Десятый хранитель

В Лориэне у Владык мы гостили целый месяц. Я, как и обещала, показала Фродо и Сэму Керин Амрот. С Халдиром мы прогуливались почти каждый день, несколько раз мне даже удалось уговорить его взять меня на границу. Вечера мы с мамой проводили вместе, я рассказывала ей про то, как прошёл мой день. Она пела песни или рассказывала давно известные, но из её уст столь приятные истории. Очень часто я спускалась к месту, где расположилось Братство. Мы разговаривали, шутили, смеялись. Лишь Боромир был печален. В один из дней я подсела к нему и поинтересовалась о причине его грусти. Его ответ ввёл меня в ступор. «Я не могу обрести здесь покой. Постоянно слышу в голове её голос. Она говорит мне о моём отце и о падении Гондора. Она…будто знает обо мне абсолютно всё, угадывает мои мысли, рассказывает о моём брате. Я не вижу снов, лишь темноту…и голос, её голос. Иногда это бессвязные слова, но порой она говорит то, что действительно было, и как могло бы быть, поступи я по-другому. Она мучает меня, Анариэль. Всё, чего я хочу, это поскорее продолжить путь». В тот день я впервые была зла на Владычицу. Ей не стоило так беспардонно копаться в чужой голове. На каждого её влияние действует по-разному, Боромира оно просто ломает. За все свои годы, у меня так и не получилось противиться ей, что уж говорить о гондорце. Я, как могла, старалась успокоить его. Мама мне рассказывала, что светлые эльфийские девы привносят в сердца людей спокойствие, разгоняют печаль. Раньше я не могла убедиться в её словах, теперь же всё стало ясно. После нескольких прогулок и разговоров, Боромир стал спокойнее, иногда даже улыбался. Я была рада, что могла хоть чем-то ему помочь, а быть может я всё напридумывала. В тот день, когда мы должны были покинуть Лориэн, я проснулась ранним утром. Походный рюкзак был собран с вечера, оружие начищено и заточено. Мама настояла на том, чтобы я взяла новый походный костюм. От предыдущего он отличался лишь синей туникой с узором из серебряных нитей. Типичные цвета лориэнских воинов. Я убрала назад передние пряди и заплела в косу. За окном было тепло, утренний ветерок приятно обдувал лицо. Я была готова продолжать путь, но о своей готовности уйти (возможно, навсегда) я сомневалась. С мамой мы попрощались ещё дома. Весь этот месяц она уговаривала меня остаться. Каждый раз, говоря мне об этом, она плакала. Я ни разу ничего ей не ответила, впрочем, ответ был очевиден. — Милая, умоляю, береги себя, — она обняла меня. — Мама, всё будет в порядке, я обещаю. Я старалась не плакать и из последних сил проглатывала накативший ком в горле. Слёзы набегали, но я не давала им выходить наружу. За этот месяц отец так и не смог приехать, дела в Лихолесье были не закончены, а возвращаться просто так, он не мог. — Мама. Я набрала побольше воздуха.  — Владычица сказала мне, что вскоре небольшая горстка эльфов из Лориэна и Северного Лихолесья отправятся к Серым Гаваням. Дождись отца, уплывайте вместе, Средиземье сейчас слишком опасно. Впервые я решила завести этот разговор. Мама всегда говорила мне, что тоскует по морю, по спокойствию, что Арда ныне не доставляет ей прежней радости. — Нет, Анариэль, я останусь и уйду лишь тогда, когда Тёмный Властелин падёт. Мама больше не плакала, лишь грусть читалась в её глазах. Обняв маму в последний раз, я поспешила вниз по ступенькам. Находясь уже у корней дерева, я взглянула на наш флет, мама стояла там и, поймав мой взгляд, в последний раз махнула мне рукой.

***

Владыки предоставили нам три лодки, на которых нам предстояло проплыть до водопадов Рэроса. Прощание с мамой немного затянулось, и я подоспела лишь когда стали загружать провизию. — Анариэль, — меня окликнул как всегда мягкий голос Галадриэль. — Я боялась, что ты не придёшь. — Прошу прощения, госпожа, я прощалась с мамой. — Я понимаю. Она улыбнулась, затем протянула мне свёрток. Бережно развернув его, я увидела небольшой клинок. На лезвии были руны, а рукоятка была украшена камнями. Я вспомнила, что это те самые, которые я видела в зеркале. — Этот клинок изготовлен специально для тебя, он не только поможет в бою. С его помощью ты сумеешь разгадать, то, что хотело донести до тебя моё зеркало.  Она приобняла меня, нашёптывая напутственные слова. — Благодарю вас, моя госпожа, — так же тихо шепнула я и поспешила к остальным. Все вещи, как и провизия, были погружены, и мы, рассевшись по лодкам, тронулись в путь. Я села в лодку вместе с Леголасом и Гимли. Принц молчал и улыбался, поглядывая назад, в лодке лежал новый лук. Такой же был у меня и у многих лориэнских воинов. Гимли был задумчивым, даже грустным. — Это расставание нанесло мне горькую рану, — наконец заговорил гном. — Когда я взглянул в последний раз на то, что прекраснее всего… — продолжил Гимли понуро глядя на меня. — Ах! Впредь я не назову ничто прекрасным, — он замялся, — кроме…её дара. — И что же она подарила тебе? — с улыбкой поинтересовался Леголас. — Я просил лишь один локон её прекрасных волос, она дала мне три. Он потянулся к груди и погладил синий бархатный мешочек. Через несколько часов из вида пропали верхушки мэллирн. Андуин плавно нёс нас по течению на юг, к водопадам Рэроса. Гимли, облокотившись о секиру, задремал, а Леголас тихо напевал песню на синдарине. Я опустила руку и провела по водной глади. Была идеальная тишина, сопровождаемая лишь звуками природы и пением из уст эльфа, которого, впрочем, никто, кроме меня, не слышал. Мы покидали владения Галадриэль и Келеборна, там, за водопадами Рэроса, нас ждал Гондор. Великое королевство великого народа.

***

Когда солнце уже клонилось к закату, мы сошли на берег. Оттащив лодки, чтобы их не унесло течением, мы принялись разбивать небольшой лагерь. Сэм соорудил костёр и принёс из лодок немного провизии. Леголас с Арагорном отправились в лес проверить, не следит ли кто за нами. Хоббиты наполняли фляги водой, остальные располагались. Я пристроилась у одного из деревьев. Облокотившись о ствол, я покручивала в руках кинжал. Огненные блики играли на резной рукояти, отражаясь от трёх камней. -Анариэль, — от неожиданности клинок выпал из моих рук. Сэм протягивал мне лембас. — Прости, что напугал, — засмущался хоббит. — Да, ничего, Сэм, — улыбнулась я принимая хлеб. За всю свою долгую жизнь я съела огромное количество этих хлебцев, но они никогда мне не надоедали. Мама пыталась научить меня их выпекать, но всё закончилось перепорченными продуктами и грязной кухней. Закончив с едой, я подошла к Элессару, что стоял чуть поодаль, у побережья реки. — Арагорн. — Да, Анариэль? — отстранённо поинтересовался он.  Погружённый в свои раздумья, он наблюдал за легкими волнами реки, что создавал ветер. — Ложитесь спать, я подежурю сегодня. Я подошла чуть ближе и положила руку на плечо Арагорна, отчего он едва заметно вздрогнул. — П-прости… я не… — он замялся. — Что происходит с тобой, Элессар? — поинтересовалась я. — Ты в порядке? — Да, не забивай себе голову. Так что ты хотела? — наконец поинтересовался он, окончательно оторвавшись от своих мыслей. — Я подежурю ночью, если что, то разбужу Леголаса или Боромира. Он попытался что-то возразить, но я перебила его. — А ты иди спать, сегодня ты не самый внимательный. Хлопнув Дунадана по плечу я усмехнулась и подошла чуть ближе к костру. — Анариэль. Леголас заговорил на синдарине явно затем, чтобы разговор остался между нами. — Да?. Я отвлеклась от разглядывания пламени и обратила своё внимание на аранена. — Я пойду в лес. Нас преследует Голлум, а когда мы высадились на берег, он скрылся в чаще.  Леголас поглядывал на воды Андуина, словно стараясь увидеть там врага. — Ты уверен что стоит идти одному? Я встречала Голлума, около ста лет назад, когда ходила в поход с отцом. Даже мы, эльфы, не заметили его присутствия. Он ходил так, словно едва касался земли, тихо, не оставляя следов. — Да, — чуть нахмурился принц, — не тревожь никого, это только напряжет всех. — Эй, я, конечно, всё понимаю, но вы можете говорить так, чтоб мы поняли хоть слово? — возмутился Гимли, подходя к костру. — Изумрудик мой, этот эльф, что, в любви тебе признаётся?  Гном наигранно всполошился, поглаживая бороду, а на губах играла усмешка. — Не говори глупостей, гном, — фыркнул эльф и скрылся в чаще. Я залилась румянцем. Когда светлые волосы Леголаса скрылись за деревьями, Гимли подозвал меня и тихо шепнул. — Изумрудик, если этот князёк будет к тебе приставать, ты скажи мне. Я уж ему-то волосики подрежу, будет знать.  Гимли заговорчески улыбнулся, поглаживая секиру, что всегда была при нём. Я залилась звонким смехом, представив себе Леголаса без волос. Через несколько минут все начинали готовиться ко сну, Арагорн пристроился чуть поодаль от костра между двумя деревьями, хоббиты и Гимли уже засыпали. Боромир лежал на одеяле и притворялся, что спит, но его сбивчивое и неровное дыхание доказывали обратное. За весь день он не вымолвил ни слова и вёл себя очень странно, словно боялся чего-то. Когда все наконец уснули, я переместилась ближе к костру и стала поглядывать по сторонам. Волны Андуина были спокойны, с запада дул лёгкий ветерок. Подбросив немного дров в костёр, я услышала тихие шаги. Это был Леголас, уж что-что, а отличать эльфийскую походку я умела. — Его нигде нет, — заговорил Принц, садясь со мной. — Не беспокойся, он не глупый: нас много, поэтому нападать он не станет. Ему нужно кольцо, но Хранитель охраняется слишком хорошо. Любая его попытка напасть, закончится неминуемой смертью для этого существа. — Меня волнует не это, — возразил Леголас. На его лбу появилась едва заметная морщинка, выделявшаяся в бликах огня. — Голлум никогда не принимал какую-либо сторону, я волнуюсь, что он сообщит врагам о том, где мы. — Если бы он хотел, он сделал бы это давно. За моими словами последовала долгая минута молчания, после чего Принц встал и, пожелав спокойной ночи, отошёл чуть поодаль, где расположился на ночлег. Ночь предвещала быть спокойной…