Evil Fortress

      Амос и раньше убивал Скаута - вражеского. Парень был не самой ценной мишенью да и попадался нечасто, и убивать его не доставляло никакого удовольствия, что из револьвера, что ножом.       Убивать же Скаута своей команды... Шпион отступал так долго, как мог, но парень, уже едва ли являющийся частью их бывшей команды, был полностью лишен разума и шел вперед, не останавливаясь, и не реагируя на песок, который мужчина тщетно бросал ему в глаза.       Он отходил к лесу, где можно было найти хоть что-нибудь для своей защиты. Парня убивать он не хотел. В конце концов, системы Респавна больше нет, и этот человек умрет навсегда.       Если он уже не мертв.       Ужасные волдыри покрывали лицо, кровь заливала руки от локтя до кончиков пальцев, на правой ноге около лодыжки отсутствовал кусок кожи - такого лучше убить, чтобы не мучился.       Но сострадание никогда не было отличительной чертой Амоса. Он продолжал отходить, надеясь выбирать маршруты, по которым изуродованному телу Разведчика будет максимально трудно идти.       Лес был темным, без проторенных тропинок. Где-то у верхушек то и дело раздавались шорохи, наверное, хищные птицы, охотящиеся ночью, перелетали, выслеживая добычу.       Тело Разведчика начало отставать, и Шпион понемногу успокаивался, уже менее тревожно рассматривая пейзаж вокруг - темный и однотипный. И то, что явно выбивалось из этого однообразия - белый голубь. Птица с яркими чистыми перьями топталась на пне, не думая улетать, будто ждала тут кого-то.       Первым делом Шпион подумал, что здесь где-то поблизости голубятня, и лишь запоздало - что это может быть Архимед - любимый голубь Медика, в таком случае, он все еще не был в безопасности.       Начиная замерзать и не имея понятия, куда идти, Амос устало привалился спиной к стволу ближайшего дерева. Непроглядная тьма вокруг давила на глаза, хотя он уже и должен был к ней привыкнуть. Шумел ветер в верхушках исполинских сосен. В памяти оживали совсем недавние воспоминания о Скауте, доме и ужасной аварии. Одолевали кошмарные предположения, что Снайпер, Инженер, Пироман и мисс Полинг мертвы - вряд ли им так же круто повезло, как ему. Хотя, уместно ли тут "повезло"? Он один в лесу в мокрой одежде, без возможности развести костер, не знающий ни времени, ни сколько ждать до рассвета. И будет ли рассвет.       Дрожа с головы до ног, Шпион продолжил путь в никуда.       Сколько бы он ни шел, ему казалось, что ничего не меняется: не кончаются деревья, не светлеет небо.       Внезапно ему показался огонь где-то вдали. Остановившись, Амос пригляделся внимательнее: это действительно был огонь! Дым, едва взвиваясь, рассеивался на ветру, подкрепляя слабую веру в то, что поблизости есть люди, которые смогут ему помочь.       Закономерная усталость начала обвивать его тело, вынуждая упасть на колени перед огнем, протягивая к языкам пламени окоченевшие ладони и скидывая с плеч пиджак. На секунду ему даже показалось, что все не так плохо - по крайней мере, он жив.       Из этого беззаботного состояния его вывел звук пальбы из дробовика совсем поблизости. Амос вздрогнул, тут же поднимаясь на ноги и готовясь бежать в любую сторону.       Звуки стрельбы стали ближе, но сколько бы Шпион не оглядывался, он не мог понять, с какой стороны доносятся звуки. Казалось, они окружили его во всех направлениях.       Оружия у него до сих пор не было, а без часов и набора маскировки, который ему все равно бы не помог в этой ситуации, он был откровенно слаб.       И словно тот, кто напал на него, знал, что он чувствовал, и о чем сейчас думал... От того, чтобы быть оглушенным и, наверняка, убитым, его спасла реакция, оставшаяся еще со времен работы на Манн Ко. Откатившись в сторону, к стволу высоченного дерева, и пытаясь сообразить, что делать дальше, Шпион не успел даже подняться, как был прижат к сырой земле. - Я сожру тебя! - Прохрипело существо, скаля зубы в безумной улыбке.       Из-под каски на него смотрели два желтых глаза, а рука, кожи и мяса на которой не было, только кость, уже добралась до его бока и пальцы с острыми ногтями больно впились в кожу, царапая до крови.       Амос закричал, изо всех сил пытаясь спихнуть с себя бывшего товарища по команде.       На сей раз его пытался прикончить Солдат. Раньше они не были хорошими друзьями или приятелями, скорее, просто терпели друг друга ради общей выгоды - разногласия в команде были совсем ни к чему, но и до сильной неприязни дела никогда не доходило. Тогда почему вояка пытается прикончить его? Причем не каким-нибудь простым расстрелом или избиением лопатой, а самым мучительным способом?       Амос настолько потерялся в океане плохих ощущений, что не сразу почувствовал, как в его раскрытую правую ладонь кто-то вложил нож, очень сильно напоминающий его обычный балисонг. И, не став тратить время, желая прекратить истязание, мужчина сжал нож в руке и со всей силы вонзил его в спину бывшего товарища по команде.       Странно, что второго и третьего удара не понадобилось, значит, то, что здесь происходит, происходит по правилам Манн Ко - это был критический удар, который при обычных обстоятельствах даже близко не нанесет такой вред, максимум, оставит человека калекой, и то надо знать, куда бить.       С отвращением и остатками страха спихнув с себя тушу вояки, Амос сел на землю, глубоко вдыхая холодный, но чистый, с легкой примесью дыма, воздух. За его спиной раздались тихие шажки.