Corpse Party.Chronicles - Kizami Yuuya

Люди часто задаются вопросом: В чем есть смысл жизни? В чём предназначение, каков дальнейший путь, каково стремление дальше? И что самое странное, этих вопросов все больше, а ответов на них всё меньше и меньше. Но вот тогда и я задам вопрос. Нужна ли причина, чтобы презирать? Нужна ли причина, чтобы ненавидеть всех вокруг? И, наконец, нужна ли причина, чтобы убивать? Я вам отвечу, проверив ответы на собственном опыте. Да! Чтобы убивать, причина не нужна! Чтобы ненавидеть, вам не нужно искать подвох в отношениях! Чтобы презирать, вам не нужно бояться, копить в себе гнев, и любить близкого вам человека! Свободны вы! Свободен я! Свободен каждый, кто думает рационально! Ведь мир: все, кто окружает вас, все, кто любят вас — лжецы и монстры в человеческой шкуре. И лишь я, я один вижу истину. Истину в каждом человеке, каждый его недостаток. Каждый дюйм его погрешности в механизме! И от таких людей я избавляюсь в первую очередь. Так как они всего лишь воспоминания, кошмар, который я забуду, медленно проткну, каждую клетку человеческого тела, выворачивая наизнанку сердце своего друга, предавая его дружбу, разбивая сердце своей возлюбленной девушке. И, наконец, сняв все шкуры и маски с тела, и лица, я обнажу истинное лицо. Говорящее за меня всё, что я о них думаю. Всю правду. Всё то, что они должны знать перед последним мгновением своей смерти. И отправлением в место под названием «пустота». Хотя кто знает, может там есть спасение, от грехов, что они совершили, познакомившись со мной, и разделив нить судеб, навсегда обрекая себя на мучительную правду и медленный ужас, который их постигнет по стечению времени, длиною в вечность. Таково моё откровение, таково моё повествование.

***

Меня зовут Кизами Юя, и я вам поведаю свою судьбу, свою жизнь, которую я прожил, не зная предназначения своим поступкам. Но зная отлично то, что я чувствовал себя человеком, когда моё покаяние коснулось тех, кто меня окружал. Моё девство протекало в компании обильной людьми, кишащими как тараканы. Они всё время ползали, создавали проблемы, ныли от безысходности. Что ж. Проще говоря, этим тараканами на чистом столе являлась моя семья. Харуна Кизами, моя старшая оне-чан. После идёт старший брат Коуки Кизами. И наконец, мои родители… Сейджи и Шиори Кизами. В их обществе мне и пришлось расти. Старший, закончив престижную токийскую академию, поступил на работу в престижную офисную компанию, занимающеюся пиаром и продвижением компаний за баснословные гонорары. Я слышал, что даже, возможно, в недалёком будущем, ему сулит место в кресле директора. Дерьмо. Я ненавижу его. Постоянно лучший, оптимистичный. Он вечно меня подтрунивает тем, что я неплохо смотрелся бы сотрудником в его компании. Мы оба знаем, что это ложь. Мне непонятно, зачем он принижает при всех, так прилюдно, показывая, что, мол, у него младший брат неумеха. Хоть и говорит это мне с гордым и серьёзным видом. Я знаю, что он в душе лжец. Они все лжецы, как и сестрица Харуна. Такая же высокомерная сука, как и он. Только и может, что отчитывать меня за всё, чтобы я не сделал и тыкать мордой в мои недостатки каждый раз, когда я совершал какую-то оплошность, даже не значительную. Бесит. Как же это всё бесит. Сестра учится в «Средней школе академии святой Катерины». Одна из престижнейших академий в Токио. По крайней мере, так говорит сама сестра. Хах, ничем не лучше брата. Ни разу не была рада за мои успехи, никогда не хвалила меня за что-то. Только и могла говорить, что я молодец и всё. Ни улыбки, ни внимания. Ничего из этого я не получил от своих старших. Так же, как и от родителей. Они лишь смотрели на моего брата и сестру, как на восходящих звёзд кино или поп-эстрады. На меня же они смотрят, как на козла отпущения, всё время только и твердят только одно: -«Вот бы Юя стал бы таким же. Вот бы он был на одной ступени с ними»- Это моё дело, кем я хочу быть и только мне решать, чего я хочу добиться в этой жизни. Они не имеют права решать всё за меня! Но кому какое дело до бреши в идеальном протеже семьи Кизами. Зато сестра заимела привычку трепать меня по голове и хвалиться тем, что она станет художником или архитектором. Как же я ненавижу эту разбалованную сучку, возможно даже больше, чем брата. Чтоб она сдохла в подворотне и её разодрали собаки на мелкие куски. В детстве я наткнулся на странного паренька, он часто пытался подружиться со мной, ещё с детского сада. Я не понимаю, зачем такому, как он, дружить со мной. Я же помеха для всех, но почему-то он протянул мне руку, когда я сидел в углу и никого не трогал. — Привет. Меня зовут Куросаки Кёнске. Давай дружить? — вот так просто мне предложили дружбу и вот так вот просто я завёл, пожалуй, «лучшего друга». Шло время, я стал все более и более с ним открытым в разговорах. Вскоре мы поступили в начальную школу, благодаря Кёнске я стал смотреть на многие вещи по-другому. Мое мировоззрение изменилось, и я стал чуть доверчивее, что ли, к остальным «людям». Благодаря всему этому я смог создать маску идеального друга и идеального ученика. Эта маска помогала мне видеть то, что я хотел видеть, а именно, ложь, обман и предательство. Так я продолжал своё существование, проживая день за днём, месяц за месяцем, и год за годом.

***

Класс был душным, несколько десятков учеников сидели за партами в одном помещении. Или это мне казалось, что воздуха не хватает. Все разные внешне и абсолютно одинаковые внутри. Пустышки, набитые органами куклы. Как-то раз учитель задала интересный вопрос, заставивший меня слегка обезуметь и воодушевиться к цели, которую я не видел. — Дети, братик или сестричка? Если да, кем вы хотели быть? Старшим или младшим ребёнком в семье? — многие тогда ответили по-разному, а кто-то даже не был уверен потом в своём ответе. — Юя-кун, а кем бы ты хотел бы быть, в своей семье? — этот вопрос буквально заставил меня взглянуть на все под другим углом, другим градусом обзора. Но ответ мне уже был приготовлен моим разумом. — Я бы хотел быть старшим братом своей милой младшей сестрички. Но, к сожалению, у меня только старшие в семье. И мне не за кем присмотреть. Все смотрят на меня, как на обузу, как на проблему, а не как на младшего ребенка в семье. Будь я старшим братом, будь у меня сестрёнка, я всё бы отдал, чтобы оберегать её от проблем, и вырастить её самой прекрасной девушкой на свете, сенсей, — на что учитель, немного потупив взор от такого развернутого ответа, даже похлопала в ладоши. Остальные же начали посмеиваться и подшучивать. — Серьёзно? Он сморозил такое? — — Ха-ха, он такой наивный, что прям не могу. — — Парень, прекрати витать в облаках, такому как ты это не светит! — На что учитель слегка прикрикнула на остальных: — Нельзя смеяться над такой мечтой. Юя-кун вырастет прекрасным юношей, и отличным отцом, в отличие от вас, разгильдяев! — после, сбавив тон и став более тихой, учитель продолжила. — Я не могу сказать, что твоя мечта сбыточная, Юя. Но я могу с уверенностью сказать: когда ты найдёшь свою вторую половинку и у вас будет дитя, представь, что он или она будут твоей маленькой братом или сестричкой и тогда воспитай с теми же мотивами и любовью, как ты только что молвил, — именно в тот момент, во мне окончательно, что надломилось, что-то что говорило убить их всех и смотреть на их страдания, услышать, как они, захлебываясь кровью, прямо как в фильме ужасов про маньяков и убийц, будут молить меня о пощаде и прощении, взывая к богу, или кто там в кого верит? Плевать. Но в тоже время что-то говорило мне, что стоит совместить эти две мечты, и однажды я найду желаемое, главное — терпение. Да, именно тогда я для себя всё решил, что это то, к чему я буду стремиться. Быть идеальным старшим братом, карающим всё-то зло, что будет окружать мою маленькую сестру. — Спасибо, учитель. Ваши слова для меня очень много значат, и… Я могу выйти в туалет? Мне, честно говоря, что-то стало плоховато, — улыбчиво ответил я в вежливой форме. На что преподаватель, конечно же, дала разрешение. Войдя в туалет для мальчиков, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Синие стены, кафель звонко отражал все звуки. Собственные шаги отдавались эхом от потолка и стен, возвращаясь. Шорох, гудение воды в кранах. Незаметная смесь звуков в светлом помещении какофонией разносились по зданию. — АХАХАХАХ, — это безумие, оно буквально бурлило через край, но в тоже время, продолжая смеяться гораздо тише, я услышал в коридоре, чей-то разговор. — Эй, ты что, меня не слышала?! Я говорю, гони сюда свою косметичку, ботанка чёртова. — — Но это моё, пожалуйста, не бейте… Ай! — я услышал, как что-то упало на пол. После пошли всхлипы. Мне стало интересно, кто это там играет в управдома. Тихонько приоткрыв дверь, я вновь надел маску идеального и умного ученика. — Прошу прощения, девочки. У вас какие-то проблемы? — искренняя улыбка и дружелюбие всегда помогали мне. Куросаки говорил, что это работает. Особенно с дамами, но эти плоды оказались испорченными. — А? Может это у тебя какие-то проблемы?! — пара мелких тараканов, забывших свое место. И родители, которым, как и моим наплевать на своего ребёнка. Такие люди могли делать всё, что угодно, думая им всё сойдёт с рук. Но не в этот раз. Я должен спустить пар,здесь, и сейчас. — Дамы, я же вежливо спросил. У вас какие-то вопросы к ней? — несмотря на мое спокойствие, старший брат говорил, что, когда нужно кого защитить, ты должен показывать свою истинную сущность в большей или меньшей мере, смотря как того требует ситуация. Я учёл этот урок и посмотрел на них соответствующим образом. Как тот маньяк из фильма. Пусто, холодно, но в тоже время с желанием выпотрошить, если было бы чем. — М-мы… П-просто повздорили… Так, мелкая женская шалость. Мы с Тохо всегда дружны и.… поэтому, — мне надоел этот словесный трёп, я решил всё оборвать на полу слове, пока одна из мямлящих соплей окончательно не съела мне плешь своими ничтожными оправданиями. Пошла вон отсюда дрянь, пока я тебе череп не проломил, а твоей шестёрке я не перерезал горло. Но, к счастью, эта мысль осталась у меня в голове, как бы я не хотел бы сотворить что-то подобное. — Милейшие, в особенности ты, будьте добры запомнить: теперь она под моей защитой. И хоть раз, если я увижу её побитой, вам придётся не сладко. И это не угроза. Просто просьба не трогать её впредь. Я ясно выразился? — сменив личность безумца на более привычное обществу, я перешёл на переговоры. И те лишь кивнув, драпанули как крысы от кошки. — Спасибо вам… эм, — немного смущаясь, молвила девочка, примерно моих лет, а мне тогда было где-то восемь с половиной. Ей же я бы дал чуть больше. Может десять, а может девять лет. Большие заплаканные глаза, красноватые от слез щеки, растерянный вид. — Юя, Кизами Юя, а ты? —поинтересовался я. — Тохо Кирисаки, — немого растеряно, смущенно произнесла девочка, держа левую руку прямо, а вторую прижала к себе, что явно демонстрировало небольшой испуг, смущение и растерянность. Опять-таки как-то брат просветил, когда заскакивал домой погостить, правда, или ложь это — мне было плевать. — У тебя красивая косичка, надеюсь, ты вырастешь прекрасной женой, и станешь отличной матерью, — я решил повторить слова учителя в своей форме зрения, но, похоже, это оказало на неё совсем не тот эффект, который я ожидал. Та, почему-то, взяла и внезапно убежала дальше по коридору, вся красная, как варёный рак. Я же направился в свой класс, чувствуя удовлетворённым не от проявленного героизма, а от того, что меня боятся. Тохо Кирисаки, да? Ох уж эти девчонки, не понимаю я их.

***

Полтора года спустя. Как-то Куросаки приобрёл хомячка, маленькое такое пушечное мясо. Почему пушечное? Да потому что, кроме что жрать и срать в клетке, его полезные функции оканчивались именно на этом. — Кизами, смотри, я купил хомячка, — произнёс восхищённо юноша, демонстрируя покупку мне. — Как будто мне это интересно. Хотя, — достав канцелярский нож, который я взял из дома, я аккуратно выдвинул лезвие и посмотрел на хомячка. — Кёнске, не дашь мне его на секунду? Я хочу кое-что проверить, — молвил я с легкой долей азарта, сжав зверушку в руках как резиновый мячик. Хомяк жалобно запищал в руке. Тупое мохнатое создание. Тёплый, мягкий, беззащитный. Нож в моих руках коснулся теплого брюшка этого существа. Тот даже не пискнул. Глупое животное не осознавало, что прямо здесь, сейчас, находится на волоске от смерти. Ну, ничего, сейчас мы посмотрим, чем ты набит, глупое существо. Интересно, как долго это маленькое создание будет мучиться в конвульсиях от предсмертной боли, когда я ему перережу горло. Будет ли фыркать и хлюпать. Или ещё что творить? Сейчас я это и узнаю. — Эй, Юя, ты что творишь, ему же больно! — произнёс Куросаки, думая, как бы взять его обратно из моих рук. Он считал, что я его убью или нанесу вред. Нет, я всего лишь сделаю ему надрез, ведь он не умрёт от этого или же…? — Юя! А ну быстро отпусти его! Немедленно! — Кавалерия справедливости в тряпках собственной персоной. Начав ругать меня, она отобрала мелкотню у меня из рук, и отдала его обратно Куросаки. — Ты хоть думал, что делал?! А если бы ты поранился или поранил своего друга? Или его питомца, а?! Кизами, я тебя спрашиваю! — всё, что я мог, лишь молчать, но в какой-то момент она взбесила меня окончательно. — Ты только и можешь причитать. Ты больше внимания уделила Кёнске, чем мне, тупая сука, — сказав немного тише последние слова, но крайне чётко, чтобы Харуне хватило духу расслышать и прийти в небольшую ярость от моей наглости. В следующий момент на глазах у друга я получил звонкую пощёчину, крепкую такую, что аж остался красный отпечаток на левой щеке. — Ты что, совсем от рук отбился? Следи за своим языком! И впредь, чтобы я не слышала от тебя подобных выражений. Понял, Юя? «А ну марш в свою комнату!» — произнесла девушка, едва сдерживая наплыв эмоций. — Всё, как всегда, сестричка. Ты всегда так решаешь проблемы со мной. «Просто запираешь себя и меня от реальности», — произнёс я и посмотрел на Куросаки, отчего тот потупил взгляд и виновато посмотрел на меня. — Прости Кизами, я, пожалуй, пойду домой, увидимся в школе, — произнеся виновато эту фразу, мой «лучший друг» просто ушёл, не заступившись за меня, не встав на мою сторону, не попытавшись даже оправдать меня. Он, просто ушёл тогда и я… Точнее, какая-то часть меня, просто отмерла, как клетка организма, более не нужная в цепи рабочих. И я понял. Для меня все они, мои родные, Куросаки, мои друзья, и все остальные они просто лжецы с такими же масками, как у меня. Прячась под безвинные шкуры овец, под ложь, которую хотят услышать остальные овцы. Все именно так и было и всегда, наверно, было. Просто я старался верить в добро, но сегодня все изменилось для меня в корне. И тогда я решил для себя: Истребить их всех, вырезать все их сгнившие сердца и сорвать маски с их лиц, чтобы узреть их истинную сущность.

***

Я молчал, бродя взглядом по своей комнате. Единственным источником света в помещении была не слишком яркая настольная лампа. Этого мне всегда хватало. Мягкая кровать, несколько книжных полок. Немало места на них занимали любимые с детства фильмы ужасов, от классики Кинга до новых ужастиков. Шкаф с вещами, но без зеркал, и широкий письменный стол. В отличие от старших брата и сестры, дорогих вещей у меня не было, причем по моей же инициативе, роскошь я презирал. — Юя, Я…Мне очень жаль. Мне правда очень стыдно. Но ты не оставил мне выбора, ты перешёл грань дозволенного. Я должна была проявить себя, как старшая сестра. Ты перешёл чёрту дозволенного в этом доме, и поэтому, — диалог проходил у меня в комнате, мы сидели на кровати. И сестра оправдывалась передо мной, но вскоре она обняла меня, упершись лицом в мою грудь. Она не переставала реветь. — Прости, ты не представляешь, как мне трудно быть старшей. Я всегда, для всех, особенно тебе, кажусь властной и холодной. Эгоистичной, и жестокой. Но это не так! Я очень люблю тебя, и никогда не оставлю тебя одного, даже родители видят в тебе помеху. Даже если весь мир обернётся против тебя, я всегда. Слышишь?! Я всегда буду на твоей стороне. Брат придерживается того же мнения, мы очень любим тебя. Но ты должен повзрослеть, нельзя творить такие эгоистичные поступки как сегодня, нельзя творить все что вздумается. Ты должен быть выше этого, — к тому времени я уже не слушал её, я был в своем внутреннем мире. У меня уже были совсем другие мысли, я лишь думал о том, что сделаю с этой сукой, когда придёт время. Я вырву ей глаза, перережу горло. Нет, больше, я вытащу ей кишки и ими её и задушу. Да! То, что надо! — Поэтому, Юя, когда придёт время, я поддержу тебя во всем, что потребуется. Неважно что, главное если тебя это сделает счастливым, то я готова пойти на любые жертвы. Поэтому, пожалуйста, потерпи ещё немного, хорошо? — выплакавшись и вытирая слезы, Харуна, все ещё всхлипывая. — Дай свою майку. Я её постираю, она все мокрая. Хм, давай завтра сходим в магазин? Я знаю отличный супермаркет неподалёку от нашего дома, он в соседней префектуре, но на автобусе мы быстро доедем! — продолжила она, пытаясь поднять мне настроение. Да, когда же это тупая стерва закроет свой поганый рот? Меня уже тошнит от её чуши про любовь, доброту и заботу, и ласку мне это уже всё осточертело! Так успокойся Кизами, помни, как ты повёл себя с той девчонкой. Таким же взглядом я посмотрел на сестру сейчас. С желанием убить, и если тогда я ещё просто словесно угрожал, то сейчас я был готов распороть ей горло, что она заткнулась и больше не могла говорить. — Юя, с тобой всё хорошо? «Ты в порядке?» — спросила Харуна, удивившись внезапной смене моего лица. — Сестричка, я убью тебя. Прямо здесь и сейчас. Если ты… Не засмеешься от щекотки! — повалив её на кровать, я начал щекотать её везде, где только можно. Сестра лишь смеялась, не понимая, как близка она была к смерти от моих рук. Я едва сдержался от необдуманного поступка, от желания прикончить её. Но было ещё рано, время ещё не пришло. — Сестричка Харуна? — Что такое? — Ты, правда, сделаешь все ради меня? Всё, что я попрошу? — Конечно! Ведь я дала слово всегда быть с тобой. — Тогда ты поможешь мне вершить правосудие? В прямом смысле слова. — Ты решил стать судьей? Прекрасно! Юя, я всенепременно поддержу тебя в твоих начинаниях! — Что ж, я рад, что ты это интерпретировала по-своему. Ведь сестры никогда не обманывают, своих младших братьев, — издав смешок, я вскоре уснул, чтобы родиться новым человеком.