Город миражей

— Она меня долго и сильно ругала за то, что я пришла в город, — обиженно сказала Вера. — Извини за это… Так ты узнала что-нибудь? — Говорит, что происходящее пока никому не понятно. Слишком много противоречий. — Видимо, поэтому в газетах ничего конкретного не говорят. — Не знаю… Так, что она говорила… А, вспомнила. Найденные отпечатки очень сильно отличаются друг от друга, и сами происшествия… Если бы не слова очевидцев, то можно было бы подумать, что во всем виноваты совершенно разные люди. В некоторых событиях до сих пор сомневаются. — У него может быть несколько душ, пусть это и редкость. Особенно для ведьмы… Подожди, мать сказала, что это ведьма. Если бы она не была уверенна, что это женщина, то сказала бы «проклятый». — Точно! Некоторые свидетели описывали одну и ту же женщину: тридцать лет, рост средний, худая, волосы тёмные. Но охотники пока предполагают, что она не ведьма. Ни одного погибшего, все души целы и невредимы. — Не ведьма…

***

— Дубин, чего стоишь? А ну иди! Стас вздрогнул, оглянулся, потом снова посмотрел вперёд и понял, что наступила его очередь. Анна Аркадьевна Никифтухина — учитель по теории и практике печатей — заболела, практика печатей была отменена и заменена на боевую. Руки дрожали. Он не знал, что делать. Тень не откликалась, сколько бы он к ней не обращался. Дубин слышал лишь тишину, глухой шёпот реки и скрип мельницы. Чувствуя болезненное головокружение от страха, Станислав отошёл в сторону и, несколько секунд посмотрев на выход, ушёл из зала. Антон Сергеевич было последовал за ним, окликнул, но Стас не обернулся и сел на лавке возле класса. Так его учитель и оставил. Остальная часть урока прошла быстро. Противно прозвенел звонок. Все вышли из класса. Кто-то подошёл к Стасу. Мальчик вздрогнул и поднял туманный взгляд. Кожемяка-Андреев смотрел на него с неприятной усмешкой. — Эй, Дубин! А давай-ка на дуэль сейчас. Ты ведь свободен? — Не… у меня… практика дополнительная, не могу. Только на выходных. И тут Стас ужаснулся тому, что только что сказал, понимая, что вляпался в очередную историю. Но слов уже не вернуть. Кожемяка-Андреев довольно улыбнулся, переглянулся со своими друзьями и ушёл. Дубин снова остался наедине с тишиной. Через полчаса пришли ещё трое учеников, для которых Антон Сергеевич организовал дополнительную практику. Учитель предоставил ребят самим себе, сказав, что спешит на педсовет. Они вчетвером сидели в пустом зале. Стас сначала поглядывал то на одного ученика, то на другого, то на третьего, точнее третью, думая, что кто-нибудь что-нибудь да сделает. Но ничего не происходило. Все просто сидели с неуверенным и обречённым видом. — Что, тоже с тенью не очень? — спросила девушка. Мальчик обернулся, она смотрела прямо на него. Стас кивнул. — Э… во как. Наверно у всех тут так. Да, ребят? Ответа не последовало. Девушка осмотрела Дубина с ног до головы, отвернулась. В окно застучал дождь. Один из мальчиков неуверенно взглянул на девушку и тихо спросил: — А это ты та Марьина, которая второй раз на год осталась? — Угу, — сказала девушка, смотря в окно. — Из-за практики? — Да, — ответила, не оборачиваясь. — О… в ливень переходит. Наверно, это последний дождь в этом году, — Марьина подскочила с места и подбежала к окну. — У… как рвёт ветер. Точно последний дождь. Станислав тоже подошёл к окну. На улице было темно. Дождь косо лил мощными струями, ветер шатал деревья и ломал им ветки. Девушка приподнялась на носочки, открыла окно. Ветер ворвался в зал и загудел. — Марьина, ты что, намокнешь вся! — крикнул один из мальчиков. — И что? Высохну! И вообще, Марьина да Марьина. Надоело. Меня Дашей зовут. Ау!.. — завыла она в ответ ветру. — Что так тихо? Громче не можешь? Ау-у!.. Стас отшатнулся назад, отошёл к другому окну. Марьина продолжала выть вместе с ветром, что, видимо, доставляло ей большое удовольствие. Ветер ей не поддавался и ревел во всю свою оглушительную мощь, его заунывный голос сопровождался плотным шумом ливня. Тем временем нижние улицы начало затапливать. Воды набралось до середины фундамента соседнего здания школы. «Какое противное дерево. Уже лет сорок глаза мозолит», — внезапно подал голос Фэн. «Какое дерево?» Не услышав ответа, Дубин начал высматривать, что же могло так не понравиться волку. Возле забора второго здания школы из воды торчали почти одинаковые на вид клёны с обломанными ветками. А дальше ничего особого разглядеть было нельзя из-за густого ливня. Хотя нет, возле жилого дома одна берёза покачивается, сгибаясь так, что своей макушкой почти касается воды. — Чего улыбаешься? Ау! Юный господин, что уставился в окно! Стас вопросительно посмотрел на Дашу и неуверенно показал на себя пальцем. — Да-да, ты. — Фэну, похоже, та берёза не нравится. — Тени что ль? А что берёза ему такого сделала? — Не сломалась. — Хм… Твоя тень ломать всё любит? — Не знаю. Но то, что не ломается, не любит. — Ха, прикольно. А что ещё не любит? — Замкнутое пространство. — Вот это да! Тень-клаустрофоб! А что любит? — Делать то, чего не разрешают. — Какой непоседа! Мне б такого, — Даша вздохнула и мечтательно посмотрела в потолок. «Я сейчас всплакну», — с наигранной драматической интонацией произнёс Фэн. — А ещё он хам. — Хм… Не, тогда такого не надо. «Стас, ты лишил меня моей единственной поклонницы. Теперь я совсем обиделся». — Он обиделся. — Какой чувствительный, — Марьина иронично улыбнулась. «Самый что ни на есть», — с хрипом выдавил из себя Фэн, потом последовал притворный всхлип. Тем временем Даша закрыла окно, с трудом пересилив врывающийся в зал ветер. — А призвать тень можешь? Будем твоего Фэна разобижать! Или какой там антоним у слова обидеть? — Порадовать. — Мы его не радовать собираемся, а сделать так, чтобы он больше не обижался. Призовёшь? — Разве что фантом, — Стас поддел носком тень, чёрная фигура волка отвернулась и ушла в угол. — Зачем ты туда пошёл? — спросила Даша, наклонив голову набок. Волк несколько секунд недвижно думал, потом дёрнул ухом и оскорблённым тоном сказал: — Захотел, пошёл. У меня разрешения не спрашивают, я тоже ни у кого спрашивать не буду, — волк сидел, уткнувшись носом в стену. — Может, хоть к нам повернёшься? — Вы не достойны того, чтобы лицезреть моё лицо. — Совсем-совсем? — Совсем-совсем. Марьина с наигранной обидой надула щеки, шумно выдохнула. Она обернулась к ребятам, с некоторым укором спросила: — Чего вы там сидите? Присоединяйтесь! Никакой реакции на её слова не последовало. Девушка резко сменила лицо на самое невинное, что только можно представить, и залепетала сладким голосом: — А силу показать свою не хочешь? Я уверенна, она так же прекрасна, как и ты. — Она настолько прекрасна, что вы недостойны лицезреть её. — Даже самую крупицу? — Даже самую крупицу. — Как же так? — в её интонации прозвучала целая тонна фальшивого любопытства. — Не уж то она настолько великая? В другом углу зала кто-то прыснул со смеху и потом звучно выкрикнул: — Да он просто ленивая и перекормленная собака! Фэн вздрогнул. Стас вздрогнул с секундным запозданием. Вся шерсть волка медленно и жутко вздыбилась, фантом медленно повернул голову к ребятам. Синие светящиеся глаза, распахнутые до максимума, пугали. — Что? — вопрос прозвучал так, как если бы волк не расслышал только что высказанного оскорбления. Но Стас был уверен: Ветер слышал всё. Дерзкий оратор молчал. — Простите, молодой человек, но мне показалось, что Вы назвали меня не волком, не псом, а собакой, причем перекормленной. Мне послышалось? — лёгким басом произнес волк. Ещё некоторое время он молча смотрел на оскорбителя и, не получив ответа, обиженно отвернулся. Даша вскочила на ноги и, хлопнув в ладоши, звонко сказала: — А давайте в салочки поиграем! — Что? Марьина, какие салочки? — Во-первых, я просила меня называть Дашей. Во-вторых, а чего такого я сказала? Практикой мы всё равно заниматься не собираемся. И из школы ещё не скоро сможем выйти, там всё затопило. Надо как-то время убить. — Тогда, чур, та собака пусть тоже играет. — Я не собака, и ни во что играть не собираюсь! — А с дедом и мамой играл… — промямлил Дубин. — Хорошо. Тогда водишь ты, — волк привстал на задние лапы и толкнул Стаса в спину, который, в свою очередь, неуклюже покачнулся и, уже думая, что упадет, внезапно понял, что крепко держится за тонкие плечи девушки. Побыв пару секунд в ступоре, мальчик сказал: — Т-ты, водишь, — и рванул назад, споткнулся о ногу Фэна, которая однозначно там была не случайно, и упал. — Куда ты? Мы же договорились, что ты тоже играешь! Дубин сначала не понял, кому был задан вопрос, потом обернулся и увидел, что Ветер без спешки шёл в другой конец зала. — А вы меня догнать можете? — скептически спросил волк. Марьина задумчиво посмотрела вверх, потом перевела взгляд на сидевших в стороне мальчиков. — Эй, ребята! У вас есть идеи, как догнать его? У меня нету. — Как будто у тебя бывают подобные идеи. — Хорошо, их у меня не бывает. По крайней мере, удачных. Ну, придумывайте что-нибудь. — Не, идей нет, — ответил один из мальчиков, покосившись в угол, где стоял Фэн. — Почему? — капризно спросила Даша. — Потому что моя тень — птица, которая еле летает, а тень Миши — ящерица, которая только искрами плеваться умеет. — А моя тень большая… — протянула Марьина и потом грустным тоном добавила, — но она меня не слушается. — Скорее не она большая, а ты мелкая. — Не, она большая. Очень. Половину зала займёт. — Вот пусть и займёт, тогда волку будет бежать некуда. — Я всё слышу, — из угла пробасил Ветер.

***

Войдя в зал, учитель увидел крайне необычную картину. По крайней мере, она не вписывалась в рамки того, что он ожидал увидеть по истечению трёх часов после того, как он оставил здесь четырёх ребят. В углу, если так можно было выразиться в данной ситуации, сидело громадное белое существо с пушистыми перьями, упёршись головой в потолок и взирая с той высоты уставшим и замученным взглядом. Посреди помещения прыгал чёрный волк, которого Ильич несомненно узнал, но всё же происходящее никак не соответствовало представлениям учителя о горделивой тени. Итак, волк прыгал, при этом лая: — Эй ты, курица, а ну спускайся! Иначе я… — пауза перед прыжком, — тебе сейчас… — ещё один прыжок, — хвост… — и опять прыжок, — откушу! Наверху на балке сидела птица, напоминающая по размерам курицу, и качала туда-сюда своим пёстрым длинным хвостом, который Фэн так хотел откусить, но не мог, так как дотягивались до перьев только лапы, а никак не зубы. Тем временем, ребята давились смехом, Марьина сидела на лапе своей тени и в руке вертела белое перо. — Хм… — протянул учитель. — Вижу, вам тут весело. — Очень! — подтвердила Даша и хихикнула. — Я хотел сообщить вам, что вода на улице спала, и вы можете идти домой. — Домой! Ура-а! — Даша вскочила и выбежала из зала. Большое белое пушистое существо растворилось в воздухе. Через несколько секунд послышались поспешные шаги Марьиной. — Я забыла сумку. Куда я её положила?.. А вот она. Всем пока-пока!

***

Дождь всё-таки еще не закончился. Его колкие капли больно били в лицо. Стас снял очки. Они все были в мелких капельках. Даже с трудом верится, что он сквозь них мог видеть. Мальчик засунул в карман куртки руку, но тряпочки для очков там не нашлось. «Наверно, забыл дома», — подумал он и неохотно вытер стекло о рукав рубашки. Дубин осмотрелся. Девочки в красном сарафане поблизости не было. Она перестала преследовать Стаса ещё неделю назад и больше не появлялась. Здесь мираж был мутным, словно перед глазами было мокрое стекло. Он мало отличался от того, что было в реальности, исключая только то, что на этой аллее вместо старых клёнов были молодые. Возможно, Мираж просто не особо приглядывал за этим местом и ничего не менял уже несколько десятков или сотен лет. Надев очки, Стас пошёл дальше. Из-за туч проступил вечерний свет, заливший всю улицу. Мокрые клёны заискрились в лучах душного солнца. Яркие отражения в неподвижной глади путались с реальными объектами и порой выглядели как вход в иной мир. Посреди аллеи стояла высокая угловатая фигура в плаще, не менее пёстрая, чем всё вокруг. Когда это пёстрое нечто начало пересекать дорогу, Станислав понял, что это не человек. Это был призрак. «Эй, он на тебя посмотрел, уноси ноги!» — прогавкал Фэн. Дубин попятился назад и рванулся обратно к выходу из аллеи. Не задумываясь, повернул налево, в сторону центра города. Там много храмов. «Живее булками шевели, а то догонит!» Задыхаясь от душного воздуха, Стас перебирал в голове пути к ближайшим храмам Ночи. Быстро принять решение не получалось, а останавливаться было нельзя. Уже пора выбирать поворот. «Направо, в той стороне есть два храма, до одного из них точно доберусь». Свернув в тёмную улицу, мальчик вспомнил: с другой стороны храм был пусть и один, но гораздо ближе. Выйдя на дорогу, подгоняемый Ветром Станислав побежал вверх по улице. Вдали из-за домов выглядывали алые башни центрального дворца, на одной из них развевались два темных флага. «Наверно собрание у них какое-то сегодня…» — решил Стас. «Посторонние мысли? Это когда за тобой гонится призрак?!» — возмутился Фэн. «Еще немного», — подумал Дубин, выходя на середину пустующего перекрёстка. Ввалившись в храм белой Ночи, мальчик поспешил закрыть двери. Тяжело дыша, он скатился по стене на пол. Из глотки волка вырвался смех. Стас начал подозревать неладное. «Чего смеёшься?» «Ну ты и дурак, развёл тебя в два счёта». «Что?» «Не гнался за тобой призрак. Пошутил я». И грань снова захлопнулась. Дубин достал из кармана блокнот и быстро его пролистал. Уже было двадцать первое октября… «Надо посмотреть, когда действие печати на очках заканчивается», — подумал мальчик и начал листать обратно от сегодняшней даты. Найдя оную, он сделал пару новых заметок и тяжело вздохнул. Сердце всё ещё бешено и неровно колотилось. — Ну раз уж я здесь… — еле слышно сказал Стас, встал на ноги и отряхнул штаны. Он подошел к алтарю, стоявшему в глубине храма, и, сложив руки, тихо поприветствовал Ночь. — Да светят твои звёзды в тёмное время. Закрыв глаза, он некоторое время простоял совершенно неподвижно. Его дыхание постепенно успокоилось и стало бесшумным, сердце перестало стучать о рёбра. Была лишь тишина и запах хвои. — Не слышен ветер, коли глух…, но слушать можно… и не имея слух, — внезапно раздался громкий шёпот. Стас вздрогнул и оглянулся. Никого не было. Послышались шаги, вошел жрец, довольно молодой. — Слушать можно, и не имея слух… Какое интересное послание! — сказал он. — Послание?.. — Ночь нема, но она может передавать свои слова через уста молящегося. В этом храме подобное случалось несколько раз. — Я слышал о предсказаниях…, но не думал, что такое возможно в городе, не упомянутом в Истории Времен. — Храм Лунного Света связан с главным храмом в Лунаэ. Там когда-то алтарь раскололся во время церемонии, и богиня наказала Великому Слышащему раздать обломки храмам в соседних городах, чтобы из них выточили новые алтари. Этот алтарь один из них. — Ясно. — Вы догадываетесь, к чему было это послание? Стас хмуро посмотрел в сторону. — Не догадываюсь, знаю. — Правда? Не часто такое можно услышать. Тем не менее, будьте готовы к тому, что в послании имелось в виду больше, чем сказано. И я бы на вашем месте поспешил — ливень может заново начаться.

***

Дубин шумно вздохнул и закрыл тетрадь. Он закончил делать домашнее задание позже, чем рассчитывал. Уже был поздний вечер. «Надо собрать портфель», — подумал мальчик, открыл шкаф и потянулся к полке с учебниками. На пол упала тоненькая книга. Станислав поднял её и пролистал. Это одна из тех трёх книг, которые были в посылке. И в ней были нарисованы разные печати, некоторые из них были сделаны очень небрежно, будто это были просто наброски. Сев обратно на стул, мальчик начал увлеченно изучать страницу за страницей. На ум вдруг пришла та печать, которую использовала блуждающая тень. «Что же за печать она наложила?..» Стас закрыл глаза, напряг память и постарался вспомнить, как выглядел тот лист, изрисованный линиями и испещрённый знаками. Сначала воспоминание было мутным. Потом постепенно, часть за частью детали печати становились четкими, но в некоторых местах всё же оставались мыльные пробелы. «Где начало?» Пытаясь не потерять четкость, Дубин переводил внимание от одного элемента к другому. «Вот» Круг среднего размера, замкнутый, горизонтальный диаметр рассечён посередине. Надписей почти нет, но их не разобрать. «Наверно, это накопитель» Диаметр уходит из окружности влево, проходит через маленький круг, идет дальше и утыкается о внутреннюю часть большой окружности, в которой находились все предыдущие элементы. «Запечатанное действие и…» По большому кругу шло очень много иероглифов. Разобрать можно было лишь некоторые. «Оставить… дальше не понятно. Вот ещё: разрезать линию…» Стас мысленно повернул печать на сто восемьдесят градусов. «…нет, это не линия, это мост. Значит… разрезать мост через пустоту в колодец. Ничего не понятно. А здесь что?» Он обратно перевернул печать и начал читать то, что было написано на строках, выходивших из большой окружности. «А, это для переноса с одного носителя на другой, ничего важного». Вдруг мальчик заметил, что голова немного побаливает. Вздрогнув, он посмотрел на часы. Было далеко за полночь. От окна шёл сквозняк. Стас подошёл к окну, чтобы закрыть, и, вдохнув струю холодного свежего воздуха, осознал, что очень хочет пройтись по ночному тихому и свежему городу. «Всё равно буду завтра сонный. Нет разницы, сейчас лягу спать или на час позже», — подумал мальчик и, наскоро одевшись, быстро пошёл к краю Марева. В самом городе звёзд почти не было видно. Но, только выйдя из пригорода и немного углубившись в степь, можно было увидеть тёмное синее небо, плотно усыпанное маленькими звёздами. Их было так много, что было трудно среди них найти созвездия, не считая Оратора, которого в октябре всегда хорошо видно. Это небо было, конечно, не тем, что за гранью Входа. Здесь другие звёзды и другие созвездия. В марте, который в Ноксе считался началом года, Поводырь ведет из февраля Слепого. В апреле просыпается Заяц, и в мае кричит Петух. В июне Путник начинает свой путь, в июле Воин поднимает свой меч. В августе Мышь собирает последние запасы на зиму, а в сентябре Ворона начинает красть еду у малых птиц и животных. В ноябре молится Монах, в декабре поёт Бард, и, наконец, в январе за мирным небом следит Сова. Стас любил это небо. Тёмное и загадочное. Он любил ночь, холодную и бесшумную. И ветер, что дул в этих степях, гордый и могущественный. «Знаешь, Ветер…» Фэн удивленно посмотрел на Станислава. Тень давно не слышала своего истинного имени. — Ты та еще сволочь, но ты чудо. — Какие слова! — волк ухмыльнулся. — Что за ворона тебя клюнула? — Ночь.