Hypnotic

В каждом человеке есть искра добра, которую не тушит пепел заблуждения, как бы он ни был густ. В каждом человеке остается частица любви и истины, как бы он ни погряз в злодеяниях, насколько бы ни ушел с прямой дороги.

— Лолита, познакомься, — женщина подтолкнула белокурую девчонку ко входу в дом, где напротив неё стоял парень. — Это Гарри, и он за тобой присмотрит, пока нас не будет. Слабо улыбнувшись, девочка смущенно подняла взгляд, встречаясь с парой изумрудных глаз. Кудрявый, засунув руки в карманы, неловко покачнулся на месте, поджимая губы. Запустив пальцы в длинные локоны, Гарри слегка оттянул их у корней, делая это скорей от скуки, нежели от того, что беспокоился о своей прическе. — Мы так благодарны тебе, Гарри, что согласился присмотреть за этой маленькой непоседой, — женщина вновь улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. — Аванс мы тебе уже отдали, а оставшуюся сумму отдадим после нашего приезда. Темноволосый парень вновь кивнул, тихо вздыхая, опуская взгляд на стоящую неподалеку девочку. Светлые волосы завязаны в косички, нежно-розовое платье хорошо сидело на ещё несформировавшейся фигуре, белоснежные носочки с небольшими бантиками по бокам, такие же белые туфельки. Она была такой же идеальной, как и вся её гребанная семья. Такая же, как и их огромный особняк на окраине улицы, с парой прислуг и личным дворецким. Гарри было мерзко. Рядом с этими людьми он ощущал себя грязным, выходцем из нижних слоев общества, где деньги могут решить твой завтрашний день. — Я буду звонить, спрашивать у тебя о том, как моя малышка, — мать белокурой Ло, поправила такие же светлые, как и у девочки, волосы. — Я тебе оставила список продуктов, лекарств, а то мало ли. И ещё, я бы не стала тревожить тебя, если бы не было необходимости. Наша няня заболела, а твоя мать любезно сказала, что ты нуждаешься в финансовой поддержке и … Стайлс закатил глаза. И почему он не захватил с собой наушники? — До свидания, миссис Стоун. Его голос хриплый, тягучий, словно мед, который девочка так любит есть с маслом на завтрак. — Пока, Гарри. Женщина чмокнула девочку в щеку, после чего направилась к своему белоснежному автомобилю, стоящему напротив его дома. На улице уже стемнело, и дорогу освещал лишь тусклый свет уличных фонарей. Прохладный воздух улицы щекотал щеки. Машина плавно тронулась с места, скользя мимо однотипных домов, окрашенных темно-синей краской. ― Я… Я, ― заикаясь произнесла девчонка, переступая с ноги на ногу. Стояла мертвая тишина, лишь шуршание платья Ло прерывало её. ― Пойдем в дом, ― коротко бросил Гарри, открывая перед ней дверь, впуская внутрь. ― Завтра идем к тебе. Сегодня не было такой возможности, так что будешь ночевать здесь. Лолита не могла правильно оценить внешность нового знакомого. Малышка Стоун с точностью могла сказать, что её папа был красивым, ведь он её отец. Её одноклассники были глупыми, вечно жаловались учительнице о небольших проказах девочек и постоянно ныли. Гарри же был старше Лолиты, но младше её отца. Он включил какой-то фильм, где взрослые так отчаянно пытались избежать своей участи, вечно бегая по дому и тряся камерой, словно вот-вот выронят её. Лишь иногда, когда страшный, окровавленный монстр появлялся на экране, девочка вздрагивала, прикрывая глазки ладонями. Гарри же спокойно жевал, как оказалось после, соленый попкорн, ведь сладкий он не любит. Ло нахмурила лоб, смотря, как парень внимательно смотрит на экран, словно ему было действительно все это интересно. Она со страхом оглянулась вокруг, будто ожидая, что чудовище из фильма появится прямо позади неё. ― Сколько Вам лет? ― она задает этот вопрос совсем неожиданно, как раз на том моменте, когда пышногрудая брюнетка оказывается в углу и отчаянно кричит, разрывая ушные перепонки к чертям. Гарри лениво перевел взгляд на Лолиту, которая чуть прикусывая край губы, замерла, ожидая ответа. Данный разговор очень не нравился Гарри. Тишина. ― Двадцать четыре. Его голос в одно мгновение стал сухим. Лолита хмыкнула. Гарри кривится, вставая с дивана, и уходит в противоположную сторону, бросив короткий взгляд на сидящую девчонку. Она сглотнула, прикусив губу. Прошло ровно двадцать четыре минуты с того момента, как новый знакомый отошел куда-то. Ровно двадцать четыре. Ло откинулась на диван: волосы заметно растрепались, а аккуратные косички были растрепаны. ― А тебе? Его голос раздается внезапно. Ло дергается, когда крик жертвы из телевизора вновь раздается глухим эхом в телеэкране. Она открывает глаза, стряхивая с себя сладкую дрему, и с трудом находит силы перевернуться, встречаясь взглядом с парой глаз нефритового цвета. ― Мама говорила, что девочек неприлично спрашивать о возрасте. Собственный тон понравился ей, но его выражение лица не выражало почти ничего, кроме раздражения. Лолита взглянула на него со всей строгостью, на которую была способна — это скорее позабавило его, чем испугало. ― Девять. Он фыркнул, передернув плечами. ― Слишком ты разговорчивая для девяти лет, ― Гарри произнес это почти спокойно, лишь сжав челюсти немного сильнее, чем обычно, ставя две кружки на журнальный столик. ― Твоя мама сказала, что ты любишь какао. Характеристика первая. Итог: Лолита ― заносчивая циничная девчонка. Прошла ещё минута тишины, примерно. Гарри слегка морщится, делая глоток обжигающего напитка. ― Спасибо. Они молчали. Он листал новые каналы, лишь иногда останавливаясь на музыкальных, либо на тех, где показывали очередное кино про парня, где он либо спасает мир, либо любимую девушку. Прикрывая глаза, Лолита сладко зевнула, при этом вытягивая ручки вперед. Пожалуй, последнее, что почувствовала Ло, это как теплое одеяло накрыло её, едва ли не с головой. Гарри в несколько слоев укутывает худенькие девичьи плечи, на что девочка слабо улыбается. Тепло и невинно. Парень выходит на улицу, закуривая очередную сигарету, крепко обхватив фильтр зубами. Плевать, что Стайлс уже который день чувствует себя разбитым, а темные круги залегли под глазами. Ему срочно нужны деньги, ведь работа в автосервисе полетела к чертям, так же, как и остатки гордости. Гребанная жизнь.

***

Ло чуть приоткрыла глаза, позволяя окутавшему её мраку расступиться так охотно, что девочка испуганно вздрогнула под натиском дневного света. Гарри лежал неподалеку, в кресле, укутавшись в насыщенный темный плед, негромко сопя. Его жесткие, на первый взгляд, кудри растрепались в так называемом художественном беспорядке. Жмурясь, он тихо вздохнул, слегка расправляя плечи. Должно быть, ему сниться плохой сон. Девочка легонько приподнялась на локтях, слегка прикрывая рот ладошкой, пытаясь подавить тихий зевок, который вот-вот, да вырвется из груди. Большие золотисто-карие глаза широко распахнулись, с интересом разглядывая зал, ведь вечером, так и не удалось полностью рассмотреть жилище нового знакомого. Было темно и все сливалось в один сплошной черный фон. Гарри жил скромно. Даже слишком. Привычной роскоши не было ни в диванах, глубокого оттенка зеленого, не в маленьком узком телевизоре, и даже не в многочисленных книжных полках и деревянных дверях. Громко шмыгнув носом, соскользнув с дивана, Ло начала расхаживать по комнате, рассматривая массивный шкаф с огромным количеством книг в совершенно разных обложках. Ярко-красные с изображением льва, потрепанные, с едва пожелтевшими листами и совершенно новые. Лолита сделала несколько неловких шагов, подходя ближе, обхватывая ручками небольших размеров блокнот в толстом кожаном переплете. — Положи на место, — резко произнес Гарри: его голос умело рассекает тишину, поглотившую девочку, возвращая в реальности. Ло нервно дергается, оборачивается и встречается с парой глаз цвета светло-зеленого малахита. Парень сидит на кровати, разглаживая ладонью сбившуюся в один непонятный комок простынь, вытягивает ноги, складывая руки на груди. Он выглядит заметно раздраженным, нервно кусая свои и без того сухие губы. Гарри, вроде, совершенно спокоен (где-то далеко в душе), просто жевательные мышцы сводит от перенапряжения. — Брать чужие вещи — плохо. Его голос низкий и приглушенный. Лолита застывает, а тело просто каменеет от внимательного взгляда со стороны. Стайлс с силой сжал кулаки, а кожа на костяшках пальцев так натянулась, что казалось будто вот-вот лопнет. Кусая нижнюю губу, малышка Стоун делает шаг назад, до сих пор сжимая в своих руках непонятный для неё блокнот. Глаза Ло видели гораздо больше, чем мог осознать тот самый детский разум, и потому она пыталась защитить себя, сама того не осознавая. Гарри хмурится, сильнее стискивая челюсть, словно пытаясь держать себя в руках. Сердце девочки бешено стучит, так и норовя вырваться из груди. Она не ожидала подобной реакции. — Положи по — хорошему, а то позвоню твоей горячо любимой мамаше и мало не покажется, — уголок его губы дергается вверх, давая волю какой-то уж слишком мальчишечьей полу-ухмылке. — Никто из нас не хочет проблем, правда, малышка Ло? Характеристика вторая. Итог: Лолита упрямая и безрассудная. Не самые лучшие качества. Он поднимается, подходя чуть ближе к ней, протягивая руку вперед, ожидая дальнейших действий. Всё охереть, как плохо. Хоть бы не сорваться. Не накричать. Не ударить. Бесконечное количество эмоций хлещет через край. Лолита смотрела на него чистым взглядом, невинно хлопая длинными тёмными ресницами, слегка приоткрыв пухлые губки, тяжело дыша, протягивая чертов блокнот. Телодвижения двоих резко обретают чёткость. Зловещий страх ожидания будущего медленно отливает от бледного лица девочки, пропуская обжигающее тепло в щёки. Гарри пытается улыбнуться, когда заветная вещь оказывается у него в руках. Он едва ли не скалится, даже когда Ло опускает взгляд в пол, тихо хныкая. Она такой еще ребенок. Гарри заваривает кофе на кухне, а терпкий аромат свежезаваренного напитка приятно дразнил обоняние. Лолита предпочитает чай: зеленый, с тремя ложками сахара и небольшим кусочком лимона на донышке. Лолите так неспокойно, как-то отрешённо и одновременно просто никак. — Сегодня за нами приедет верная собака твоих родителей, — Гарри окунает пакетик в воду, ожидая, когда чай наконец потемнеет. Девочка хмурит тонкие брови, непонимающе глядя на Стайлса. Она молчит; он заканчивает разбираться с завтраком, ловко делая несколько быстрых порезов, укладывая сендвичи на тарелке. — Ваш дворецкий, — произносит кудрявый, удерживая в руках чашку с обжигающим горячим напитком. — Как там его? Пени? — Пейн, — резко прерывает его малышка, сощуривая темные глаза, глубоко вздыхая. — Его зовут Лиам Пейн, он очень хороший человек. Волосы Гарри разметались в беспорядке, несколько тёмных прядей упало на лицо, а лоб пересекала едва заметная морщинка, когда парень вдруг нахмурился. Он чуть сильней сжал ручку кружки, после чего поставил тарелку с, так называемой, едой на стол. — Много же ты знаешь о хороших людях, малышка Ло. — Я знаю достаточно, и то, что ты не из их числа. Гарри пожимает плечами, делая глоток, а кофе обжигает нёбо, оставляя приятный горьковатый привкус на языке, согревая теплом едва простывшее горло. Она вовсе не выглядит напуганной, даже когда Стайлс резко выходит из комнаты, хлопая дверью. Она рано или поздно его доведет, при этом думая слишком много для своего возраста. Сколько можно это терпеть? Прошло от силы шестнадцать часов и тридцать три минуты, а он готов уже собственными руками её придушить. Он закуривает, стоя на крыльце дома, ибо так легче. Вероятность, что он помрет от рака легких увеличивается на пять процентов с каждой выкуренной сигаретой. Он закатывает глаза и вздыхает. Гарри сдается, возвращаясь обратно, встречаясь с парой золотистых глаз и пустой тарелкой. Пожалуй, это было в первый и последний раз, когда он так натянуто улыбается.