессии. - То есть чтобы выйти из магазина, мне нужно забрать у кого-то время жизни? - Да, верно, - парень улыбнулся. - Но забрать - плохое слово. Ты купишь его, как обычный товар. - Здесь можно спать? У продавца отвисла челюсть. - Нет, серьёзно, - продолжала тем временем клиентка. – Это же неправильно. Нельзя просто так отнимать у кого-то годы жизни. Это то же самое, что изменять мир. Нельзя вмешиваться в порядок вещей. - Ты не понимаешь, - Кай сел и на секунду задумался, прежде чем начать говорить. – Люди изобрели так много всего, что сейчас весь мир разделён на две непонятные грани: добро и зло. Чаще всего за первое принимают моральные нормы поведения и прочую чепуху вроде заповедей и других странных законов, которые им продиктовал невидимый мужик на облаке тысячи лет назад. Это уже не актуально. Люди стремятся к добру, ища в нём что-то хорошее, но это понятие субъективно. А почему бы всем не обратиться к злу? Всё кажется таким сложным, но рассмотри картину полностью и ты поразишься такой банальностью. Добрые люди привыкли доверять другим: видят во всех гуманизм, милосердие и желание броситься в любые невзгоды ради кого-то. Злой же человек, что логично, всех подозревает и доверяет в меру. И у кого больше шансов получить предательский удар в спину? Один писатель писал про изобретателя, пытающегося создать идеальный мир. Он делал заготовки, где все были добрыми и не достиг успеха. Но, что его поразило, вселенная, где, наоборот, не было и капли добра, достигла неплохих результатов. Понимаешь? Наш мир сумасшедший. Здесь повсюду двойственные стандарты и приверженность глупым стереотипам. И чем стремиться к тому, чтобы все были добрыми, можно погрязнуть во зле. Результат будет тот же. Это как война, где воюют две армии. И если кому-то с детства говорят, что эта армия та, за которую он должен биться, то человек будет это делать, не вдумываясь в смысл самого действия. - И какую сторону выбрал ты? – презрительно спросила девушка. - Я служу сам себе. Я - просто торговец, который работает и с той армией, и с другой, - парень грустно улыбнулся. – Я делаю свою работу и следую своим принципам. Я не желаю ни Утопии, ни зла, ни добра. Вот только моралисты сюда и носа не кажут. - Потому что не хотят убивать людей! - Никто не говорил про убийство. Ты можешь помочь больному, забрав годы жизни у серийного маньяка. Причём не все. Но никому это не нужно, понимаешь? Какой дурак захочет брать на себя такой грех, как спасение множества людей ценой одной жизни? Герои. Вот только их героизм никому не поможет. «Можно мечтать о мировой революции, но так и не уволиться с унизительной работы», как сказал Чик Чан, - Каин посмотрел на девушку, ожидая, что она поймёт его, но увидел лишь презрение. - Убивать нельзя. Ты просто прячешься за стеной лже-философии, ища ответы там, где их следует искать в самый последний момент. Возможно, наша дорога самая долгая и трудная, но именно так достаются самые желанные призы. Всё должно идти так, как есть. Иначе само существование будет бессмысленно. - Похоже, тебя не переубедить, - парень задумался. – Ты можешь спать в магазине до того момента, как сделаешь покупку. Спальни на втором этаже. И все по левую сторону… - Это важно? - Очень, - продавец поморщился, вспоминая солнце, нещадно светящее в глаза каждое утро. - Ты всё ещё не вспомнила своё имя? Обычно книга говорит, как зовут поситетеля, но в твоём случае она не подаёт признаков жизни. - Я не помню. Я ничего не помню о своей прошлой жизни, - грустно ответила клиентка. - Интересно. Ладно, тогда ты будешь, - Кай остановился и задумчиво покрутил рукой. – Ноя. Нравится? - Ноя... - девушка повторила своё новое имя несколько раз, пробуя его на вкус. – Очень нравится. А как тебя зовут? - Зови меня Кай, - расплылся в улыбке парень, довольный новым тоном разговора. - Ты выглядишь неважно, хочешь чаю? - Да, не откажусь, - девушка прошла за прилавок и присела, пока продавец гремел чашками в подсобке и ругался с чайником, обвиняя последнего в медлительности. Колокольчики зазвенели, и в магазин вошёл юноша, лет четырнадцати-пятнадцати с сумкой-почтальонкой на плече. - Добрый день. Это вы продаёте время? Ноя окинула его взглядом и, прислушавшись к шуму в подсобке, улыбнулась. - Да, я продаю время. - Я хочу купить все годы жизни своей подруги – Миранды Нит, - спокойно продолжил мальчик. - Подруги? Но зачем? – девушка непонимающе посмотрела на него. - Она мне изменила. С каким-то старшеклассником. Ненавижу её! Ноя заметила, как, при упоминании об измене, задвигались желваки клиента, выдавая крайнюю степень гнева: - Она тебе изменила, и ты решил убить её? - уточнила она. - Ты продавец или психолог? Давай мне её годы или потеряешь клиента! – повысил голос юноша и сжал кулаки, смотря на Ною прямым взглядом, в котором, как показалось девушке, не было места жалости. - Ты смеёшься? Конечно же… - Конечно же, мы продадим тебе её годы. Миранда, значит? Измена? Как это банально, - Кай весело похлопал свободной рукой парня по плечу, держа в другой чашку с чаем, которую протянул Ное. – Угощайся. Прекрасный чай. И хватит устраивать саботажи, ценительница морали. Твой свод законов давно покрылся пылью и потерял востребованность в безумии современной выгребной ямы, ласково называемой миром. Продавец подошёл к прилавку и что-то записал в книгу, после чего повернулся на пятках и хлопнул в ладоши, улыбаясь. - Вуаля. Ваша казнь свершилась, палач идёт чистить топор, публика пьёт чай с печеньками, - Каин кисло улыбнулся юноше и, заметив недоумение в глазах девушки, указал на пачку, лежающую рядом с ним. - Да, да, этими, на прилавке. А виновник торжества свободен, как ветер в небесах. Всего хорошего. Парень холодно кивнул и вышел из магазина. - Почему ты продал ему её жизнь?! – Ноя стукнула по прилавку кулаком и едва не опрокинула чашку. - Аккуратнее, такой чай сейчас немало стоит, - покачал пальцем парень. - Ты не ответил на мой вопрос, - девушка снова ударила по прилавку, но намного слабее, опасливо поглядывая на кружку. - Я уже всё рассказал. Магазин создан для людей, которые хотят выплеснуть свою злость и наказать тех, кто что-то им сделал равно, как и для тех, кто решил спасти кого-то. Понимаешь, для них, это - тоже зло. Если твоего отца убьёт человек, то каким он будет? - Злым, - не задумываясь, выпалила она. - Вот. Но злым он будет только для тебя. А вдруг твой отец был близок к тому, чтобы развязать войну, если он влиятелен, или к любому другому страшному поступку? Для многих он будет добрым. Ты судила относительно себя, но вдумайся в суть. Возможно, что убийство – грех, но, если оно оправдано, то должно случиться. А если пустить всё на самотёк, то можно просто запереться дома, как аутист, и жить в своём маленьком мирке. Смотри на общую картину, а не оглядывайся на кодексы, выдуманные много лет назад. В этом мире даже убить себя нельзя нормально – тебя откачают и отведут под ручку к психологу. Потому что для них ты не такой. Ты выпадаешь из их системы ценностей и морали, а потому должен быть исправлен. Как программа. - Как что, прости? И кто такие психологи? – Ноя вопросительно выгнула бровь. Кай собирался ответить, но передумал и махнул рукой: - Забудь. Я сделал это во имя мира во всём мире. Так должно было случиться, и так случилось. Я ведь тоже житель этого мира, а значит участвую в этом порядке вещей, являясь его звеном. - Ладно. А я, значит, тоже клиент? - девушка хитро улыбнулась. - Да, - не задумываясь ответил парень, пытаясь вытащить из своего напитка попавшую туда муху. - Тогда, - Ноя показала на книгу заказов, лежащую около продавца. - Я покупаю у этого парня те годы жизни, которые он забрал у девушки, а потом отдаю их назад ей. Кай рассмеялся: - Великолепно, стратег. Вот только тебе нужно знать его имя, а он, по-видимому, тебе его не сказал. Более того, девушка уже мертва, а воскрешение вне моей компетенции. С этой проблемой тебе нужно напрямую к дядюшке в небесах обращаться. Но осторожнее. У этого продавца очень строгий лимит. В последний раз он воскресил своего сына две тысячи лет назад, и про это написали книгу, которой сейчас прикрываются подонки, чтобы казаться такими же чистыми и возвышенными, как ты. Я не обвиняю религию, более того, мне нравится их моральная составляющая, но люди слишком грязны для неё: верят во всякие ужасы после смерти и моральные принципы, украденные из той же Книги Мёртвых, но продолжают оставаться собой, порицая то, что превозносят. Не все, конечно же, но преимущественно. Есть, конечно, те, кто верит фанатично, но сомневаюсь, что это лучше. Всего должно быть в меру. Но сейчас речь не об этом - как я уже говорил, некромантия вне моих прав. Девушка насупилась и скрестила руки на груди. Парень, посмотрев на неё, ободряюще улыбнулся: - Не грусти, не стоит он того. Понимаешь, нельзя просто так взять и изменить весь мир. Это очень сложная процедура, требующая вмешательства сторонних сил. Например, ты знала, что кролики размножаются с такой скоростью, что могли бы давно захватить весь мир? Но их едят, и поэтому популяцию удаётся сократить. А теперь подумай, что случится, если исчезнут те, кто их едят? Что будет, если я исчезну? Откуда ты знаешь, что та девушка, которую убил этот парень, не стала бы наёмной убийцей, которая случайно развязала бы мировую войну, убив какого-нибудь австрийского крон-принца? Мы не знаем, что будет. Но, убив кого-то, мы точно упредим что-то. Если я исчезну, то это зло останется и захватит весь мир. - Чушь! - Зато правдоподобно, - обиделся Каин. – Я тут стою, речь толкаю, которую так долго придумывал, а мне заявляют: «Чушь!». Обидно, знаешь ли. Может, я хотел в ораторы пойти? Демиурга каждый может обидеть. Пей свой чай, покупай чужую жизнь и выметайся. Колокольчик на двери привычно зазвенел, оповещая о посетителе, и внутрь, приоткрыв дверь, протиснулся маленький мальчик. Он посмотрел на Кая, удивлённо разглядывающего явившееся чудо, а потом, переведя взгляд на Ною, восторженно подпрыгнул на месте: - Здравствуй, тётя Ниада. Ты меня ждала?