Поцелуй в темноте

      Сбор всех был назначен к пяти часам, прямо возле театра. Так как здание стояло на отшибе, в стороне от жилых домов, туда надо было еще дойти, поэтому мы с Ильей вышли пораньше. Несмотря на то, что было уже начало пятого, солнце палило нещадно. Такая погода была редка для нашей местности, в основном, в это время мы еще ходим в куртках и шапках. Сейчас же мы шли в футболках, повязав кофты и куртки за рукава вокруг талии. Теплый ветерок слегка развевал мои темные волнистые волосы, пробирался под футболку, приятно холодя тело.       По пути встретили еще несколько парней из старших классов. У нас все друг друга знают и, если ты, конечно, не конченный дебил, то с тобой все вполне сносно общаются. Вот и сейчас, парни с нами поздоровались и даже угостили пивом. Илья с огромной радостью присосался к полторашке и жадно начал глотать выпивку. А я же, лишь для вида, только пригубил. Дружно переговариваясь, мы дошли до здания театра. Там уже стояла целая толпа, были знакомые из всех старших классов, начиная с седьмого и заканчивая одиннадцатым, я разглядел даже пару девчонок.       Некоторое время все переговаривались между собой, слышался громкий смех и разговоры. Затем вперед вышел Говоров, обращая на себя внимание всех присутствующих. Все замолчали и уставились на него.       – Короче. Все знают правила. Кто-нибудь хочет быть «Тифой»?       После некоторого молчания вызвался один парень из девятого класса. Он отошел подальше от толпы и стал громко считать. Вообще он должен был считать до ста, но это условие редко выполнялось, поэтому все ринулись в рассыпную, каждый к разным входам, которых было пять или шесть. На бегу, Говоров прокричал:       – Рассредоточьтесь. В одном месте толпой не прятаться. Заканчиваем в половину восьмого, если кого незатифят, то к тому времени можно выходить.       Если коротко об игре, то она называется «Тифа». Кто придумал такое название – неизвестно, но оно накрепко вошло в обиход местной молодежи. Правило в данной игре было только одно, чтобы не поймали или же по-нашему незатифили. Те, кто выбыл из игры, должны были собираться на самом большом балконе и ждать остальных. В указанное время, если «Тифа» не поймает всех, выигравшим сбрасываются по оговоренной ранее сумме, которая, чаще всего тратится на выпивку, сигареты и еще всякую дрянь. Иногда, но очень редко, играли просто так. Сегодня был именно такой случай. Как сказали – одиннадцатикласники сегодня платят.       Я побежал к ближайшему входу, чувствуя, как за спиной тяжело дышит Илья. Мы забежали в здание и стали растерянно мотать головами из стороны в сторону, пытаясь определиться куда бежать и где прятаться. В общем, не знаю почему, но я просто побежал, поворачивая, куда придется. В определенный момент я понял, что больше не ощущаю рядом с собой друга. Оглянувшись через плечо, я действительно убедился, что Илья куда-то пропал. Стало как-то не по себе, а по телу прошел озноб. Неожиданно послышался звук торопливых шагов. Мне совсем не хотелось, чтобы меня поймали, поэтому рванулся вперед, не смотря по сторонам. Лишь на мгновение я остановился перед лестницей, убегающей вверх на второй этаж и вниз во тьму. Путей было несколько: либо вниз, либо вверх, либо занырнуть в дверной проем комнаты, виднеющейся справа и постараться затаиться в ней. В комнате меня вообще легко найдут, туда не побегу. Можно наверх, там довольно светло, что с одной стороны хорошо, но с другой, делает меня слишком заметным, так что это тоже не подойдет. Оставался единственный вариант, поэтому, перепрыгивая через ступеньку, я побежал вниз по лестнице.       Я оказался в подвале. Света здесь практически не было, еще более менее было видно у подножия лестницы, но дальше – непроглядная тьма. Если на улице и было довольно жарко, то здесь ощущались холод и влажность, исходящие от бетонных блоков и кирпичей. Слегка поежившись, я натянул свитер и куртку, все еще болтавшиеся у меня на бедрах. В моем мозгу происходила напряженная работа – усиленно пытался вспомнить, где тут вторая лестница, так как находиться здесь долго я не хотел, ощущая страх перед тьмой. Все же надо продвигаться вперед, а не то меня найдут. Один шаг, второй, я неуверенно двигаюсь в обволакивающей мое тело темноте. Рукой я держусь за стену, ощупывая дорогу, старательно пытаюсь не свалиться или не споткнуться обо что-нибудь на полу. Медленно, но верно я шел по узкому коридорчику, периодически ощущая рукой проемы, ведущие в какие-то помещения. Глаза уже привыкли к темноте и могли различать общие очертания всего, что меня окружало. Вокруг было очень тихо, слышался стук собственного сердца, который отдавался в ушах. Эту тишину нарушил звук шагов. Адреналин захлестнул, ноги сами по себе понесли меня, глаза выловили из мрака проем и вот я уже в кромешной тьме. Очень тихо, по стеночке, пробираюсь в дальний угол комнаты и застываю там, зажав рот рукой, пытаюсь полностью заглушить тяжелое дыхание после бега. Рядом послышался шорох, испугавший меня до чертиков.       – Кто здесь? – я постарался, чтобы мой голос был как можно тише.       Как в фильме ужасов, я ощутил, что из темноты ко мне потянулись чьи-то руки. Одна крепко прижала меня к груди, оказавшейся за моей спиной, а вторая зажала рот. Я постарался вырвать, закричать, сказать, чтобы меня отпустили, но получилось слегка дернуться и издать лишь тихий писк.       – Тц, – моего уха коснулось горячее дыхание, щекоча кожу и посылая по телу целые табуны мурашек.       Из коридора послышались осторожные шаги, в виднеющемся дверном проеме показался темный силуэт. Мне стало так страшно, что я практически вжался спиной в стоящего за мной человека и, пытаясь не выдать себя, задержал дыхание. Неизвестный постоял минуту, старательно вглядываясь во тьму и прислушиваясь. Мне показалось, что его взгляд цепляется за меня, видит и чувствует мое присутствие. Но силуэт повернулся и двинулся дальше. Я уж хотел стряхнуть с себя чужие руки, но они лишь крепче сжали меня. Незнакомец, прямо в ухо, едва различимо прошептал:       – Он еще тут.       Мое тело опять одеревенело, и я покорно стоял, не шевелясь. Пытаясь хоть что-то разобрать, я вслушивался в тишину, различая легкие шаги, раздающиеся по коридору. Они звучали все тише и, наконец, совсем затихли. Чужие руки отпустили меня, легкий озноб пробежал по моей спине, когда я лишился тепла от прижимавшегося ко мне тела.       – Ты кто? – спросили меня из темноты.       – Леша Федорин из седьмого класса, а ты?       Мне не ответили, что привело меня в панику. Пытаясь не заплакать, я зашептал:       – Эй, ты где? Только не уходи! Мне страшно!       Вдруг я вновь очутился в теплых руках, но уже уткнувшись носом в грудь неизвестного парня.       – Тише, маленький. Все хорошо, – руки гладили меня по спине, успокаивая, а губы шептали на ухо какие-то слова. – Леша, Лешенька. Хороший мой.       Я не понимаю, что он мне говорит, но его голос действует успокаивающе, мне уютно и тепло в этих объятиях. Его руки поднялись к голове, стали гладить меня по волосам, потом обхватили мое лицо, большими пальцами оглаживая щеки.       – Люблю. Давно люблю. Все смотрел на тебя, такого красивого, маленького. Не позволял себе подойти к тебе, боялся испугать. Больше не могу, пускай хоть минутку, но побуду с тобой.       Я почувствовал, как моего рта касается что-то мягкое, слегка скользя и надавливая на губы. Затем прибавилось что-то влажное, которое прошлось сначала по одной, а потом по другой губе. От неожиданности я ахнул и, это что-то влажное, проскользнуло в мой рот, прошлось по зубам, дотронулось до моего языка. И вот тут до меня дошло, что ко мне прижимаются чужие губы, а в рот проскользнул чужой язык. Я никогда до этой минуты не целовался, даже не представлял как это, до сегодняшнего дня. Было приятно находиться так близко к другому человеку, ощущать его руки в своих волосах, чувствовать его губы и язык. Неожиданно с его губ сорвался короткий стон, руки разжались, а губы исчезли.       – Мальчик мой, прости. Я не должен был. Я больше тебя не побеспокою, – прошептал он.       Послышались легкие шаги, в дверном проеме показалась его высокая фигура. На мгновение он оглянулся, будто видел меня, а потом скрылся. Лишь по коридору раздавался звук удаляющихся шагов. Не понимая, что со мной происходит, я, опираясь о стену спиной, опустился на корточки. Нашарив в кармане спички, достал коробок, чиркнул. Загорелся маленький желто-синий огонек, который я поднес к руке, пытаясь разглядеть время на старых солдатских часах, оставшихся мне от отца. Мне казалось, что здесь, в этой комнате, наедине с неизвестным парнем, я провел всего несколько минут. Но это оказалось не так. На часах была уже половина восьмого, пора подниматься наверх. Игра закончилась.