Пепел невозможного

      - Не спи! Иначе я тебя изнасилую!..       Кто-то что-то кричал, где-то рядом или нет, а он качался на старых деревянных качелях вверх-вниз, вверх-вниз... Потом стало жарко и горячо, слишком жарко, он даже начал задыхаться, но после пришёл холод, приятный до безобразия, пахнущий мятой и морской свежестью. Удовольствие начало накатывать волной, то усиливаясь, то ослабевая. Оно ласкалось, как игривая кошка, иногда царапая его коготками, пока он не нырнул в наслаждение с головой.       Было столько всего и сразу, но он ничего не замечал, зачарованный танцующими звёздами. На чёрной бездне неба они вспыхивали разноцветными огнями, перемещались и иногда опускались вниз, нависая над головой, а когда взмывали обратно, оставляли позади себя искрящиеся шлейфы. Эти звёзды его немного пугали, однако зрелище своим великолепием не позволяло отвести глаз.       Со стороны донеслись стоны его собственного голоса, он мимолётно удивился этому факту, нечаянно вслушиваясь и различая ещё одно звучание, странное до невозможности, но цепляющее за живое. Чуждый звук его отвлёк, и он пропустил момент, когда звёзды стали закручиваться в спирали. Центральные расширялись, сливаясь с круговыми, и совсем скоро на небе повисли десять огромных лун. Они лили бледно-жёлтое сияние, не яркое, не тусклое, однако недостаточное, чтобы разрядить мглу. Наверное, поэтому луны стали накладываться одна на одну и превратились в солнце.       Ослепительный свет солнца не обжигал и не ослеплял, воспринимался родным. Он протянул руки, хватая лучи, и почувствовал в своих ладонях бьющую энергию жизни. Солнце поманило его к себе, и он без всякого страха полетел навстречу. Смутные образы промелькнули на периферии зрения, но он ничего не успел рассмотреть. Не чувствуя больше боли, тревог и сомнений, он ускорился и с размаху влетел в солнце, и следующее, что он понял: он сидит на постели в своей квартире и его имя Наруто.       От странного, даже какого-то неправильного сна он долго приходил в себя. Глупо хлопал глазами, рассеянно рассматривал комнату, не осознавая реальности. То и дело его взгляд натыкался на обнажённого Саске, сидящего на краю его кровати и бесстрастно взирающего на него.       - Меня Наруто зовут. Узумаки Наруто, - с отстранённым равнодушием рассказал он Саске первое, что вспомнил. – Родители назвали в честь героя одной книги. Оба погибли, когда я совсем маленьким был. Столько всего вспомнил, а имя только сейчас… А почему ты голый? – спохватился он, наконец-то понимая нелепость ситуации. – И я почему голый?! – удивился он и едва стыдливо не прикрылся покрывалом.       - С возвращением, - лицо Саске потеряло привычную холодность. В его глазах плескалось нечто, сравни злости, однако голос был по-деловому сух. – Говорил же обследоваться, - обвинил с ходу. – Нет, ты со своим напрасным упрямством едва всё не испортил.       - Слушай, я не в том состоянии, чтобы решать твои загадки, - он вдруг почувствовал раздражение, хотя конкретно на что, определить не мог. – Сделай одолжение, объясни всё по порядку. И, ответь, почему мы с тобой в таком виде?       - Я тебя изнасиловал, чтобы ты пришёл в себя, - отрезал Саске, чуть брезгливо морщась.       - Как изнасиловал?! – от неожиданности он не знал, что и сказать. Быстро прислушавшись к себе, он почувствовал жжение в анусе, но в целом состояние оказалось очень бодрым. – Серьёзно, что ли… - В голове никак не укладывались слова Саске. – А зачем?..       - Повторяю, это помогло тебе прийти в себя, - в интонациях Саске сквозило откровенное недовольство. – Ты проигнорировал обследования, поэтому ситуация вышла из под контроля. Мне пришлось пойти на столь кардинальные меры, иначе ты впал бы в состояние консервации. Тебе будет больше понятней определение кома, но это, хоть и похоже по внешним признакам, не одно и то же. А теперь признавайся, как давно у тебя стало ухудшаться самочувствие?       - Так, стоп! Не так быстро! – он хлопнул ладонью об кровать, сам не понимая, что хотел выразить этим жестом. Покрывало на себя натянул, скорее машинально, чем осознанно. Первый шок уже проходил, и он чувствовал, как его захватывает негодование. В мыслях царила сплошная сумятица, и отголоски чужих сознаний совсем не помогали. Однако в силу своей натуры поведению Саске он оправданий не находил, оттого так остро нуждался в ответах. – Какая консервация? Подумаешь, не высыпался и уставал быстрее. Рассказывай, пока я не счёл всё за враньё, - сердито потребовал он. – И оденься.       - Не пытайся вспомнить, что случилось накануне, - Саске даже не пошелохнулся. – Бесполезно. А те самые, на твой взгляд, незначительные нарушения деятельности организма и есть первые симптомы консервации. Как я уже сказал, внешне она напоминает кому, но внутреннее состояние совершенно иное. И причина консервации энергетическая перенасыщенность…       - В смысле? – он настроился выслушать Саске внимательно, вовремя сообразив, что другие ничего не делают из блажи.       - Вы впитываете солнечную энергию теперь совершенно иным способом, и она постепенно накапливается, - пояснил Саске спокойно. Он немного поёрзал, устраиваясь удобней, игнорируя свою одежду, как оказалось, аккуратно висящую на стуле возле кровати. – Когда ваши внутренние резервы переполняются, организм переходит в состояние стазиса, единственный способ из которого выйти, израсходовать переизбыток энергии.       - И? – упрямо настоял он, уже зная, что правда ему не понравится. Однако он был не из тех, кто зарывает голову в песок, поэтому предпочитал не обманываться, чего бы это ему не стоило.       - Обратно в пространство выпускать её бесполезно: она возвращается почти сразу. Остаётся только найти поглотитель, и практика показала, что это мы, - выдал Саске с безучастным видом. – Чтобы ты разрядился, достаточно было отправить в меня или кого другого из нас энергетические шары. Однако подавляющее большинство из нас предпочитает куда более простой и приятный способ – секс, - Саске совсем не смутился. – Вдобавок, для лучшей очистки ваших организмов необходимо дозированное количество нашей энергии, а получать её напрямую будет не только ощутимо, но и болезненно. Поэтому мы опять возвращаемся к сексу. Во время оргазма тела настраиваются на одну волну, оттого взаимообмен происходит без всяких негативных последствий.       - Вот это да… Фокус, так фокус… - протянул он, когда кое-как переварил услышанное. – Два вида, два вида, а завязаны дальше некуда. Хотя, постой, - опомнился, переводя на Саске недоумевающий взгляд. - Разве наша энергия вам нужна?       - Ещё как, - ответил тот, и впервые на его губах появилась тень улыбки.       Он не понял, чему Саске радуется, заворожённый удивительным зрелищем. В ореоле солнечного света, льющегося из окна, Учиха показался по-особенному красивым, одухотворённым. Солнечного света…       - О, Господи! – он подскочил к Саске и схватил его за руки, не заметив, как упало на пол покрывало. – Ты теперь можешь быть на солнце! Надо же, как мы вам пригодились…       Он широко улыбался, сжимая ладони Саске, счастливый от такой новости до одури, словно сам лишь сейчас получил возможность наслаждаться светом солнца. Взгляд Саске теперь казался капельку человечней, оттаявшим и прозревшим.       - Я за вас искренне рад, - от души поздравил он, отклоняясь, но Саске удержал его за руки, не дав отодвинуться. – Ты чего? – сразу же напрягся он, однако Учиха больше ничего предпринимать не стал.       - Эффект временный, как можно догадаться, и его длительность зависит от получаемой мною энергии, - голос Саске звучал обыденно, но что-то неуловимое в интонациях заставило его напугаться. Он предпринял ещё одну попытку встать, но снова был удержан.       – В тебе энергии ещё много осталось, и то, что сейчас ты будешь в сознании, отдача будет гораздо сильнее.       Саске без предупреждения одним неуловимым жестом уложил его на постель, а сам навис сверху.       - Эй! Я против! – возмутился он, отталкивая Учиха.       - Поздно, - слово было сказано так, что он замер на месте, почти не дыша. В глазах Саске плескалось и вспыхивало желание, настолько бескомпромиссное, что он, ещё не успев осмыслить, сдался. – Я тебя уже попробовал.       Он всегда себя считал самодостаточным человеком, целеустремлённым и ценящим независимость, однако он легко попал во власть Саске. Ощущения возникали двоякие: от восторженных до болезненных, будто ласкающие пальцы ненароком задевали оголённые нервы. Саске был и опытен, и искусен, умело возбуждая и не давая сорваться. Учиха казался свободным, до противоестественности, словно секс был той плоскостью, где не существовало правил. Первозданное, животное вожделение, без ограничений и морали, Саске выплёскивал на него щедро, утягивая за собою всё дальше.       Раньше близость для него была окрашена в совершенно другие тона. Единственный опыт с женой проходил иначе: очень нежно, осторожно и… редко. После смерти жены и дочери в нём что-то сломалось, и он перестал воспринимать себя мужчиной. Он не просто больше не влюблялся, но и не испытывал ничего смутно напоминающего вожделения к женщинам. Он никогда об этом не сожалел и не считал, что многое потерял, однако сейчас под настойчивыми движениями Саске он не хотел останавливаться.       Страсть и похоть бурлили в Саске, перемешиваясь, и этот гремучий коктейль он пил, захлёбываясь, но не мог утолить жажду. Саске не спрашивал у него разрешения, не пытался подстроиться, делая, как нравится самому. Бесстыдно растягивал себя пальцами, шипел от удовольствия, а когда резко насадился на его член, протяжно застонал, запрокидывая голову. Саске резво двигался на нём с громкими пошлыми шлепками, полностью погружённый в наслаждение, его член болтался из стороны в сторону, то и дело ударяясь о бёдра и живот. Казалось, что Саске должно быть неприятно, но его лицо говорило о ничем не замутнённом удовольствии. Безудержно, быстро, вульгарно.       Свой член Саске почти не ласкал, лишь слегка поглаживал время от времени, когда приподнимался, немного меняя позу. Кровь прилила к щекам Саске, окрасив их призрачным румянцем, а вот губы алели, придавая его белому лицу опасное, зловещее выражение. Чувствуя приближение оргазма, Саске остановился и принялся ерзать на нём, нещадно, ненасытно сжимая ягодицы. Кто из них двоих громче стонал, определить было невозможно. Он кончил, выгибаясь дугой и с остервенением сжимая простынь, успев увидеть, как из члена Саске выстреливает мощная белая струя прямо ему на грудь.       Он долго приходил в себя после оргазма, почти видя те самые искрящиеся звёзды из своего сна. Саске молча лежал рядом, не ласкаясь, но близко и теперь от него веяло родством. Больше не чувствовалось никакой инаковости, и если бы он мог удивляться, сейчас поразился бы, что когда-то считал Саске другим.       - У меня никогда не было секса с парнем, и я не думал, что будет, - тихо заметил он, рассеянно всматриваясь в окно. Солнечный цикл прошёл, и мутная серость монотонно колыхалась, неся с собой осеннюю сырость и прохладу. – А ты, погляжу, опытный.       - Да, я гомосексуал, - безэмоционально подтвердил Саске. – Всегда таким был. До трансформации успел родителям сознаться.       Ориентация Саске его не обеспокоила. Среди его воспитанников тоже встречались геи, но далёкий от предрассудков, он не отвернулся от этих ребят. Двое из парней даже стали семьёй, и он их неоднократно навещал. К сожалению, оба погибли, нет, не во время эксперимента, а за год до этого в автомобильной катастрофе. Он печалился о них, однако в глубине души всё же испытывал облегчение, что они ушли вместе, потому что видел, насколько ребята всегда были близки. В их случае он понимал, что пол не важен, только чувства, а их любовь была прекрасна и крепка.       - Да, я догадался, - отозвался он, лениво думая закрывать от сквозняка форточку или потерпеть, - но я не о том. Секс для тебя, похоже, истоптанная территория.       - А что ты хотел. Возраст, - Саске небрежно пожал плечами. – Конкретно в моём случае по старым меркам как раз приходится пик. Впрочем, мы в целом сексуально активны и часто вступаем в связи для взаимного удовольствия.       Личная жизнь Саске его не касалась, и даже факт того, что он один из многих, не покоробил. Ему понравилось быть с Учиха, но претендовать на его внимание, он не собирался, как и заводить постоянного партнёра. Наверное, в нём говорила старая закалка, но к интимной сфере он не мог подойти потребительски. Проблема отдачи энергии решалась и другим более сложным путём, и, как он понял со слов Саске, находились среди них желающие его использовать. А что касается боли при ответном перенятии, так сколько он её пережил, не смутит его подобная малость.       - Ты, походу, хорошо осведомлён, - вернулся он к разговору, про себя решая, что потерпит поддувающий влажный воздух, поскольку не мёрз, а заботиться о потребностях Саске не собирался. – Почему же тогда мы ничего не слышали о консервации? Если это небывалая тайна, то назови мне объективные причины её неразглашения.       - Секрета из этого делать никто не собирался, - по-деловому отчитался Саске, очевидно не смущаясь от его справедливых претензий. – На первых порах решили не форсировать события, в частности у нас. Для начала хотелось решить насущные проблемы, к тому же вопрос деторождения остаётся открытым. Да, и ты сам говорил, что вы постепенно к нам привыкайте, логично тогда стало предоставить вам больше времени.       - То есть в других странах иначе? – уточнил он.       - Картина сильно отличается, - Саске небрежно потянул плечом, разминая руку, он не просто не оделся, даже не прикрылся, раскрепощённо воспринимая собственную наготу. Учиха не выглядел скучающим, однако его невозмутимое лицо не выражало ни капли заинтересованности. – Здесь эпицентр, в этом уже никто не сомневается…       - Лабораторию не нашли? – бесцеремонно влез он.       - Нет, - Саске недовольно поджал губы, - но мы не остановим поиски никогда, - жёстко заявил он. – Так вот, все процессы из-за большей концентрации газа у нас проходили иначе. Для начала выше смертность, как следствие передозировки более длительное восстановление. Поэтому, естественно, мы на ранних стадиях ничего не замечали, и тут пригодился общемировой опыт. Там все процессы запустились быстрее, однако долго вычислить механизмы консервации они тоже не могли.       - Почему? – не утерпел он с вопросом, бесцеремонно отвоёвывая у Саске одну из подушек.       - Вы с первых мгновений после пробуждения испытывали к нам стойкую неприязнь и пытались воевать, используя энергию, - Саске безразличием отреагировал на его постельную возню. – Даже при отражённой атаке часть энергии всё равно поглощалась, только уже из пространства. Потому на той стадии никто ничего не замечал. После того, как установили с вами мир, постепенно через обследования удалось выяснить природу консервации. Конечно, проводились различного рода эксперименты, и в целом мы разобрались, однако исследования не прекращаются.       - Теперь понятно, почему ты так настаивал на моих походах в медцентр, - задумчиво протянул он, потирая подбородок. – А я-то думал, что, типа, раритет…       - Послушай, - Саске сурово на него взглянул. – Ты молод телом, это в уме ты старик.       - В душе, - с невесёлой улыбкой поправил он. – Ты прав, это и есть настоящая старость. Ну, что, - уселся он в кровати, намереваясь встать, - основное ты мне объяснил. Скажи ещё, как часто надо разгружаться? Я так понимаю, сроки должны быть у каждого свои. Первые симптомы я заметил в середине августа. Получается, как появится повышенная сонливость и усталость, можно действовать? Мм?       - По логике вещей да, однако анализы могут обнаружить перегрузку немногим ранее, - Саске, в отличие от него, никуда не спешил, расположившись с комфортом.       - Ясно, - кивнул он, негромко вздыхая. – Не подскажешь ли мне желающих использовать «боевой» способ обмена энергией?       - Зачем тебе? – Саске чуть-чуть приподнял бровь, вероятно демонстрируя удивление.       - Боюсь, что простой способ мне не подходит…       Он оказался опрокинутым на лопатки, прежде чем договорил. Саске со зловещим видом опять нависал над ним.       - Ну, раз тебя не интересуют мои пожелания на данный счёт, то и я не буду считаться с твоими, - гневно процедил Учиха.       Он уже успел подзабыть, каким Саске бывает грозным, оттого сразу оторопел, однако сильная воля не дала ему прогнуться.       - Я не хотел тебя обидеть, - как можно более ровно сказал он.       - В таком случае, ты не будешь возражать, - Саске коленном уверенно раздвинул его ноги, предвкущающе облизывая губы. Его снова заполняло желание, вырываясь на поверхность обжигающим пламенем.       - Эй, да мы совсем недавно… - несмело возразил он, в неубедительной попытке увернуться. – И вообще я не хочу быть снизу.       - Тебе понравится, – безаппеляционно заявил Саске, теряя терпение.       - Не понравится! – возмущённо возразил он. – И у меня там ещё болит!..       - Не преувеличивай, я был аккуратен, - не поверил Саске, лаская языком его соски. – При регулярной практике ты быстро привыкнешь.       - Но я не хочу, - его голос подозрительно походил на хныканье. Пожалуй, он стыдился собственной истерики, но что-то в глубине души, скуля, не давало ему достойно реагировать на ситуацию. Возможно, то был надгробный камень самому себе, который он многие годы назад добровольно поставил в своём сердце. – И зачем так часто? Я, может, ещё не восстановился…       - Чем больше теряешь, тем быстрее восполняешь, - Саске почти усмехнулся. Учиха не сбавлял обороты, действуя напористо, но в тоже время с определённой осторожностью, видно чувствуя его состояние. – Теперь тебе придётся часто отдавать энергию, поскольку ты лучшее, что случалось в моей не обделённой сексуальной жизни. А я, скажу прямо, не привык размениваться, - за небрежным тоном Саске скрывалась серьёзность. Учиха порывисто обнял его за лицо, устанавливая зрительный контакт. - Мне предпочтительна пассивная роль, - признался он откровенно. – В активной позиции для меня больше рассудочного удовольствия, чем чувственного, но оно тоже очень важно. Расслабься, я не сделаю тебе больно. Лети вместе со мной, - позвал Саске, - и мы поднимемся так высоко, что невозможно вообразить…       После он окончательно удостоверился, что его оргазм ассоциируется со сказочным ночным небом. Чувствовал он себя умиротворённо, несмотря на кучу неразрешённых вопросов. Саске не торопился уйти, забив на все многочисленные дела, однако на разговоры их не тянуло. Неизвестно сколько бы ещё они понежились в постели, но настойчивый дверной звонок заставил его подняться и наспех натянуть штаны. На пороге стояла взволнованная Сакура.       - Сенсей, вы куда пропали?.. – она осеклась, меняясь в лице.       Он быстро оглянулся, проследив за её шокированным взглядом, и увидел позади себя Саске, напрочь пренебрёгшего одеждой.