Жизнь, которую я вижу

      Вы когда-нибудь просыпались после долгой и бурной ночи? Так вот, у меня именно такое состояние. Хоть и не было никакой бурной ночи, и я ни черта не помню, но голова разрывалась от боли, а в глаза бил яркий белый свет. Согласитесь, ощущение не из приятных. Медленно приподнявшись на локтях с пола, свободной рукой я потер свою бедную голову и открыл глаза. Постепенно все перестало крутиться, вертеться и расплываться вокруг меня, после чего сложилось в одну картинку: вокруг ничего не было. Только белые стены, уходящие куда-то вверх так далеко, что нельзя было увидеть конца. Произнеся проклятье в адрес этого места и себя самого, я попробовал встать на ноги и осмотреться. Все вокруг было белоснежным, даже пол. Не было ни дверей, ни окон. Все еще пошатываясь, я уперся спиной в стену и, закрыв глаза, стал судорожно вспоминать события прошлого дня. Но я еще не знал, что скоро столкнусь с самым большим потрясением за всю свою жизнь — я совсем ничего не помнил. Ни событий прошлого, ни своих знакомых, ни даже своего имени и внешности я не мог припомнить. В горле словно застрял гигантский ком, мешавший мне сглотнуть слюну, которой не было в сухой полости рта.       — Где я? — эхом разнесся мой хриплый голос по странному помещению. — Кто-нибудь еще тут есть? — более громко крикнул я, надеясь на быстрый ответ. — Что за чертовщина… — Я отошел от белой стены и встал в середину комнаты. Надо было придумать хоть какой-то план действий. — Мерзавцы! — опять крикнул я, решив для самого себя, что меня все же похитили и чем-то накачали. — Хоть кровать бы мне оставили, скотины. Ну уж матрасом хоть бы не пожадничали. Сволочи. — Крики отражались от стен помещения, повторяясь множество раз. Вдруг прямо передо мной из ниоткуда появилась двуспальная кровать. Ошарашенный, я замолчал и впился взглядом в груду подушек и одеял, лежащих на ней.       — Что за херь? Вы издеваетесь надо мной? — я с опаской взглянул на кровать и, подойдя к ней, дотронулся рукой до мягкой ткани простыни. — Вроде бы все реально… — Я закрыл глаза и упал на кровать, стараясь хоть как-то осмыслить происходящее. — Так. Только спокойствие. Надо понять, что от меня хотят и что я тут могу делать. — Собравшись с силами, я встал с удобной постели. Повернувшись назад, я обнаружил, что кровать исчезла. Присвистнув, я усмехнулся.       — Если мои догадки верны, я могу что-либо пожелать, а это что-то появится, — я закрыл глаза и, напрягая все извилины своего болевшего мозга, представил перед собой дверь. И — вы не поверите — она появилась. — Да, детка, я шикарен, — быстро подбежав к двери, я потянул ручку на себя и открыл дверь. Моему удивленному взгляду показалась… Белая стена. Да. Это просто гребаная дверь, приклеенная к моей белой стене. — А вы не глупы, кем бы вы ни были. Тогда, раз выйти мне нельзя, хоть зеркало пожелаю. Должен же я знать, как выгляжу.       Раздался щелчок, и за моей спиной появилось большое и чистое зеркало. Я медленно повернулся и увидел в нем юношу лет девятнадцати с темными волосами и белой кожей. Подтянутое тело играло под белым светом, когда я подошел к зеркалу вплотную. Темно-серые, почти чёрные, глаза пытливо уставились в правильные и плавные очертания лица. Я протянул руку и коснулся ею поверхности зеркала, ощущая приятную прохладу. Совсем рядом опять раздался привычный щелчок, после чего на полу появилась аккуратная стопочка чистой одежды. Я заставил себя отойти от зеркала и приблизился к клетчатой рубашке и джинсам. Переодевшись, я плюхнулся в образовавшееся кресло и закинул ногу на ногу. Что-то было не так. Я все еще не понимал, где я и как сюда попал.       — Дайте хоть какую-нибудь подсказку, что ли, — буркнул я, как на одной из стен появилось гигантское "окно". Кресло подо мной исчезло, я и с грохотом упал на свою пятую точку, громко выругавшись. Встав с пола и потерев мягкое место, я направился к окну и выглянул. Снаружи была улица. Ездили машины, ярко светило солнце, а на деревьях в зеленой листве прыгали воробьи. Но почему-то все двигалось, будто я иду… Постепенно я стал слышать звуки и шум, доносившийся из-за стекла. Картина постепенно изменилась. Теперь я сижу в кабинете у какого-то врача. На столе аккуратно разложены стопочки бумаг и разбросаны карандаши. Окно будто бы наклонилось вперед, показывая мне руки человека. Будто я смотрю чьими-то глазами на мир и вижу руки этого кого-то. Взгляд на экране поднялся на лицо врача, озабоченно смотревшего на меня через стекло. Хоть я и знал, что смотрят не на меня. Наконец картинка стала совершено четкой, и звук пришел в норму. До меня донеслись опечаленные слова врача, который скрестил руки на груди.       — Что же, проведя несколько тестов и осуществив внимательное наблюдение за вами, молодой человек, с прискорбием сообщаю вам, что вы не совсем уж и здоровы, — доктор устало потер глаза и откинулся на спинку стула.       — К…как не здоров? — раздался еще один голос, который мне явно нравился. Видимо, этот голос принадлежал тому, чьими глазами я смотрю. Пока назову его голос «М». Думаю, так будет легче. — Вы же совсем недавно сказали мне, что все в порядке.       — Видимо, тогда я ошибался. У вас начальная стадия шизофрении. Видимо, у вас стала развиваться вторая личность из-за сильного стресса и одиночества, — врач внимательно смотрел на реакцию своего пациента.       — Что за чушь? Я не ощущаю чего-то такого. Вы, должно быть шутите… — было слышно, что голос «М» ошарашен и немного дрожит. — Давайте я приду к вам завтра, и мы еще раз проведем тестирование, ну, или что там у вас делают в таких случаях?       — Ладно, как скажете, — вздохнул пожилой человек в больничном халате и добавил: — Но обычно я не ошибаюсь. Тесты редко врут.       Картинка в «окне» начала быстро мигать и искажаться, после чего мое единственное средство связи с окружающим миром пропало. Я опять остался один в этом до отвращения белом помещении. А в голове все еще звучали слова врача: «начальная стадия шизофрении». Почему-то я понимал, что это из-за меня. Что я в чем-то виноват… Зрачки моих глаз расширились, и я все понял. Я понял, как очутился тут, понял, почему тут появляются и исчезают предметы, почему стены уходят до бесконечности вверх и почему ничего не помню. И почему у меня нет имени. Просто я не существую. Это место – сознание того самого голоса «М», а я — тот самый диагноз. Шизофрения.