Пепел невозможного

      Сакура сидела напротив него за кухонным столом, низко опустив голову. Она дрожащими руками обнимала чашку с чаем, отчего её ногти позвякивали по стеклу. Он чувствовал себя не менее зажато, не зная с чего начать разговор. Он понимал, что действия Саске не носили оскорбительный характер, тот лишь самым быстрым способом поставил Сакуру перед фактом. После Учиха ретировался, приняв душ и, наконец, одевшись, оставив на него объяснения. Но то, что в глазах Саске казалось плёвым делом, из него едва ли не вынимало в душу. Проблема крылась в том, что он считал, что Сакура симпатизирует Саске, во всяком случае, она всегда отзывалась об Учиха с уважением. Теперь казалось: он перед Сакурой виноват, а ещё ему было безумно стыдно, что она застала его в неподобающем виде.       Последние новости, пусть и подробно, но нервно он до Сакуры уже донёс, лишь о себе и Саске прошёлся вскользь. С запозданием он сообразил, что Саске не рассказал ему самого главного: как он его нашёл и почему сам занялся «лечением». Сейчас эти вопросы оказалось некому задавать, а ответы весьма пригодились бы. Именно поэтому он терялся и не находил нужных слов, чтобы по-настоящему объясниться с Сакурой, добиться от неё понимания.       - Наруто-сенсей, - Сакура начала первой, тихим невыразительным голосом, бегло на него взглянув, - надо же, как я могла забыть ваше имя. Ума не приложу… Я чувствую ваши переживания, - созналась она, - но вы зря беспокоитесь. Это, конечно, слишком неожиданно… вы и Саске… Но я могу понять…       Сакура суетливо прикусила губу, однако быстро опомнилась и сделала жадный глоток чая.       - Сакура… спасибо… - неуверенно отозвался он, чувствуя возрастающую нервозность и ощущение вины.       - Вы знаете, чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что в итоге облегчение получу я, - сказала Сакура почти уверенно, а он напрягся, не представляя, к чему она клонит. – Я раньше боялась вам рассказать, думала, вы осудите, хотя в глубине души осознавала, что это не так, - Сакура мимолётно вздохнула, но нашла в себе силы продолжить. – Мы почти это не обсуждали, однако я замечала, что вы хотели бы видеть меня с мужем и детьми. Наверное, потому что сами когда-то всё потеряли… Не знаю… Так вот, я не могла выйти замуж и вовсе не из-за работы. Наруто-сенсей, - Сакура, не замечая, смотрела не него с опаской, - мне женщины нравятся, - тем не менее, смело закончила она.       Он ожидал чего угодно, только не такого признания, оттого сразу выдохнул с облегчением.       - Вот глупенькая, - он нежно потрепал Сакуру по ладони. – Столько лет напрасно промучилась. Да разве я возражал бы…       Сакура, не утерпев, всхлипнула, и он встал, чтобы её обнять. Она снова была его маленькой девочкой, которая не справлялась с проблемами.       - Люби, кого хочешь, главное будь счастлива, - ласково сказал он, целуя Сакуру в макушку.       Сакура долго плакала в его объятиях, пока из неё вместе со слезами не вытекла боль. Когда она успокоилась, они снова сидели напротив друг друга, медитируя над остывшим чаем, каждый погружённый в себя.       - Я со своей ассистенткой встречалась, можно сказать серьёзно, - с горькой улыбкой поделилась Сакура. – Она погибла, а я даже не смогла её толком оплакать.       - Не кори себя, - убеждённо откликнулся он. – Иногда боли слишком много, что к ней незаметно привыкаешь, - вспомнил своё прошлое.       - В медцентре я познакомилась с другой. Мне кажется, она мною интересуется, - в голосе Сакуры больше не звучало душевного надрыва. – С учётом всех обстоятельств, я рискну попробовать.       - Да, - поддержал он. – Однако не забывай: и тебе, и ей рано или поздно придётся рожать, и, боюсь, не от одного мужчины.       - Я понимаю, - Сакура смиренно опустила голову. – К тому же я ничего не имею против детей, а искусственное оплодотворение решит основную для меня проблему.       - Знаешь, будь это возможно, я с радостью стал бы отцом твоих детей, - серьёзно заявил он. – Никогда в себе не сомневайся. Ты потрясающий человек.       - Спасибо, Наруто-сенсей, - Сакура посмотрела на него увлажнившимися глазами. – Я вас тоже очень люблю.       Она вскоре ушла, ничего не спросив про них с Саске, а он долго сидел на кухне, слушая барабанящий об стекло дождь. Жизнь шла своим чередом, и, кажется, всё-таки зацепила и его.       Саске заявился без предупреждения вечером и первым делом зажал его в углу коридора. Он не угомонился, пока не добился своего, заставив взять себя, используя стену, как опору.       - Ты сексуально озабоченный маньяк! – обвинил он, как отдышался, лихорадочно поправляя на себе одежду.       - Мне нужно было подзарядиться, - невозмутимо отозвался Саске, спокойно натягивая штаны. Учиха без приглашения направился на кухню и бесцеремонно заглянул в холодильник. – Как-то вы спрашивали, как мы отдыхаем и развлекаемся, так вот, это и есть ответ. И стресс снимает, и напряжение, плюс удовольствие получаешь, а секс с тобой вдобавок прибавляет сил. Неужели не заметил, что сейчас ты полон энергии? – спросил Саске, доставая оставшиеся с обеда бутерброды и включая чайник. – Будь добр, позаботься в следующий раз о пропитании.       - Ты что собираешься со мной жить? – поразился он, одновременно прислушиваясь к себе, с удивлением подмечая своё отличное физическое состояние. - Мы, вроде, данный вопрос не обсуждали, а я, знаешь ли, привык, что моё мнение учитывается.       Саске по-хозяйски налил две чашки чая и достал из шкафчика сахар.       - Что тебя не устраивает? – вопросительно взглянул на него. – В постели мы совместимы, а в быту я не прихотлив. Если для тебя остро стоит тема уборки и готовки, могу взять это на себя.       - А твои длительные отлучки? – он не собирался Саске уступать, хотя по опыту знал, что его дело проигрышное. Учиха его выбрал, а своего тот никогда не упустит. Конечно, в предложении Саске не было ничего оскорбительного и унизительного, тот даже пытался договориться на свой манер, но начинать запросто жить с человеком, о котором он, по сути, почти ничего не знал, не хотелось. Ему требовалась, прежде всего, стабильность и уверенность в завтрашнем дне, иначе он не сумел бы пустить Саске в своё сердце, а сожительствовать ради удобства или других каких-либо причин было против его природы.       - А что с ними? – вопросом на вопрос ответил Саске, с чисто царской аккуратностью откусывая бутерброд.       - От кого ты будешь там подзаряжаться? – резче, чем хотелось бы, сказал он. – В жизни не поверю, что с твоими запросами ты выдержишь несколько дней…       - Верно, - согласился Саске, не дав ему договорить. – В таком случае, ты будешь меня сопровождать.       - Я не ручная собачонка, чтобы повсюду за тобой таскаться, - рассердился он. – У меня тоже есть свои неотложные дела.       - Наруто, к чему такая агрессия? – осадил его Саске, с неодобрением хмурясь. – Ничего непристойного в моих словах нет. Мы всегда относились друг к другу с уважением.       От такого признания ему стало неловко и даже стыдно на собственную вспышку гнева. Саске действительно не давал ему повода для обид. Их взаимоотношения на современный лад считались партнёрскими.       - Ты просто должен выбрать: быть со мной всегда или мириться с наличием у меня других любовников в твоё отсутствие, - веско добавил Саске. – Мне знакома категория «верность», однако вынужденный секс вовсе не означает измену.       Это заявление требовало серьёзных размышлений, потому он не сразу отреагировал, взвешивая услышанное и примеряя к нему собственные принципы.       - Тебе больше может понравиться кто-то другой, - наконец, выдал он, как оказалось, свои самые серьёзные опасения – потерять. Ему невыносима была сама мысль о возможной боли. Однако, отдавая себе отчёт, что это своего рода трусость, он никак не находил в себе силы начать всё заново.       - Может, - не оспорил Саске. – В таком случае, мы расстанемся, - сразу предупредил. – Но это логика холодного рассуждения, которым я руководствуюсь, - глаза Учиха загадочно блеснули, непроизвольно заставив его распрямить поникшие плечи, - и эта логика не всегда оказывается права. Иногда я прислушиваюсь к тому, что раньше называлось интуиция, и вот она мне упорно твердит, что вкуснее тебя я никого не встречу.       Он вскинул на Саске изумлённый взгляд, не представляя, как оценивать последние слова.       - Звучит устрашающе, - поёжившись, проговорил он.       Саске усмехнулся:       - Бойтесь своих желаний. Наруто, я достаточно смел, чтобы не бояться и нести за них ответственность, - заверил он. – Хватит пустых препирательств, - Саске поднялся. – Я снова тебя хочу, так что давай лучше займёмся чем-то более полезным.       По его самоуверенной позе сразу становилось понятным, что никакие возражения не принимаются.       Только утром он смог задать Саске насущные вопросы, пока они торопливо собирались по делам.       - Я тебя тогда искал, - просветил Саске. – Специально приходил в ваш поисковый центр с заданием. На месте тебя не оказалась, и твои подтвердили, что связь с тобой будто оборвана. Так я догадался, и направился сначала сюда. Скажу прямо, мне повезло, что приступ застал тебя дома, иначе могли быть проблемы.       - Почему повезло? – не понял он.       - Где ты очнулся после трансформации? – вместо ответа спросил Саске.       Он отчётливо помнил не только место, но и первые свои ощущения:       - В тёмном узком углу. Долго из него выбирался…       - Сопоставив данные, мы определили, что все тогда забивались в разные щели, словно пытались спрятаться. Точно так же ты повёл себя и в этот раз, выбрав убежищем, за неимением лучшего, шкаф.       - В укромные углы, говоришь… - задумчиво протянул он. – Похоже на то, что мы стремились вернуться в материнское чрево.       - Не плохая ассоциация, - взвесил Саске. – Логику нашего поведения в той ситуации, пожалуй, мы никогда не узнаем, но твоя идея не лишена смысла.       - Нашёл меня, ладно, - продолжил допытываться он. – Сам почему мной занялся?       - А что тут такого? - равнодушно поинтересовался Саске. – Раз я присутствовал, зачем кого-то другого отвлекать?       - Романтик из тебя, как из меня балерина, - хмыкнул он, подмечая, что не обижается.       - Предпочитаю правду обману, - сухо подметил Саске, на что он ответил:       - И если бы тебе не понравилось заниматься со мной этим самым…       - Сексом, Наруто. Называй вещи своими именами, - перебил Саске. – Да, никакого продолжения не было бы, но с учётом твоего бессознательного состояния ты не почувствовал бы ущерба.       - Нет, ты всё-таки робот, только говорящий, - покачал он головой, впрочем, не ожидая от Саске никакой реакции. – Задание какое? – вернулся к началу разговора, про себя решая, что его устраивают полученные объяснения. Он не мог требовать от Саске быть не собой, вдобавок, теперь чувствовал, что и сам меняется, и ему упорно не верилось, что в худшую сторону.       - Микото недавно вспомнила, что у меня есть старший брат, - рассказал Саске без каких-либо выраженных эмоций. – Его зовут Итачи и ему двадцать один год. На момент эксперимента он стажировался за границей. Согласно возрасту его трансформация прошла по моему типу, что объясняет отсутствие памяти. С учётом нашей генетики его гибель исключается. В общем, цель тебе ясна, и для ускорения процесса спешу сообщить, мы наконец-то готовы запустить интернет-связь, однако пока только для учреждений.       - Хорошая новость, - воодушевился он. – Я и про твоего брата и про интернет. Это на самом деле здорово поможет.       - Ладно, мне пора, - Саске собирался вылететь прямо в окно. – В обед меня не будет. Что приготовить на ужин?       - Не надо, брось, - смутился он, ощущая прилив крови к щекам.       - Питаться в любом в случае нужно, - чёрство возразил Саске.       - Ну, тогда рамен, - едва ли не заикаясь, попросил он. – Только его готовить не надо, кипятком залить на пару минут… вот…       - С этим ты и без меня справишься, - отрезал Саске, немного раздражённо. – Раз не можешь решиться, я выберу сам.       Как всегда Саске оставил последнее слово за собой, молниеносно вылетая в окно. Хотя он тоже мог так спуститься, без лишних раздумий предпочёл выйти через дверь. В коридоре наткнулся на настенное зеркало и несколько секунд изучал себя.       - Да, Наруто, что-то ты заметно поглупел, - проговорил он своему отражению, однако его полные жизни синие глаза отвечали с лукавой искоркой.       Два года спустя он по-прежнему был с Саске, и их отношения воспринимались как само собой разумеющееся. Саске не стал более эмоциональным, всё также походил на техническое совершенство, а не на человека, но с ним он чувствовал себя легко и непринуждённо, свободно. Они не ругались, не выясняли отношения, и повседневная жизнь помимо секса в большей степени казалась партнёрством, нежели семейной. И его всё устраивало, оттого заглядывая наперёд, он уже не представлял, что Саске куда-то от него денется.       Они не расставались, хотя однажды, когда только Саске решил за них двоих, кем они будут друг другу, он ему устроил своеобразную проверку. Отпустил на неделю Саске на материк, а сам отговорился делами. Ему хотелось выяснить, каким Саске вернётся и вернётся ли вообще, сможет ли он после всего спокойно принять факт наличия у любовника других связей. Умом он понимал, что действует малодушно, однако его мечущееся сердце не давало ему передышки. Он обязан был знать, что из этого выйдет, хотя самый оптимистичный результат не давал ему никаких гарантий. Не то, чтобы он Саске не верил, он не верил в себя, в свою необходимость и значимость для Учиха. Поэтому и экспериментировал с собственными чувствами, играя себе на нервах.       Саске вернулся, как никогда требовательный и жадный до секса, и рассказывал ему о совещании в детальных подробностях, советуясь и в какой-то степени ища одобрения. Так он понял, что Саске по нему соскучился и тоже ждал встречи. Открытие принесло ему несравнимое облегчение и чёткое осознание собственной неправоты. После этого он сделал над собой определённые усилия и прекратил вытаскивать страхи из глубин разума, к Саске перестал цепляться, просто приняв того каким есть.       Постепенно его осенило, и он поспешил поделиться с Саске:       - Я вот думаю, что мы все умерли при трансформации и заново родились. Лишь память осталась как наказание.       - Назидание, - поправил Саске. – Чтобы мы не наделали тотальных ошибок.       - Творец, несмотря ни на что, любит своих детей, - развил он свою мысль. – Такое ощущение, что он сжалился над невиновными и исправил то, что натворили не самые глупые с точки зрения интеллекта люди. Если рассудить, не безнадёжные вышли конечные результаты, и, многое потеряв, мы в определённой степени стали чище.       - Мы со своей стороны претерпели полную психологическую перестройку, - поддержал его Саске. – А что касается вас, то и без всяких статистических данных становится очевидным, что выжили не только самые здоровые, но и самые достойные.       - Кроме безвинных младенцев… Как тут не подумаешь о судном дне, - пробормотал он. – Проблема лишь одна: очнулись мы вовсе не в раю. Одному богу известно, когда мы со всеми проблемами управимся…       Он не преувеличивал тогда, однако подзабыл старую пословицу: «Глаза боятся, руки делают». Новый мир строился поэтапно и очень продуманно, без спорных новаторств. Через два года ему жизнь казалась более-менее упорядоченной. Больше не возникало перебоев с подачей воды и электричества, заработали промышленные предприятия и некоторые досуговые центры, открылись новые школы. Дети родились, правда, незапланированные, зачатые исключительно естественным путём. Первые малыши сразу решили задачи современной генетики, показав, что наследуют все признаки от матери.       - Это справедливо, - заключил он. – Женщина носит дитя под сердцем долгие девять месяцев, да к тому же воспитание ложится на её плечи.       Саске со свойственным ему рационализмом принял данный факт как должное. Более того, он и с Сакурой, к взаимному удовлетворению, успел договориться, что её первый ребёнок будет от него. Сакура, как рассказывала, начала жить с другой, к которой ей пришлось переехать. Она пока работала в школе, но не в самых отдалённых планах стояло восстановление необходимого ей исследовательского центра.       Вопрос о своём отцовстве он не поднимал, впрочем, предчувствуя, что Саске, не спрашивая, решит за него. Связь любовника с воспитанницей через ребёнка его нисколько не смущала, он даже радовался за Сакуру, что она нашла достойного кандидата. Вообще его сейчас мало, что смущало, в том числе обилие гомосексуальных пар, которые приходилось принимать как данность этого времени. Молодые люди, как и он с Саске, представляли два вида, потому город перемешался, и перестали существовать раздельные районы.       Пары выглядели стабильными, однако никто не спешил регистрировать брак, в том числе и новоиспечённые родители. Наличие детей их без сомнения сближало, а также сексуальная привязка, но что-то им мешало узаконивать отношения. Из других, вопреки его опасениям, получились нормальные родители: ответственные, дисциплинированные и заботливые. На его взгляд, не хватало эмоций с их стороны по отношению к ребёнку, но те, по крайней мере, добросовестно выполняли свои обязанности.       А вот редкие свадьбы между своими случались, и их, несмотря ни на что, старались отпраздновать весело. Да и супружеские пары из своих тоже не торопились расстаться, вот и родители Саске держались друг за друга. С ними он познакомился, когда нашёлся Итачи, и произошло это быстрее, чем ожидалось. Саске ни в чём не преуменьшил, полагая, что его старший брат тоже займёт лидирующее место, что и случилось. На момент трансформации при Итачи не было документов, потому он, как очнулся, взял себе новое имя. Однако после вернулся к прежнему, подчёркивая свою связь с Учиха, хотя на семью в привычном понимании они мало походили. Это выглядело ещё более дико, чем семьи остальных, но и родители, и дети в равной степени старились сохранить старые узы.       На лабораторию наткнулись случайно, скорее, на её обломки, и здание разрушилось вовсе не в ходе эксперимента. Специалисты других долго восстанавливали данные из уцелевших компьютеров, и после их расшифровки смогли сделать предварительные выводы. Лабораторию уничтожили по приказу бомбардировками сверху. Вероятно, кто-то напугался возможных последствий, и решил избавиться от угрозы силовым методом. Имя виновного установить не удалось, хотя именно его действия спровоцировали кризис. Из разрушенных бомбами камер газ вырвался на свободу и зажил собственной жизнью. Дальше существовало несколько гипотез, и ему нравилась одна: газ вступил в реакцию с атмосферой и полностью преобразовался, поскольку первоначальная формула не соответствовала тем остаточным элементам, обнаруженным в телах погибших. Судя по всему, газ на время перемешался с атмосферными слоями и накрыл всю планету. Что это было за вещество, разгадать не получалось, поскольку оно бесследно испарилось, что подтвердили многократные проверки. Скорее всего, не стоило опасаться второй волны, однако останавливаться на достигнутом никто не собирался, оттого велась активная работа в данном направлении.       Как бы там ни было, но они урок усвоили, потому старательно строили новый мир, пусть и не идеальный, но он первый, ожив по-настоящему, смотрел на будущее с надеждой. И Саске рядом его неизменно поддерживал, даже если сам не замечал этого. Они не говорили о любви, но он не сомневался, что Саске его на ультрасовременный манер любит, и любил в ответ, по старинке. Он не жаловался на разницу в чувствах, ему хватало мудрости понимать, что любовь вовсе не обязательно выражается словами.