Тринадцать

      Кора находит в себе силы жить, взламывая чужую машину на парковке и, злобно откидывая отросшие волосы за плечи, прожигает визжащие шины о расплавленный калифорнийским солнцем асфальт. Это не Бикон-Хиллз, где жара смехотворна и коротка, как день в начале Йоля, нет; в Эл-Эй свои правила и свои понятия. (Кора открестилась от них всех именно в момент выбора тачки: ей хватило трёх секунд, чтобы по запаху найти "порше" модельного скаута, вещавшего что-то о славе и деньгах, и две минуты, чтобы бесшумно проскользнуть на прогретую яркими лучами терпко пахнущую кожу) (она уверена, что Стайлз был бы доволен результатами; возможно, он бы прищурил свои янтарно-коньячные глаза, многозначительно цокнул языком, дёргая углом рта, хлопнул бы по плечу, но Кора запрещает себе мысли о Стилински, и даже не потому, что больно, нет; просто боится затереть воспоминания до дыр и однажды попросту не найти его в них) Хейл смеётся, прикрывая глаза и отпуская руль: ветер путает тяжёлые, местами выгоревшие до глубокого медного перелива пряди, шумит в ушах мчащейся по артериям кровью, ласкает лицо. Кора хвалит себя за сообразительность: угнать тачку с откидным верхом определённо было хорошей идеей, Дер-Дер тоже бы непременно оценил. На мыслях о брате она распахивает глаза, и злые внезапные слёзы катятся по щекам, оставляя солоноватый привкус и разводы. Чёртов город. Чёртова стая. Чёртова жизнь. Кора знает, что они отдали свои жизни ради неё; что осознанно заплатили эту цену, приняли свою судьбу едва ли не с улыбкой. (она никогда не забудет того, как в ночь перед битвой Стайлз уселся у её ног, откинул голову на бедро, закрыл глаза и спокойно сказал: — и встретил он Смерть как давнего друга, и своей охотой с нею пошел, и как равные ушли они из этого мира* Кора тогда молча запустила пальцы в его отросшие волосы, пытаясь утешить, хотя они оба знали, что в утешении нуждается именно она, и просидели так до поздней ночи, пока Дерек не разогнал их спать) — Это всё сон, — внезапно говорит она, глядя прямо перед собой, и тут же оказывается в осеннем дождливом лесу. Листья шуршат под ногами, прилипают к подошвам кед, холодные капли закатываются под воротник, посылая мурашки вдоль позвоночника. — Ты не отсюда, — внимательно её разглядывая, медленно произносит Стайлз. У него пустой взгляд и пустые предплечья — это неправильно и не в правилах Кориной жизни; их Стайлз забит магическими татуировками как холст Ван Гога — красками, поэтому она осторожно кивает, задавая вопрос: — Я сплю? — Возможно, — легко пожимает плечами Стилински, приближаясь к ней. — Это не ты! — внезапно выкрикивает она, отшатываясь, заваливается на спину, но вместо влажных листьев падает в золотистый песок. — Вставай, — улыбается ей Дерек, протягивая ладонь, но Кора не верит, отползая дальше. — Это всё сон, — шепчет она, облизывая губы. — Глупый, дурацкий сон! — Правильно, — кивает внезапно появившийся Стайлз, прикладывая ледяные ладони к её вискам. — Молодец, девочка; ты разгадала главную загадку. Кажется, пришла пора вернуться. Кора в ужасе зажмуривается, а когда отрывает глаза, — оказывается в темноте. — Кричи, — шепчет голос друида. — Если тебе страшно — кричи, милая. Хейл послушно срывается в так похожий на Лидию ультразвук.

***

— Господи, — облегчённо шепчет Дерек, до боли стискивая её ладонь. — Боже мой. — Ты нас здорово напугала, — измученно улыбается Стайлз, ласково проводя ладонью по её волосам. — Этот мудак тебя сильно задел, пришлось повозиться. У Стилински под глазами — синяки глубокого фиолетового оттенка; резко очерченные скулы и почти синеватая бледность выдают то, что он давно не спал. Кора слабо улыбается, вспоминая последние события: прилетевший под рёбра отравленный нож, испуганные глаза эмиссара, злобный рык брата, застрявший в горле Лидии крик. Это была обычная стычка, едва не стоившая ей жизни, и младшая Хейл прикрывает глаза, успокаивая сердечный ритм. — Я еле пробился, — тихо говорит Стайлз, продолжая гладить её по волосам. — Не хочешь рассказать, что ты там видела? Его голос привычно обволакивает, даря тепло и чувство защищённости, Дерек улыбается, смаргивая внезапные слёзы и шепча друиду "спасибо", на кухне шумят голоса, — и Кора знает, что они уже в курсе её пробуждения, потому что по стайным связям — бурная радость и счастливое облегчение. Она смеётся, прикрывая глаза, и начинает сначала.       В этот раз она точно знает, что этот мир — правильный.