Кайл, ну пожалуйста

Кенни сидит на уроке, взгляд прикован к учителю, но если его спросить, о чём речь, он ничего не ответит. Кисть с зажатым в пальцах карандашом ритмично выбивает дробь на тетрадке, которая заглушает звук. В голове крутится одна и та же сцена по десятому кругу, уже начиная сводить с ума. — У меня есть отличная идея, — Маккормик морщится, чувствуя холодные прикосновения к синякам на лице. Ещё одной идеи ему сегодня не пережить. — Я хочу, чтобы мы попробовали кое-что новенькое. Хотя, не знаю на твой счёт, ты же у нас плохой мальчик. — Какая? — Тянуть эти его игры кошки-мышки нет больше сил. Крейг наклоняется к нему слишком близко, дышит в самое ухо, и от его шёпота становится физически больно. — В следующий раз либо ты приходишь с Твиком, либо больше никаких встреч, — тишина, которая хуже любого шума. Кенни отстраняется и смотрит собеседнику в глаза, ожидая подвоха, но там, как и всегда, сплошное задорное безумие. Нервно сглотнув, он машет головой, твердя нет. — Тогда придётся наскрести денежек на твои аппетиты. Ты ведь знаешь, что мы с тобой развлекаемся на пару сотен баксов за раз, да? Или вообще можешь слезть с наркотиков. — Выдержав драматическую паузу, он всё-таки заканчивает, — или делать то, что скажу я. К горлу подкатывает тошнота, неосознанно сжимаются кулаки. Последняя фраза прошлась по Кенни хуже любого асфальтоукладчика. Слезать? С такого бесплатного кайфа? Да, подставляться за него не было проблемой, когда ты нищий школьник, то выбор твоих заработков ограничен, это был не худший вариант. Но втаскивать в это ещё кого-то? Твика?! Ёбанный извращенец Крейг, какого хера. Он коротко кивает, вызывая на лице Такера внезапную улыбку. Изменения в его лице всегда поражают Кенни. — В том же месте и в то же время, один можешь не появляться. Ещё раз прокрутив диалог, Маккормик сокрушённо вздыхает. Это не может быть так уж сложно, верно? В смысле, Твик трясётся при виде Крейга совсем не из-за кофейного передоза, разве он не обрадуется? С другой стороны, какого ему будет соседство Кенни? И почему Маккормика вообще заботит состояние одноклассника, когда его собственная ломка волнует куда больше. Мысли о затуманенном сознании и отсутствии проблем возвращают привычную дрожь в ладони, которые Кенни сжимает и разжимает, бессмысленно наблюдая за этими движениями. А ведь он думал, что Крейг просто от него тащится, но он оказался конченным ублюдком. Ничего нового. Маккормик блуждает взглядом по макушкам одноклассников, пока не утыкается в блондинистую голову Твика. Тот периодически вздрагивает, но всё-таки записывает за учителем, пытаясь не отвлекаться. Худощавый, но скорее жилистый, потому что он вроде как занимается каким-то спортом, среднего роста, но тем не менее пониже Кенни и Крейга. И даже спустя годы его нервные тики так и не прошли, хотя Твик вроде проходил несколько курсов лечения. Маккормик ещё раз повторил себе, что его дилер больной ублюдок. Но и сам он вскоре станет не лучше.

***

— Хей, Твик! Твик дёрнулся, как от удара, глубоко вздохнул и обернулся на голос. К нему стремительно приближалась знакомая рыжая парка, а с ней и куча неприятностей, как всегда. Он огляделся по сторонам в надежде на спасительное окружение из школьников, но как назло в коридоре было непривычно пусто. — П-привет, Кенни. — Слушай, хотел спросить, занят ли ты на выходных, потому что у меня есть отличная идея, — точнее кошмарная, конченная, развратная идея Крейга Такера, от звука фамилии которого Твик едва ли не бьётся в припадке. — Я-я? Почему ты вдруг решил мне что-то предложить? — Кенни театрально закатил глаза и несильно стукнул одноклассника ладонью по плечу. — Потому что когда-то мы классно дружили, почему бы не затусить разочек? Вы ведь с Крейгом были такими ахуенными друганами, — наигранность Маккормика определённо прошла незамеченной, стоило ему произнести заветное имя. Показалось даже, что зрачки у невротика расширились от его упоминания. — К-крейг будет? — Твик замолчал, нахмурившись и стреляя глазами из угла в угол, лишь бы не смотреть на Кенни, который тоже чувствовал себя неловко. Наконец-то одноклассник пришёл к какому-то выводу, прищуренный взгляд столкнулся с недоумевающим Маккормика. — Я не понял, предлагаешь н-нам втроём встретиться? — Типа того. — Бред какой-то… — Чёрт, Твик, неужели ты не хочешь снова нормально с нами общаться? Ну не могут Стэн, Кайл и Картман тоже пойти, они в последнее время абсолютно ненормальные, а Токен и Клайд ебут на пару своих девчонок, может быть даже в одной комнате. Я не собираюсь тебя уговаривать тут, — Кенни с удовольствием отметил, как покраснел его собеседник от откровений об их общих знакомых. И на самом деле он собирался уговаривать его, вставать на колени, умолять, а если что, то даже притащить Твика в мешке насильно. К счастью, крайние меры не понадобились. — Ну ладно, д-давайте, — он улыбнулся, дрожь в его теле стала почти незаметной, Твик в принципе выглядел каким-то счастливым и расслабленным, словно его подменили. Кенни улыбнулся ему в ответ, хотя выглядел он измученно, потому что не хотел, чтобы одноклассник приходил, чтобы получил то, что не заслужил. Увы, своя шкура дороже. — Отлично, тогда у Крейга дома в субботу примерно в шесть, — Маккормик похлопал его по плечу, подмигнул и быстрым шагом пошёл к выходу из школы. От собственного актёрского мастерства тошнило и необходимо было скрыться с места преступления немедленно. Твик проводил его невидящим взглядом, уже раздумывая над тем, что же ему надеть, что бы понравилось Такеру, чем они могли бы заняться и как бы избавиться от Кенни. От разрывающего перепонки звонка на урок к нему вернулось прежнее тревожное состояние и крупная дрожь, поэтому, вскрикнув «Какой стресс!», он схватил учебник из шкафчика и побежал на урок, теребя пуговицу на рубашке.

***

Суббота. Время 17:55. Сломанное дерево неподалеку от дома Такеров, лежащее на одном боку не первый год и на котором не первый час сидел Кенни, буравя взглядом входную дверь. Конечно, это не имело смысла, сидеть тут так долго, но находиться дома было ещё хуже. Наконец-то в поле его зрения появился «третий лишний», остановился перед дорожкой, ведущей к двери, и засмотрелся на дом, в котором последний раз был давным-давно. — А вот и тыы, — излишне радостно прозвучал за спиной голос Маккормика, который приветливо стиснул Твика за бока, легко щекоча. Одноклассник отшатнулся от него, вздрогнув и вскрикнув в своей привычной манере, на что Кенни беззлобно усмехнулся. Пожалуй, это даже забавно. Его ломающая дрожь не бросилась в глаза Твику, но зато моментально была замечена Такером, открывшим дверь после вежливого звонка. Маккормик как-то виновато улыбнулся, пока его продолжало потряхивать, глаза у него запали, в целом выглядел он ещё хуже, худее и бледнее, чем обычно. Но он не один, это определённая победа над его собственным разумом и моралью. На лице у Крейга победное выражение, радушная рука пригласила гостей в дом, задержалась на плече Кенни, который зашёл последним, и развернула его к себе. — Ты молодец, — одними губами сказал он, на что Маккормик только невесело скривился, явно ожидая обещанного. Крейг же наблюдал за Твиком, который осторожно сел на диван и теперь разглядывал гостиную, стараясь не пялиться на хозяйскую ладонь на плече Кенни, моментально соскользнувшую с него. Ребята так и сидели, играя в приставку и лениво потягивая пиво, даже Твик, хоть он и умолял о кофе. В какой-то момент Маккормик даже засомневался, что Такер действительно хотел то, что подразумевал. Периодически они находили общую тему для всех троих и увлечённо обсуждали её, пусть это и оказывалась какая-нибудь замшелая сплетня. Всё превратилось то ли в затянувшуюся прелюдию, то ли в нормальный пацанский вечер, про которые Кенни уже давно и мечтать забыл. Подобные посиделки у кого-то из их четвёрки не в счёт, потому что переглядки Стэна и Картмана, Кайла и Стэна, всех троих между собой убивали любое весёлое настроение. Иногда Маккормик с досадой вспоминал, как здорово они проводили время, когда Эрик и Кайл не начали трахаться, а Стэн ещё не уломал Венди, и их отношения были романтичной чепухой. Умершее детство неожиданно всколыхнулось где-то внутри, Кенни потёр рукой в области сердца, надеясь заглушить неприятное ноющее ощущение. В висках уже начинало стучать от количества выпитого пива и усугубившейся ломки. Он специально поддался Такеру, который обыграл и его, и Твика, на чём очередная партия каких-то там гонок была закончена. Крейг сел на край дивана, сладко потягиваясь и разминая затёкшие от долгого удержания одной позы мышцы, не показывая виду, что заметил, как Твик пускал слюни на его выделяющиеся под кожей мускулы. Конечно, до качка Стэна ему далеко, но всё же тощим наркоманом он не был. Резко встав, Такер подошёл к Кенни, рывком поднял его на ноги и прижал к себе за талию, вторая ладонь уже покоилась у него на затылке, не давая пути для отступления. В этом весь Крейг, переходящий сразу к делу, не любящий объяснять и медленно подбираться к желаемому. Поцелуй у них чересчур откровенный, показушный, но настолько потрясный, что Маккормику сносит крышу. Он неосознанно вжался в разгоряченное каплей алкоголя тело, вцепившись пальцами в синюю футболку любимого дилера. Неожиданно отстранившись, Такер, как и всегда, смотрит на свою добычу с ярко выраженным превосходством, которое одновременно так бесит и при этом возбуждает. Быстро бросив взгляд на обомлевшего гостя, он сщурился и вновь посмотрел на Кенни. Может, Маккормик уже достаточно хорошо выучил его, чтобы понять без слов. Так и есть. С неохотой выпутавшись из желанных рук, Кенни с похотливой улыбкой наклонился к Твику, подцепляя его подбородок, ломая всевозможные моральные преграды и уничтожая чужую зону комфорта, но наткнулся вдруг на две вытянутые в ужасе руки. Зрачки у одноклассника были расширены так, что радужка уже едва виднелась, его била мелкая привычная дрожь, которая бросалась в глаза, он тяжело дышал, сдерживая, как ему казалось, настоящее чудовище. Взгляд его метался с удивлённого лица Кенни на, как всегда, меланхоличное Крейга. — Р-ребят, я же н-не гей, — заикаясь больше обычного, неуверенно и тихо выдавил Твик из себя, но его слова Такер воспринял так же, как и кот — писк мыши. Это подняло планку игры ещё выше. — Кенни, ч-что ты творишь? Послушный мальчик побоялся сказать нехорошие слова, как трогательно, только Маккормику совсем не смешно, так как он всё ещё нависал над Твиком, опираясь одной рукой в спинку дивана, а вторую положив на худощавое плечо. Словно мера предосторожности, хотя бежать от двух хищников всё равно не имело смысла. Но был ли Кенни хищником, вот в чём вопрос. Металлический голос Такера вдруг ударил по мозгам: — Если ты имел в виду, какого хуя блять творит этот ёбанный Кенни, то у меня встречный вопрос: какого хуя блять ты мямлишь, что ты не гей? — Потому что так и есть! Господи, какой стресс! — Искреннее недоумение, но обуревающий страх уже начал проявляться паническими нотками. Ладони Твика непроизвольно сжались в кулаки вместе с майкой Кенни, который уже не мог больше находиться в этом идиотском положении, пока одноклассник краснел то ли от злости, то ли от смущения, и избегал прямого взгляда Крейга, смотрящего на него в упор. Твика уже так трясло, что Макккормик задумался на секунду, а точно ли это его тут ломает без кайфа. Словно бы безучастно Такер закурил в собственной гостиной косяк, выпустил вверх тонкую струйку дыма и тут же сделал ещё одну затяжку, но уже подойдя ближе к двум своим драгоценным гостям и игнорируя умоляющий прекратить всё это взгляд одного из них. — Я прекрасно знаю, что ты по мне сохнешь, Твик. У меня от твоих взглядов уже дыра в спине, — он внимательно следил за тем, как трясущийся от «стресса» Твик замер и почти порвал одежду на Кенни, жалобно скрипнувшую в его пальцах. Маккормик только беззвучно матерился и, в надежде прекратить свою мышечную агонию, подлил масла в огонь: — Тем более одна его фамилия буквально заставляет тебя ломать всё вокруг, тебе отец не ввалил за разбитые кружки тогда в вашей забегаловке? — Ресницы на светло-зелёных глазах дрожали, словно пытались сдержать слёзы, но Твик умудрялся сохранять относительное спокойствие, разве что тик на левом глазу всё ещё давал о себе знать. Ответить ему явно нечего, а оправдываться не получилось бы, это совершенно не его конёк, каким бы хорошим актёром он ни был. Маккормик хотел было добавить ещё что-то, окончательно размазать и так растерянного и напуганного одноклассника, но неожиданно в его волосы вцепилась крепкая хватка, вызывая у него больной вскрик, рука оттянула назад, выгибая его в позвоночнике и ломая едва ли не пополам. Дымная марихуанная завеса окутала его лицо, а нос по привычке жадно задвигался, принюхиваясь, жаркий шёпот раздался прямо в голове: — Какая нахуй моя фамилия в этой кафешке? — И хотя Кенни знал, что его история абсолютно безобидна, ему всё равно стало не по себе от угрожающего голоса проклятого Крейга. Отвечать было особенно сложно, когда твоя голова запрокинута и горло выдаёт какие-то булькающие звуки наравне со словами. — Мы с Кайлом там сидели, я просто упомянул, что мы часто видимся или типа того, расслабься, чел, — конечно он знал, как раздражали Такера проблемы с полицией, поэтому пресечение слухов и разговорчиков, включающих его личность, всегда было под высоким приоритетом. Но ведь Кенни не сказал ничего такого. Вроде. Почти кожей Маккормик ощутил растянувшуюся улыбку на тонких и красивых губах Крейга, хотя по его мнению ничего смешного в сложившейся ситуации не было. — Подстилка треплется с подстилкой значит? — Всё предложение слилось в неуловимое для Твика шипение, которое поразило Кенни до глубины души. Такер бесцеремонно отшвырнул его на место рядом с охреневающим Твиком, который вздрогнул сначала от неуклюжего приземления по соседству, а потом от близости Крейга, поставившего колено между его ног. Крейг заменил Маккормика во всём, ставя также ладонь возле головы своей жертвы на спинку дивана, жёстко цепляя его подбородок, поднимая лицо к себе, но Твик уже не упирался, не трясся, не пытался оправдаться. Ему нравилось, что теперь это делал Такер, который смотрел секунду на его губы, а потом прижался к ним своими. От долгожданного и желанного поцелуя в голове взрываются фейерверки, убивая на своём пути страх и нервную истерию. Несмело, но всё же не до конца контролируя себя, ладони Твика заскользили по телу Крейга вместе с его футболкой, задирая её всё выше, желая избавиться от неё. Кенни всё ещё не понимал, что сейчас произошло, почему его назвали подстилкой, почему Кайла назвали подстилкой, почему Твик так тащится от больного ублюдка и почему больной ублюдок такой… больной и ублюдок? Какое-то время он продолжал только наблюдать за назревающей бурей похоти, потягивая последнюю бутылку пива, пока оба его «друга» не избавились от своих футболки и рубашки и перешли уже к расстёгиванию штанов. В конце концов, если он подстилка, то пусть хотя бы получит удовольствие от новой забавы Такера. — А как же я? — нарочито обиженно и громко возмутился Кенни, пытаясь вернуть себе прежний возбуждённый настрой. В отличие от Твика, его актёрская игра могла бы срывать оскары. На него оценивающе посмотрели блестящие от желания серые глаза Такера. Оба тяжело дышали, наблюдая за тем, как Маккормик взял из пепельницы ещё тлеющий косяк и глубоко затянулся, напоминая Крейгу их весёлый вечер с кальяном и текилой. Даже спиной Кенни чувствовал эту плотоядную усмешку. Наконец-то в голову дало от лёгкого ничего не значащего баловства (куда уж травке до тяжёлых наркотиков), но эффект всё равно приятный. Он положил выдохшийся окурок обратно, встал и стащил с себя майку, обнажая худое и истощённое тело, тем не менее пожираемое взглядом Крейга. — Иди ко мне, — едва слышно приказал Такер. Кенни подошёл к нему сзади, встретил замутнённый взгляд Твика, и всё равно недобрый от его вмешательства. Они продолжали смотреть друг на друга, когда Маккормик уверенным движением повернул к себе лицо Крейга, наклонился к его влажным от чужого поцелуя губам и издевательски прошёлся языком по нижней. Ладонь Такера легла ему на шею, легко поглаживая и твердо не отпуская, он углубил поцелуй, жадно кусая и наслаждаясь податливостью Кенни. Твику явно был не по душе новый расклад, поэтому, устроив руки на плечах Крейга, рывком вернул его себе, целуя может не так профессионально по-шлюшьи, но достаточно страстно и по-девчачьи. Твик сам по себе мужская версия девчонки, по крайней мере в поведении точно. Чего стоит эта глупая ревность. С ухмылкой Кенни пристроился сзади к Крейгу, обнял его за талию, поцеловал в шею, оставляя свои красные метки не только на ней, но и на плечах рядом с царапающими коготками Твика. Попробуй тут не царапаться, когда ты нервно сгрызаешь свои ногти и они похожи на заточенные лезвия. Такер, собрав всю волю в кулак, заставил себя остановить эти затянувшиеся ласки и убрал ладонь Маккормика с выпуклости на своих штанах, потому что кончать на Твика так он определённо не планировал. — Оба. Марш. В спальню, — от этой строгости Кенни уже готов течь, как сучка. А уж наличие кровати вместо гаражного дивана превратило всё происходящее едва ли не в фантастический прекрасный сон. Сам он стремительно взбежал по лестнице, на ходу расстёгивая джинсы, пока сладкая парочка продолжала свои игры всю дорогу до постели, вжимаясь в любую доступную поверхность. Когда Твик упал в объятия Маккормика, который тут же не скупился на пару ласковых поцелуев где-то за ухом и нежный шёпот, как больно ему будет, Крейг уже бесцеремонно избавлял своего мальчика от ненужной одежды. Спустя пару секунд до замутнённого сознания дошло, что в почки ему упирается стояк Кенни, а не что угодно, ну пожалуйста, другое. Бежать поздно, сам он уже выглядел также. Всё ещё крепко удерживаемый Маккормиком, Твик начал понимать (неужели?), к чему всё шло. — Господи, божечки, какой стресс! Я этого не вынесу! — почти жалобно взвизгнул он, сделав попытку вырваться. Впрочем, попытки оказались пустой тратой энергии. Над ним уже стоял со своей фирменной ухмылкой Крейг, вытягивающий из своих джинсов ремень. И почему-то это зрелище перестало пугать Твика, наоборот он залился краской, понимая, что его возбуждение только растёт и это видно всем. Такер бережно раздвинул его подрагивающие коленки, устроился между ними и провёл прохладными пальцами вдоль члена Твика, задержавшись на головке, из которой уже подтекали белёсые капли. — Такой стресс, не правда ли? — Его улыбка так меняла вечно хмурое лицо, что Твик не ответил, с обожанием запоминая каждую новую чёрточку этого непривычного выражения. Крейг заставил его обнять себя одной ногой, смещая при этом свои холодные пальцы так низко, что бедняжка Твик выгнулся всем телом, инстинктивно желая вырваться. Снова бесплодная попытка, только обжигающая ладонь Маккормика закрыла ему глаза, а вторая прошлась по траектории от ключицы до паха, обхватывая член кольцом. Он замер и в ожидании наблюдал, как Такер вошёл во вздрагивающего от неожиданных прикосновений Твика и начал медленно двигаться, преодолевая сопротивление мышц. Теперь уже и Кенни принялся за свою излюбленную работу — дрочить однокласснику. Сам он уже был готов кончить от одного вида, как Крейг трахал кого-то, от его сосредоточенного серьёзного красивого лица, от резких толчков. Их взгляды встретились и на лице Такера расплылась эта неуловимая улыбка, согревающая Кенни где-то очень глубоко в его гнилой душе. Твик в его руках дёргался и выгибался, но уже от наслаждения, а не от невроза или ужаса. Его стоны оглушали. Недолго подумав, как бы и ему получить толику удовольствия и ласки, Маккормику пришло в голову слегка поменять положение. Он аккуратно выполз из-под Твика, уложив его полностью на кровать, но всё ещё умудрившись не убрать ладонь с его глаз. Теперь Кенни сидел на коленях и боком к Крейгу, подставив член к раскрытым, жадно ловящим воздух губам Твика, который послушно обхватил ими головку, наобум заработав языком, потому что в голове его всё смешалось и соображать он давно перестал. Маккормик убрал ладонь, возвращая Твику зрение, погладил его по спутанным волосам, с трудом сдержав стон от касания особо нежного места. И его затея понравилась не только самому Кенни, но и Такеру, который полностью вошёл в своего мальчика, наклонился к нему, лишая себя точек опоры и цепляясь пальцами за его плечи, и вместо поцелуя также прошёлся языком по всей длине члена Кенни. Последнему перехватило дыхание от двух одновременно ублажающих его парней, рука неосознанно зарылась в тёмные волосы, сжимая кулак вместе с прядями, заставляя Крейга стонать то ли от боли, то ли от удовольствия. При этом он возобновил движение, ускоряя темп, уже почти сведя Твика с ума, не прекращая пытаться поцеловать его через преграду в виде члена Маккормика. — Блять, Крейг, что ты творишь, — на последнем издыхании прошипел Кенни, заставляя Такера выгнуться навстречу его губам, смазанному и мокрому поцелую с его собственным привкусом. Что-то невероятное. От нахлынувших эмоций внутри уже было тесно, жарко, странно и неимоверно круто. На миленькой мордашке Крейга снова расцвела улыбка. — Давай слегка сменим позы, — ухмылка на его лице стала шире, он схватил Кенни за руку и, выпрямляясь, подтащил его к краю кровати. Недовольный тем, что его член снова остался без внимания, Маккормик злобно фыркнул, с трудом поднимаясь на затёкшие ноги. Такер легко в последний раз глубоко вошёл в Твика, вышел, не уходя далеко, и подтащил к себе Кенни, обнимая его сзади, кусая в шею до искр из глаз. Намёк был понят. Возможно, если бы от происходящего Твик не ушёл в мир бесконечного удовольствия, он бы заметил, что его трахает уже другой человек, но он не обратил на это никакого внимания, продолжая умолять ещё и ещё Крейга. Самого же Маккормика растягивали холодные пальцы, насаживали на себя, послышался звук рвущегося пакетика. Ну конечно, как трахать девственничка Твика, так можно и без презерватива, а его — так только с ним. Не то, что бы обидно, в этом есть смысл, Кенни и сам не знал, подхватил ли он что-нибудь от своей многочисленной клиентуры. Хозяйская рука на плече толкнула вперёд, наклонив под небольшим градусом, и когда он наполовину вышел из Твика, то почувствовал, как в него наполовину вошли сзади. Это было настолько странно и непривычно, что на секунду Маккормик потерялся во времени и пространстве. Ощущение наполненности только усиливалось, его снова толкнули вперёд и он так же заполнил Твика, издавшего протяжный стон. Такого он никогда не делал, даже за большие деньги, а тут за бесплатно и даже свой подарок он так и не получил. Как бы Кенни теперь не двигался, он всё время был и в одном, и на другом, превратившись в единственного активного участника оргии, поскольку и Крейгу, и Твику было кайфово просто стоя и лёжа. Такер перехватил ногу Твика, положив его лодыжку на своё плечо, запирая Маккормика в этой клетке на замок. Они так и продолжали, почти сливаясь в одно существо с тремя парами ног и рук, заходясь в предоргазменных судорогах и захлёбываясь в стонах. Первым кончил Кенни, не в силах больше сдерживаться, будучи зажатым между двумя парнями. Он всё-таки не решился излиться прямо в Твика, поэтому покрыл спермой его плоский живот и подрагивающий от перевозбуждения член. Теперь распятому под обоими своими новоиспечёнными любовниками была необходима разрядка, которую Кенни по-дружески оказал своей рукой, доведя Твика до первого в своей жизни крышесносного оргазма. Крейг же не стал изменять своим традициям, даже стоя умудряясь вытрахать из Маккормика остатки сознания, перекрывая ему кислород одной своей железной хваткой, прекрасно зная, какие тёмные следы останутся от его вжатых в плоть пальцев. Только когда Кенни уже и хрипеть перестал, вовсю подмахивая Такеру, чтобы сосредоточиться только на его комфорте, Крейг соизволил кончить, не гнушаясь, в отличие от Маккормика, чужой задницы (спасибо презервативу). Все трое теперь лежали рядом, пытаясь отдышаться. — Ахуеть, — хрипло выдохнул Кенни, касаясь пальцами свежих отметин на шее. — Я не ожидал, что получится настолько круто, — в тон ему шёпотом отозвался Крейг, думающий о том, сколько отсыпать своему любимому наркоману за такой отличный вечер. И только Твик ничего не сказал, потому что попросту отрубился. Как-то о нём забыли оба главных героя их маленькой оргии. Такер ехидно отметил, что только его никто сегодня не выебал, на что Кенни игриво ущипнул его за ляжку, предлагая изменить ситуацию, за что получил лёгкий щелчок по носу. — Нет уж, в отличие от вас двоих, я редко выбираю позу снизу, — Крейг неохотно поднялся, желая поскорее разобраться с деловой частью вопроса. Он вышел из комнаты, ничуть не волнуясь по поводу своей наготы. Пока его не было, Маккормик успел быстро ополоснуться в душе, найти часть своей одежды в спальне и напялить на себя. Увы, но футболка и толстовка валяются внизу. Такер заглянул в комнату и шёпотом подозвал его к себе, после чего повёл за собой в гостиную. Ему всё ещё было похер на то, что он голый, единственное усилие, которое было сделано, это снятый и выброшенный презерватив. — Держи, ты сегодня заслужил, — у Кенни глаза блеснули от вида двойной порции драгоценного порошка. — Ты блять шутишь, чел, — несмотря на сомнения он вцепился в пакетик, как в самое дорогое в своей жизни. Такер взъерошил его светлые волосы и погладил по скуле, с ухмылкой разглядывая свои фиолетовые следы на худой и бледной шее. Отличная работа, как всегда. — Хороший мальчик, но теперь лучше вали, пока сам не отрубился, я хотел бы остаться со своей куколкой наедине, — что-то внутри Маккормика сжалось от этих слов, но он только показательно равнодушно пожал плечами, нашёл свою верхнюю одежду и быстро замуровался в привычный капюшон. Ему действительно захотелось лечь спать на этот проклятый диван и никогда не просыпаться. На прощание Такер подарил ему полный нежности и заботы поцелуй, которого Кенни никогда ещё не получал ни от него, ни от кого-либо в своей жизни. Ошарашенный он вышел за дверь, которая тут же захлопнулась. В голове до сих пор не уложилось, что он только что участвовал в гейском тройничке, снова может долбить, ещё болит задница, его назвали подстилкой, а он ревнует своего дилера к ебаному Твику. Очень тяжелый вечер, уже переходящий в ночь. Какого хера Кенни должен был в такое время добираться до дома, когда этот невротик преспокойно нежился с Крейгом в одной постели? Проходя мимо церквушки на окраине, уже недалеко от дома, он услышал где-то рядом истошные вопли. Из кустов на него вдруг кинулся мужик не самого лучшего вида, схватил за грудки и, брызжа слюной, продолжал орать что-то нечленораздельное, сбив Маккормика с толку. — Мы умрём! Завтра конец света! Покайся, грешник, покайся! — Глаза были болезненно воспалены, заметно даже в темноте, от грязи на руках останутся следы на одежде, эта мысль заставила Кенни поморщится. Он отпихнул психованного от себя, но тот не прекратил голосить, действуя на нервы. — Смерть уже рядом! Бог устал нас любить, он хочет нас уничтожить! Каждого! Каждого из нас! Грешникам нет места в раю, но мы умрём, мальчишка, мы все умрём, — незнакомец зашёлся в неистовом смехе, схватил себя за волосы и упал на колени. Его слова подействовали на Маккормика, как красная тряпка на быка. Грешник. Нет места в раю. Умрём. Смерть? Он наклонился к мужчине, запустив пальцы в сальные пряди, откинул его голову, как с ним делал Крейг, и посмотрел в больные глаза, не встречая там признаков рассудка. — Мы нихуя не умрём, мужик. Мы будем жить так долго, как нам отведено, ясно? Не будет завтра конца света, как бы ты этого ни хотел, не будет завтра ничего другого. В раю для нас нет места, потому что рая всё равно нет. И Бога тоже нет. Ебал я его, ебал я Смерть, ебал я всё это. Взгляд незнакомца неожиданно прояснился, сухие губы растянулись в неприветливой, страшной улыбке. — Ты, — он ткнул в грудь Кенни пальцем, не обращая внимания на сжатые в чужом кулаке собственные волосы, — ты грешник. Ты не нравишься Богу, он тебя ненавидит. Он расправится с тобой, он уже это делает. Маккормик замолчал, отпустив мужчину и отстранившись. Воцарилась долгожданная тишина, но она не приносила облегчения. Он уже это делает? Откуда этот гниющий заживо бомж знал что-то о Кенни? Какое его дело? Бог не расправится с ним, потому что Маккормик отлично справлялся с этим сам. Его взгляд вернулся к стоящему перед ним на коленях незнакомому психопату. Он часто поморгал, а потом резко, неожиданно даже для самого себя, заехал ему коленом по лицу и продолжил бить его ногами, когда тот, вскрикнув, завалился на бок. Вся злость, всё бешенство, вся ревность и агрессия выплеснулись в ту минуту. Кенни не был уверен, жив ли ещё проклятый любитель Бога, но ему было наплевать. Усталость затмила всё вокруг, он не заметил окровавленных носков ботинок, не заметил, что дома никого нет, стоило наконец до него добраться. Уткнувшись носом в подушку, он достал из кармана заветное счастье, резво для полусонного убийцы снюхал дозу. Всю ночь Кенни не смыкал глаз: хохотал, бился в истерике, ломал вещи, плакал и смотрел в потолок. Он разрушит себя. Уничтожит. Богу не надо напрягаться.