Поцелуй в темноте

      Я родился в маленьком дальневосточном поселке. Вы были в таких местах? Вроде и электричество есть, и водопровод, и даже телевидение (хотя показывает всего два канала), а деревня деревней. Здесь нет кинотеатров, кафе и супермаркетов, мы не ходим в бассейны и спортивные клубы. Каждый развлекается, как может, стараясь провести как можно лучше время, отведенное под школьную пору.       Для дошколят и детей из начальной школы, есть маленькая площадка в центре поселка, с несколькими качелями и парочкой покосившихся деревянных домиков. Вся детвора с утра до вечера проводит там, под неусыпным контролем мамаш, постоянно выглядывающих из окон домов, находящихся рядом с площадкой. Часто можно услышать крики, разносящиеся по округе: «Толик, не бей девочку, сейчас спущусь, ремня дам!», «Маша, пора домой, уроки делать» или «Саша, не раскачивайся так сильно на качелях, упадешь!».       Что же касается подростков, то для них развлечений гораздо больше: прыганье по гаражам, догонялки по теплотрассе и еще много интересного, что придумывали изобретательные молодые мозги. Самым популярным развлечением являются различные игры в недостроенных, либо заброшенных домах, коих в поселке очень много. В советское время сюда, как на комсомольскую стройку, съезжалось множество людей, поселок рос и развивался. Но с приходом перестройки все изменилось: рабочие места сокращались, люди стали возвращаться в центральные районы страны, многие дома были брошены. В итоге, та часть поселка, в которой преимущественно были одноэтажные и двухэтажные дома, была практически заброшена. В том районе осталась лишь котельная и поселковый клуб. Люди переселились в пятиэтажки, оставив разваливаться и зарастать травой небольшие домики, которые со временем, предприимчивые мужики растащили на стройматериалы для множества гаражей, сараев и теплиц.       Рядом с жилыми пятиэтажками соседствовали замороженные в начале перестройки долгострои. Вы когда-нибудь гуляли по такому зданию? Нет? А вот все подростки поселка, еще с младшего возраста, с удовольствием там бегают, играют, загорают на крыше или пьют пиво.       Непередаваемое ощущение, когда идешь по длинному коридору, заглядывая в голые дверные проемы, прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Не ясно, толи это бумага шуршит, передвигаемая ветром, задуваемым из зияющих окон, толи где-то за поворотом спрятался товарищ по игре и шумно дышит, опасаясь, что его убежище раскроют. Остроту ощущениям придают всевозможные тени, которые появляются в сумерках, а еще, если кто-то неожиданно выпрыгнет перед тобой. Вот тогда ты в полной мере понимаешь выражение – обосраться от страха. Вот тогда ты вспоминаешь все матершинные слова, которые ты уже знаешь (кстати, у нас все их знают). Такие стандартные пятиэтажки были изучены вдоль и поперек.       Но есть одно место, необычное, нестандартное, и довольно пугающее. Туда ходят большой толпой, собираясь по пятнадцать-двадцать человек. В основном парни, большинство девчонок боялись туда ходить, хотя и среди них находились отчаянные. Так вот, этим местом было недостроенное здание театра, которое в свое время какая-то шишка решил построить в дар поселку, но, как и большинство, в начале девяностых бросил все и смылся в центральные районы, в надежде отхапать для себя что-нибудь стоящее. Но вернемся к зданию театра. Чем он так привлекал молодежь? А тем, что там было множество переходов и комнаток, различных закутков, лестниц и балкончиков, как внутренних, так и выходящих на внешнюю сторону здания, а еще огромное помещение со сценой. Все здание имело очень мало окон, и даже в самый солнечный день там было довольно мрачно и темно, а во многих закоулках стояла непроглядная тьма. Некоторые ребята воровали у родителей фонарики, но, лишние батарейки были роскошью, и в основном, всех выручали спички.       Именно здесь, в здании этого недостроенного театра, в одной очень темной комнате, я впервые поцеловался с парнем. Но об этом чуть позже, ведь должен же я представиться.       Зовут меня Алексей, а фамилия Федорин. Мне тринадцать и я обычный подросток. В моей семье лишь два человека – мама и я. Отец умер три года назад, отравившись паленой водкой. К сожалению, очень многие в поселке подвержены алкоголизму. Люди, которым было куда ехать, вернулись домой, а тем, кому некуда деваться, остались здесь и пытались выживать. В нашем поселке жили в основном проходчики с семьями, единственным предприятием был рудник, на котором добывали серебро. Но очень многие потеряли работу, в том числе и мой отец. Люди, которые всю жизнь работали тяжелым трудом, вдруг остались не у дел, вынужденные сидеть дома. Некоторые собирались вместе, а кто-то предпочитал пить в одиночестве, но, в общем, пили практически все. Отец не мог вынести, что сидит на шее у жены, работающей в школе гардеробщицей и подрабатывающей на полставки уборщицей. Ее зарплаты едва хватало на самую скромную еду. Поэтому заливая свою безысходность алкоголем, он хоть на некоторое время мог забыть о своей никчемности. Это привело к тому, что в один совсем не прекрасный день, мама вернулась домой и со слезами на глазах рассказала, что папа в больнице в очень тяжелом состоянии. Он скончался через три дня. Похороны я помню плохо, был слово в тумане. Помню лишь, что постоянно жался к матери, вытирая слезы ее длинной юбкой. С того времени мы живем вдвоем. Мама все также работает в школе, а я иногда прихожу к ней по вечерам, помогаю мыть полы. Свою маму я очень люблю, стараюсь ее не расстраивать: вовремя прихожу домой, усердно учусь на одни пятерки, без возражений помогаю по дому.       Вот и в тот день я совсем не хотел никуда идти, но мой лучший друг Илья просто прицепился как банный лист к известному всем месту.       – Ну, пошли! Идет куча народа, будет много старшеклассников. Говоров со своими одноклассниками тоже пойдет. Он перед экзаменами последний раз в клуб хочет сходить, ведь сразу после выпускного уезжает поступать в универ.       Иван Говоров был одиннадцатиклассником и самым популярным в школе парнем. Все пацаны хотели с ним дружить, а девчонки - встречаться. Он всегда выделялся из толпы своей внешностью – высокий, светловолосый, широкоплечий.Но не только его красота привлекала людей. Его родители, в отличие от моих, всегда были довольно обеспеченные: мама работала в паспортном столе, к ней многие на поклон ходили, когда необходимо было какую-то справку выписать или паспорт побыстрее сделать; папа одно время был замом главы района, а через пару лет перебрался на его место, и теперь за ним каждое утро джип приезжает служебный и отвозит в соседний поселок. Сыночка своего они баловали. Он первым в поселке получил на день рождения игровую приставку, носил вещи, купленные не на стихийном рынке, который открывали каждое лето китайцы, а привезенные из столицы. В отпуск их семья ездила каждый год, всякий раз привозя из него что-то новенькое, чего не было ни у кого. Например, в школе говорили, что у него дома есть видеопроигрыватель, в который вместо кассеты надо было диск с фильмом ставить. А еще у него была собственная мыльница, с которой он ходил гулять. При этом он не фотографировал всех подряд, а только друзей или подружек. В общем, во всем этот парень был хорош, да только не обращал он внимания на таких как я, хоть я и завидовал ему немного, но подлизываться не хотел. А вот Илья, чтоб ему, так и вился возле их компании, да еще и меня за собой таскал.       На дворе уже была середина мая, мы уже практически не учились, а вот одиннадцатые классы готовились к экзаменам. Поэтому становилось понятно желание погулять перед выпуском. Но это не меняло моего желания, точнее нежелания, идти в клуб. Я всегда недолюбливал это место, потому что в темноте чувствовал себя очень неуютно.       – Пошли! У парней будет пиво, вот и мы нахаляву попьем, – Илья продолжать ныть мне на ухо.       – Да не хочу я! И пиво тоже не хочу. К тому же игра будет продолжаться до позднего вечера, а я маме обещал, что не буду задерживаться.       – Не пойдешь – ты мне не друг, – обиделся друг.       – Это ты мне не друг, – по-детски надув губы, ответил я.       В конечном итоге, ради сохранения дружбы, пришлось согласиться.