Hypnotic

Головные боли усиливались вечером. Гарри напивается, потягивая алкоголь из дешевых магазинчиков на углу. Недорогие напитки стояли в ряд, приторные на вкус: начиная от сладкого до противного горького. Его разум уже давно качался на волнах алкогольного упоения, которые он сравнивала с тянущем ощущением в животе то ли на корабле, то ли на американских горках. Стайлс в который раз подтверждает себе тот факт, что у Мистера Стоуна хороший вкус. Начиная от грудастой женушки, а теперь уже и не менее привлекательной любовницы, заканчивая когда-то темно-синими галстуками в первом ящике комода. — Гарри, ты меня вообще слушаешь? — девушка вскрикивает, взмахивая руками, горько сжимая свои и без того тонкие губы. Мэри сильнее обхватывает себя руками, будто пытаясь сдерживать накатившие порывы слез. — Да, прости, — парень улыбается, точнее пытается, вновь натягивая пластмассовую улыбку на покрасневшее от жары лицо. — Так, что ты там говорила? Темноволосая вскрикивает, начиная бродить по комнате и что-то упорно бурча себе под нос. «В последнее время она какая-то слишком нервная», — замечает Стайлс, но в слух не произносит, лишь закуривает. — Я говорю, что нам стоит расстаться, — начинает вновь Мэри. — Мне надоело. Молчание обрушивается на них волной, переворачивая мир с ног на голову. Сигарета медленно тлеет. — То есть? Она тут же распрямилась, а лопатки примкнули друг к другу, на лице читалось искреннее непонимание. — Ты ко мне относишься как к вещи! — девушка вскрикивает, её голос доносится глухо, словно уши застелило морской водой. — Я ведь любила тебя. Гарри поджимает губы, после закусывая внутреннюю сторону щеки. Ему почему-то горько-обидно от всего этого, но после он свалил это на небольшое опьянение. Он тщательно разбирает данный разговор в голове, после чего уходит. Просто и без лишних слов. Ведь так легче. Ему двадцать семь и жизнь катится к чертям. Снова, просто и без лишних преград. В двадцать тридцать Гарри подходит к магазину,находящемуся совсем не далеко от центра. Покупки: пачка сигарет, обычная минеральная вода (обязательно без газов), плитка шоколада. Сладкое — давняя слабость детства, приятная, но уж слишком роскошная времен его детства. — Мам, давай купим молочный, горький я не люблю, — белобрысая девчонка, стоящая рядом с такой же белокурой матерью, упорно протягивала плитку уж слишком дорогого лакомства. Мать закатывает глаза, что-то упорно пытаясь объяснить дочке, а Гарри улавливает знакомые тонкие черты в бледном лице. Маленькая, даже хрупкая, с когда-то огромной улыбкой на щекастом лице. Лолита. Девочка с довольно вызывающем именем и огромным, изрядно оборзевшим котярой с ярко-рыжей пушистой шерстью. — Миссис Стоун? — Гарри сам не замечает как слова сами собой вылетают, словно птицы из клетки. Женщина дергается, прекращая с черепашью скоростью перекладывать свои продукты на ленту, встречаясь с парой глаз изумрудного оттенка. Они стоят друг напротив друга: она - с идеальной укладкой и в явно дорогом ярко-желтом платье, он же - с растрепанными, изрядно отросшими волосами и трехдневной щетиной, в разношенной майке. — Мистер Стайлс? — она хмурится, а малышка Ло чуть приоткрывает губы, делая неловкий шаг навстречу. Одна секунда. Затем вторая. Третья. И… Девочка бросается к Гарри, крепко обхватывая его ноги, и широко улыбается. Это было странно, но приятно. Точно. Просто стало как-то очень тепло, и дело даже не в температуре воздуха (которая давно перевалила за тридцать пять), а в теплоте душевной. Гарри молчит, совершенно не зная, что сказать. Слишком мало мыслей. Ло смеется, а смех её звонкий, совсем как в детстве, когда они так часто гуляли, в не столь далеком для него прошлом. — Ло, ради бога, что ты себе позволяешь? — Миссис Стоун подходит к ним, дергая девчонку за плечо, притягивая к себе. — Простите мою дочь, как видите, манер у неё не прибавилось. К чему эта неприкрытая учтивость, она не понимала. Ни тогда, ни даже сейчас, но так требует мать. Значит надо. Легкая улыбка трогает губы Стайлса, и он спокойно вздыхает. — Все в порядке, даже приятно, что меня так долго помнят.

***

Как-то раз Гарри гуляет, сжимая фильтр сигареты между зубами. Ему плохо и одновременно хорошо - противоречивое состояние. Неведомые бабочки порхают на уровне грудной клетки. Гребанная жизнь. Гарри прикусывает губу, туша сигарету, после чего медленно опускается на скамейку, чуть откидывая голову назад. Милые парочки с бесцветными лицами, старики, которые вот-вот, да отойдут в мир иной и он. Когда ему исполнилось семнадцать, он полностью разочаровался в жизни. У него нет ни друзей, ни денег. Семья? А что это? Он поглощен одиночеством. Живот неприятно скручивает, а желудок растягивают рвотные массы отвращения. Ему противно все это. Гарри выглядит опустошенным и мрачным, хотя душевное состояние у него не лучше. Больше нет тепла. Ему больше не приносило мазохистского удовольствия ковыряние в старых ранах. Казалось, что Стайлс заслуживает лучшей жизни, и это было действительно так. Все могло быть совершенно по-другому, наверное. — Гарри? — тонкий голос доносится совсем близко, а знакомая светлая макушка возникает прямо перед ним, разгоняя окружившую его серую дымку. Парень вздрагивает, совершенно не ожидая кого-то увидеть. Сейчас, столь не усидчивая «интеллигентность» отсалютовала ему быстрым кивком, а чуть измазанные в мороженом уголки губ, дергаются вверх. — Ло. Её имя произносится легко, на тихом вздохе, медленно сливается с реальностью. Он слышит, как негромко звякает музыка ветра, а звуки смешиваются в один липкий комок. — Я так скучала! — девочка усаживается рядом, откидываясь на спинку лавочки, а ноги едва ли достают до земли. — Ты совсем не изменился. Губы Гарри трогает легкая, но все же улыбка. Они молчат, да и тишина не давит. Такое бывает, так могут молчать только люди, хорошо знающие друг друга. — А ты скучал? — Лолита чуть приоткрывает губы, всматриваясь в болезненно-белое лицо парня, но тот лишь пожимает плечами, а после на его лице появляется ухмылка. — Я был безумно рад избавиться от вечно ноющей малявки, — её лицо приобретает красный оттенок, девочка хмурит брови, отворачиваясь. — А вообще, да, я скучал. Если бы ты знала насколько. Всё с этого момента покатилось к чёрту. Снова.