Поцелуй в темноте

      Странно, такого никогда не было. Я будто наблюдаю за развивающейся ситуацией, происходящей сейчас в комнате, со стороны. Вся моя жизнь была размеренной и спокойной, на моем пути не встречались ни сумасшедшие, ни неадекватные люди, мои поступки обдумывались и тщательно просчитывались. Но сейчас происходит что-то совершенно непонятное для моего, непривыкшего к потрясениям мозга.       Рукам больно, пальцы крепко впились в кожу, и я не могу вырваться из захвата сильной руки, держащей мои руки над головой. Склонившийся надо мной мужчина, кажется, потерял рассудок, его глаза горят жаждой (блин, жаждой моего тела!), свободная рука шарит по мне, сдирает с меня пальто (жаль, что я его раньше не снял, а то швы на нем как-то подозрительно затрещали), пытается не оторвать пуговицы на моей рубашке. У него это неплохо получилось (половина пуговиц все же осталась). Лишь только рубашка улетела в неизвестном направлении, подушечки пальцев дотронулись до соска, слегка сжали. У Говорова было такое смешное лицо, словно у ребенка, наконец дорвавшегося до мороженного. Рассматривая меня, он как-то пошло облизнулся и, склонившись над моей грудью, лизнул сосок, который лишь секунду назад сжимали его пальцы. И в этот момент мое тело перестало мне подчиняться. От пронзившего меня удовольствия, спина непроизвольно выгнулась, а с губ сорвался постыдный стон. Нет, это точно не я! Как же непривычно! Ведь всегда я занимал лидирующую позицию. А сейчас лежу, принимая ласки, и совершенно об этом не беспокоюсь (а впереди ждет кое-что более существенное).       Мои мысли прервались в очередной раз, когда теплая ладонь залезла в мои трусы. Ну, вот когда он успел расстегнуть брюки? Может быть, я бы и вспомнил когда, но ладонь, обхватив мой член, начала двигаться, вызывая во мне массу приятных ощущений. Как же хорошо! Вот бы он мне отсосал, тогда было бы еще лучше. Но никто не собирался исполнять моих желаний. Лишь слегка подразнив, ладонь пропала, а меня начали переворачивать на живот, попутно стягивая брюки и белье. Вот тут я испугался. За столько лет в активной роли, я прекрасно знал, как надо готовить партнера к сексу. Но Ваня, то ли совершенно не представлял, что необходимо делать, то ли он просто плюнул на меня и решил удовлетворить лишь свое желание. А мне как-то не улыбалось остаться с порванной задницей. Почувствовав, что мне в анус старается протолкнуться огромный возбужденный орган, я заорал:       – Ты охренел? Порвать меня решил? Слезь с меня, ублюдок.       – Подожди, извини, пожалуйста. Я немного увлекся, — поднявшись, протянул мне руку. — Идем. В спальне будет удобнее и там есть все, что надо.       И опять это чувство, словно я смотрю на себя со стороны: голый, посреди чужой гостиной, со стоячим членом. Стало стыдно, особенно от того, что вокруг столько детских игрушек. Я словно пачкаю эту светлую комнату своим присутствием. А я все не двигаюсь, не в силах сделать шаг, желание медленно слабеет, хочется уйти подальше от этого дома и больше никогда не видеть мужчину, стоящего передо мной. Сам себе неприятен.       Наверное, Говорову надоело ждать, пока я разберусь со своими душевными терзаниями, и он, схватив меня за руку, потянул за собой. А я и не упирался. Мой мозг кричал, что надо вырваться, врезать ему хорошенько и уйти, но тело отказывалось прислушиваться к доводам разума. И стоило лишь оказаться опрокинутым на кровать, как мои руки уже сами тянутся, чтобы вцепиться в широкие плечи, а губы покорно открываются, под напором чужих губ и языка. Долгие, кусачие поцелуи. Губы горят, язык болит. Ваня, не сдерживаясь, оставляет на мне следы от своих зубов. Он не нежен, его прикосновения порой вызывают боль, а не наслаждение. Он словно скульптор, мнет меня, как глину, руки скользят по телу, сжимают так, что тяжело дышать. А я как будто вообще не здесь, я словно стал невесомым, отделился от бренного тела. Никогда не пробовал наркотики, но в моем представлении они действуют именно так. Мне было довольно больно, когда в мой зад вошел палец, пусть и обильно вымазанный в смазке. Опять же, Говоров действовал отнюдь не нежно: палец вошел резко, не давая возможности подготовиться к вторжению. Понимаю, что меня ждет то же самое и с остальным, поэтому просто максимально расслабился и уставился в потолок. Совершенно не хочется смотреть на Ваню, мне почему-то кажется, что он ненормальный, из него словно дьявол вырвался — с таким (я бы даже сказал, что садистским) остервенением он трахал меня пальцами. При этом он внимательно рассматривал все это действие, периодически подключая к пальцам язык. А я даже душ не принял. Хотя мне наплевать, не я же лижу зад. От этого в голове вспыхнуло воспоминание, когда я впервые предложил подобное Славе. Тогда он совершенно не смутился, лишь сказал, что ему необходимо более тщательно подготовиться. Помню, как был удивлен, обнаружив совершенно безволосую дырочку, тщательно намытую, приятно пахнущую гелем для душа и слегка разработанную. Вот тогда мне было приятно вылизывать сморщенное, чуть темноватое колечко мышц и нырять языком прямо вовнутрь. Не знаю, получает ли сейчас Ваня удовольствие от процесса, но мне точно было приятно. Удовольствие не ушло, даже когда в меня стало проникать сразу три пальца, нещадно растягивая сопротивляющиеся мышцы. Со Славой я всегда делал это медленно и плавно, стараясь не принести лишней боли, обязательно находил простату, массируя, помогая отвлечься от неприятных ощущений. Но с Говоровым все по-другому, но меня это мало волнует. Даже боль в моем уже измученном анусе (а что же будет дальше?), не могла перекрыть странное чувство эйфории, охватившее мое сознание.       Все же любому терпению приходит конец. Вот и у Вани оно закончилось. Выдернув пальцы из моей задницы, он одним резким движение задрал мои ноги и стал пристраиваться ближе, попутно раскатывая по члену презерватив. Мне было совершенно не страшно, чувство предвкушения переполнило меня, заставляя ерзать по кровати. Блять, думал, будет больно (слегка разочарован), но я почувствовал лишь небольшое жжение, когда налитый член Говорова начал входить в меня. Не ожидал, что он проявит терпение и медленно, миллиметр за миллиметром будет проталкивать свою дубинку (мне в этот момент именно так и кажется) в мой зад. Но, все же благородство, это не про Ивана. Войдя в меня на всю длину, он, не давая привыкнуть к наполненности и дискомфорту, качнулся. Именно качнулся. Мне в голову пришла мысль, что я так на качели в детстве катался: кач-кач, вперед-назад. Одна лишь поправочка: я не на качели, а на члене катаюсь. Блин, главное не заржать (что это сегодня со мной?). А качания набирают скорость, неприличное хлюпанье смазки, вытекающей из моей дырки, пошлое хлопанье яиц об мои ягодицы. Зад уже привык и никаких неприятных ощущений я не испытываю, но и чего-то охрененного тоже (лишь пару рад легкие вспышки удовольствия)  — мой трахальщик совершенно не заботиться над тем, чтобы найти правильный угол проникновения. Ну и хрен на тебя. Рукой тянусь к своему члену, намереваясь довести себя до разрядки, но меня опережает Говоров. Сжав мой член, он начинает яростно его надрачивать, при этом еще больше ускоряя свои толчки. Вот теперь с каждым мгновением все приятнее, удовольствие нарастает, словно внутри закручивается тугая пружина.       – Ну же! Сильнее! Давай! Еще! — практически рычу я, чувствуя приближение разрядки. — Быстрее! Ну!       И пружина внутри меня больше не выдерживает, оргазм накрывает, выплескиваясь белыми рваными струйками прямо на грудь. Я уже не чувствую, что в ягодицы сильнее впились пальцы, а член внутри отрывисто задвигался, выпуская горячую струю спермы. Хорошо еще, что этот боров на меня не завалился, а лишь упав рядом на кровать, закинул на меня руку. Лежу, думаю. Что же делать? Смотрю в потолок. Точно знаю одно, нужно как можно быстрее уйти из этого дома.       Молча встаю и выхожу из комнаты, по пути заглядываю в каждую дверь. За одной из них нахожу то, что искал — ванная комната. Быстро принял душ, вытерся каким-то полотенцем (не хотелось возвращаться и просить чистое), обмотав его вокруг бедер, отправился искать гостиную, в которой остались мои вещи. Нашел легко, собрал раскиданные в разные стороны вещи, оделся. Натягивая штаны, прислушался к своим ощущениям в нижней части моего тела. Ощущался небольшой дискомфорт, а так же присутствовало чувство, словно в заднице все еще находится что-то постороннее, но все же боли не было. Не зря все-таки я настоял на смазке, а то быть мне инвалидом на ближайшие несколько дней. Хозяин дома так и не появился, за что я был ему очень благодарен. Совершенно не хотелось никаких разговоров, мне нужно побыть одному.       И вот я иду. Куда иду? А хрен его знает. Совершенно не представляю, где вообще нахожусь. На какой-то остановке расспрашиваю бабуську, непонятно как оказавшуюся там в столь поздний час, о своем местонахождении и маршрутах, по которым я мог бы доехать до дома. В автобусе в это время народу практически нет, что меня очень даже устраивает. Сижу, думаю. Что же делать? Достаю телефон: куча пропущенных и сообщений. Даже открывать не буду, и так знаю, что все от Славы.       Приехал. Вот и подъезд и квартира. Вхожу, стараясь вести себя как можно тише, но меня ждут и не спят.       – Леша, ты где был? — в проеме темной комнаты стоит Слава.       – Извини, я задержался, — не могу ничего выдумывать.       – Где?       – У друга.       – Какого?       – Ты его не знаешь. Слушай, давай завтра поговорим. Я так устал, — протискиваюсь мимо него, небрежно скидываю с себя одежду и залезаю под одеяло.       Слава выключил свет и улегся рядом.