Десятый хранитель

Мы ехали в тишине. Звенящее молчание давило на уши хуже, чем любой шум. Сейчас каждый был в своих мыслях, никто не решался нарушить этот негласный договор тишины. Я ехала позади Арагорна. Управляться со своенравными роханскими жеребцами одной рукой было попросту невозможно. Эти кони привыкли чувствовать силу, ощущать власть всадника. Они были покорны перед теми, кто сумел проявить ту самую силу, чья рука ни единожды не дрогнула. Они в корне отличались от лошадей в Лориэне, взращённых эльфами. Те были, словно листья на ветру: слушались малейшего движения, понимали всадника, порой без слов. Казалось, что у эльфов есть та тонкая ниточка, которая связывает нас с ними, позволяя быть одним целым. Как и ожидалось, всё своё оружие я благополучно растеряла. Теперь оно покоится под грудами камней Хорнбурга. Из всего того, что у меня осталось, была походная сумка и кинжал, подаренный Галадриэль. С момента нашего отплытия из Лотлориэна прошло много недель, но я ни разу не пыталась разгадать тайну, скрытую в трёх загадочных камнях выложенных на рукоятке кинжала. Владычица упорно хотела что-то донести мне, но я не могла разгадать, что именно. Вертя в руках оружие, я старалась понять, что же скрывают эти три камня, но мысли не складывались. Подставив рукоять к солнечным лучам, я с восхищением наблюдала за бликами, что играючи переливались в камнях, отражаясь от них. Невольно, в голову закралась мысль, что это все обман, что не мне вовсе суждено раскрыть тайну того видения, казалось Владычица ошиблась, посчитав, что я смогу. «Всему своё время, дитя» - словно в ответ на все мои сомненья прозвучал в голове голос Галадриэль. Время…то, чего у меня всегда было в избытке. И то, чем я никогда, по сути, не дорожила. Каждый день моей жизни в Лориэне был похож на предыдущий, а тот на следующий. Событий последних месяцев хватило бы на несколько лет моей прошлой размеренной жизни. Сейчас, я совершенно четко видела эту грань. Казалось, что прошлая жизнь ушла далеко, оставив лишь горстку воспоминаний. Услышав, как сердце Арагорна учащенно забилось, я тихо, так чтобы услышал только он, спросила: - Волнуешься, Эстель? Вздрогнув от моего голоса, Арагорн едва заметно повёл плечами и так же тихо ответил: - Да, в меня закрадываются сомнения по поводу Сарумана, не думаю я, что его так просто взяли и заперли в Ортханке, он ещё сумеет осуществить свои козни, – дунадан говорил тихо и, очевидно, рассержено. - Он не тот, кого тебе, наследнику Исильдура, стоит опасаться. - Проговорила я, ловя на себе взгляд аранена и поспешно опуская глаза. Арагорн не ответил, а я из под полуопущенных ресниц наблюдала за эльфом. Он сидел на коне так, будто был рождён в этом седле. Прямо перед отъездом я наблюдала за тем, как он и еще несколько рохирримов объезжали норовистых, ещё не обученных коней. Казалось, что Леголас ни капли не опасался того, что гордое животное выкинет его из седла. Сейчас же, он ехал спокойно, мерно, в такт лошади, покачиваясь в седле. Его действия сегодняшним утром всё ещё не укладывались в моей голове. За всё путешествие наши взаимоотношения будто пережили всё, что можно: равнодушие, неприязнь, перемирие, и, в конце концов – неопределённость. Я чувствовала себя рядом с ним провинившимся ребёнком: он то и дело принимался меня отчитывать, будто ему было дело до меня. Поймав на себе мой задумчивый взгляд, Леголас едва заметно нахмурился, но взгляда не оторвал, а напротив, принялся с таким же задумчивым выражением смотреть на меня. - Остроухий, ты обалдел? На дорогу смотри! Громкий возглас Гимли, всколыхнувший весь отряд, заставил меня тихо рассмеяться. Леголас только окинул гнома уничтожающим взглядом, но теперь же смотрел вперед перед собой. Когда наши лошади поравнялись гном делано тихо, но так, чтобы аранен слышал, прошептал: - Изумрудик, давайте вы будете друг другу искры пускать тогда, когда я не буду в поле ваших действий. - Чуть рассерженно пробормотал он. - О Эру, Гимли, не говори чепухи. У меня с араненом нет, и не будет никаких искр. – Так же тихо, как и гном, прошептала я чуть наклонившись. После моих слов Гимли окинул меня взглядом, и в следующую секунду довольно заулыбался - Так и знал, что у остроухого не хватит мозгов, чтобы охмурить тебя. После слов гнома я поперхнулась и с удивлением воззрилась на Гимли, приподняв иронично брови. Леголас до этого момента тактично делал вид, что разговора не слышит, но украдкой наблюдая за принцем, я видела перемены в его лице. После последней фразы гнома, которую тот намеревался продолжить, Леголас пустил коня в галоп, заставляя расслабившегося Гимли разразиться ругательствами. Когда мы снова проезжали Фангорн, я теснее прижалась к Арагорну. Он не внушал мне доверия, заслышав малейший шорох, я оглядывалась по сторонам, ища источник звука. Почувствовав моё волнение, Эстель тихо проговорил: - Тебе нет нужды бояться, Анариэль, этот лес уже не такой темный, каким был, когда мы проходили его раньше. Он свободен от натиска Сарумана, его больше не буду сжигать и вырубать. Энты будут жить в мире. - Я знаю это, но тьма этого леса всё же пугает меня. - Возразила я, поглядывая на стволы деревьев, давно скрытых за толстым слоем мха. Всё было не так, как в прошлый раз, я не могла наслаждаться красотой деревьев, мне виделась только всепоглощающая тьма. - В любом случае, мы скоро будем на месте. – Сказал Арагорн, и я выглянула из-за его спины. Действительно, вдали виднелся проблеск, вековые деревья расступались, впуская солнечный свет. И чем ближе мы подходили, тем свежее был воздух, тем тише шептались деревья, и тем спокойнее было у меня на душе. Через какое- то время лес окончательно отступился, в глаза ударило яркое солнце, которое раньше закрывали кроны деревьев. Мы вышли прямо к разлому в стене, за которым всё, по меньшей мере, по колено, было заполнено мутной водой. Всюду то и дело проходили энты, теперь это их территория. Ещё не скоро они решатся вернуться в это место, однако когда-нибудь, Изенгард порастёт могучими деревьями, и о Сарумане будет напоминать разве что Ортханк, да смрад орочей плоти, который не смоет вода. Здесь, на одной из развалин сидели те, к кому моё сердце стремилось ещё с границ Лотлориэна – Мерри и Пиппин. Едва завидев нас, хоббиты отвлеклись от важного для них дела – поедания еды и курения трубки. Я несколько минут с улыбкой смотрела на друзей, прежде чем спешиться. - Добро пожаловать, господа, в Изенгард, - величественно возвестил Мерри, указывая на Ортханк. - Анариэль! – Пиппин, завидев меня, и вовсе бросил свой табак. Ловко спрыгнув с камня, хоббиты бросились ко мне, заключая в объятия. Я сдержалась от того, чтобы сдавленно не зашипеть из-за подступившей боли. Улыбнувшись, я присела и обняла друзей, потрепывая их по курчавым головам. - Я знала, что вы спасётесь, - с улыбкой проговорила я. – Но вы оставили кое- что, самое время это вернуть. С этими словами я извлекла из походной сумки два кинжала с рубиновыми рукоятками, подаренные хоббитам Владычицей. Я хранила их у себя, с клятвой на устах, что не раз согревала моё сердце : «Эру, я клянусь тебе, что не успокоюсь до тех пор, пока эти кинжалы не вернутся к владельцам». Мерри было решено посадить к одному из военачальников, а вот Пиппин поехал с Гэндальфом. «За тобой глаз да глаз нужен, Перегрин Тук!», - сказал Гэндальф, когда хоббит сел впереди него. Подходя к Хазуфелю, на котором мы с Арагорном приехали, я с возмущением обнаружила пристроившегося позади моего друга Гимли. - Гимли, Арод стоит вон там. Я указала на белую лошадь, которую уже оседлал Леголас. -Изумрудик, этот князёк не на дорогу смотрит, а на тебя, у меня сердце чуть не выскочило, когда он чуть меня с седла не сбросил, - затараторил гном, яростно жестикулируя. Я закатила глаза, но сложив руки на груди, осталась на месте. Гном склонился ко мне, едва не выпадая при этом из седла, и ехидно прошептал. – Значит, остроухий всё же смог тебя охмурить. Сверкнув на Гимли глазами я развернулась и направилась к Ароду, верхом на котором сидел Леголас. Конечно же, он слышал весь наш диалог с гномом и сейчас с усмешкой за мной наблюдал. Не без помощи аранена взобравшись на коня, я устремила свой взгляд на Ортханк, ожидая увидеть там белого мага. Когда мы подошли едва ли не к подножию этой башни, перед нами предстал один из энтов. Я впервые видела это существо так близко, поэтому во все глаза смотрела. - Мой юный господин Гэндальф, - грубым голосом, похожим на скрежет старых досок начал энт, - я так рад, что ты явился! С камнями и завалами я справлюсь, но что делать с колдуном, запертым в башне. - Покажи себя, - тихо проговорил Арагорн, всматриваясь на вершину Ортханка. - Арагорн, будь осторожен, он не какой-то там уличный фокусник, он маг, даже если и слаб, – предостерегла я Эстеля, когда наши лошади поравнялись. - Отрубить ему голову, и делу конец, – подал голос Гимли, которого едва было заметно из-за широкой спины Дунадана. - Нет, он нужен живым, - возразил Гэндальф, - нужно кое о чем с ним поговорить, - добавил он, устремляя свой взор на вершину башни. Внезапно, там, на самом верху Ортханка появился белый маг. Его одеяние приобрело грязновато-серый цвет, он опирался на посох и явно был ослаблен. - Ты много воевал и убил многих воинов, король Теоден – охрипшим голосом начал Саруман воззрившись прямо на нас, - и после заключал перемирия. Неужели мы не можем собрать совет, как в старые добрые времена, мой друг. Неужели мы не заключим мир: ты и я. Белый маг откровенно издевался над Теоденом, каждое его слово было наполнено ядом и злобой. У него, казалось, не было сил, но лишь словами он пытался преклонить нас. - Мы заключим мир, - ответил Теоден, глядя в мутную воду, затем, подняв глаза на Сарумана, он продолжил, - Мы заключим мир, после того, как ты ответишь за то, что сжёг Вестфольд. За тех детей, что ты погубил. Мы заключим перемирие, когда отомстим за жизнь воинов, чьи мертвые тела были изрублены перед вратами Хорнбурга. В моём сердце что-то кольнуло, я вспомнила Халдира, кто знает, как он погиб, я молилась Эру, чтобы его душа упокоилась в чертогах Мандоса. Зажмурив глаза, чтобы не дать волю подступившим слезам, я непроизвольно сжала рукой предплечье принца. - Когда ты будешь повешен на потеху воронам. Тогда и настанет мир. Теоден уже кричал, в его голосе явственно чувствовалась ярость…и боль. Боль за всех погибших воинов. - На потеху воронам? Ненормальный старик! – Ехидно проговорил Саруман, мне казалось, что из его рта польётся яд. - Чего тебе надо, Гэндальф Серый? – теперь он обратил всё своё внимание на майя. – Ключи от Ортханка, или, может, ключи от самого Барад-дура? Вместе с коронами семи королей, и жезлами пяти магов? – Саруман наивно полагал, что Гэндальфу нужна власть! Что майа такой же гнилой, как и он сам. - Твоё предательство стоило многих жизней, а многие тысячи подвергали себя риску, ты мог их спасти, Саруман, но слишком погряз в делах врага. – Гэндальф говорил спокойно, игнорируя предыдущие слова белого мага. -Так вот, зачем ты пришёл сюда, чтобы выведать? – с безумной улыбкой поинтересовался Саруман. - У меня есть, что тебе сообщить. Выставив руку вперед, он продемонстрировал нам палантир, сквозь который была видна дымка, скрывающая Око Саурона. Внезапно, мне показалось, что что-то обожгло пояс, дернувшись, я взяла кинжал Галадриэль в руки и обнаружила, что три камня пылают, словно огонь, будто они раскалены. Задев один из них, я сдавленно зашипела, недоумевая, почему оружие обожгло меня. – В Средиземье кое-что начинает гнить. – Хриплым голосом продолжил Саруман, безумным взглядом смотря на видящий камень. - То, чего ты не увидел, но Великое Око видит всё. Даже сейчас, оно использует эту возможность, скоро он нападёт на вас. Вы все умрёте! – Меня затрясло от подступающей злобы, она взялась словно из неоткуда, и охватила меня, как пламя. - Ты знаешь это, Гэндальф, не так ли? Не думаешь ли ты, что Бродяга сможет сесть на трон Гондора? Саруман внезапно взглянул прямо на меня, и я ощутила очередной приступ ярости. Ещё сильнее вцепившись в предплечье Леголаса, я почувствовала, что голос Сарумана словно вкрадывается в моё сознание. - Девчонка на войне? – с издёвкой заметил он, глядя на меня. Я почувствовала прикосновение Леголаса к своей ладони и сильнее сжала её. - Ты лишь обуза для всех и каждого здесь, все они так думают, и он тоже. Думаешь, у тебя хватит сил противостоять злу? – фыркнув, он отвернулся от меня и направил свой яд на остальных: -Эльфийка первая падёт от переполнившего её страха, затем, придет ваш черёд. – Ехидно проговорил он. - Леголас, увези Анариэль! – быстро проговорил Арагорн. У меня не было сил возразить, глаза застилала пелена и ярость, я едва сдерживалась, чтобы не пустить в Сарумана стрелу. Хотелось кинжалом перерезать ему горло. От собственной ярости я ужаснулась. Принц пустил коня в галоп, унося меня от Ортханка, и чем дальше мы были, тем легче мне становилось. Вывезя меня на одну из полян в лесу, Леголас спешился, помогая мне слезть с лошади. Перед глазами всё ещё была пелена. - Что с тобой было? – аранен вплотную подошёл ко мне и, взяв за плечи, встряхнул. В глазах прояснилось, и я раздраженно взглянула на Леголаса. - Ты думаешь, я знаю? Мой кинжал обжёг меня, а когда он начал говорить, меня захлёстывало желание убить Сарумана! – я говорила почти шёпотом, вся ситуация меня пугала. И страх перед самой собой заполнил сознание. - Мне страшно, - устало прошептала я и из глаз брызнули слёзы. Леголас, что до этого нахмурившись смотрел на меня, притянул к себе и заключил в объятия. Я прерывисто дышала, зажмурив глаза, стараясь сохранять спокойствие, аранен гладил меня по волосам. Мы стояли в тишине, Леголас напоил меня из фляги, но в седло возвращать не спешил. - Спасибо, - пробормотала я, отрываясь от принца, который уже несколько минут успокаивающе поглаживала мои волосы, прижимая к себе за талию. Мне и в голову не приходило, что когда-то я буду прижиматься к этому эльфу, ища успокоения. В голове вспомнился момент в оружейной, затем в моих покоях, мне захотелось, чтобы сейчас Леголас вновь привлёк меня к себе, позволяя утопать в своих глазах. Не отводя взгляда от принца, я притянула его за камзол и впилась в губы неистовым поцелуем. Несколько долгих, мучительных секунд аранен стоял неподвижно, я собиралась уже оторваться, сказать, что это всё помутнение. Но вот его губы раскрылись навстречу моим, позволяя переплетать наши языки, ладонь опустилась мне на талию, прижимая к себе, другая покоилась на шее. Я теснее прижалась к Леголасу, боясь, чтобы тот не оттолкнул меня, но он и не собирался. Когда воздух закончился, я сама прервала поцелуй. - Мы должны ехать, они потеряют нас, - проговорила я сбивчивым голосом в покрасневшие от поцелуя губы принца. Он кивнул и уже через несколько минут, выйдя на тропу, мы встретили остальной отряд. Я была благодарна им за то, что они не донимали меня расспросами сейчас. Голова совершенно не хотела соображать. Эру, что я творила! Как я всё объясню остроухому? И вновь мы ехали в тишине. Слова Сарумана надолго останутся в сознании каждого, кто их услышал.