Ледяное сердце.

***

      Казалось, сама природа противилась кровопролитию.       Позиции русской армии под командованием Беннигсена были атакованы французским авангардом, в котором пребывал сам император. Среди всех чинов ходили слухи, что там, где присутствует Бонапарт, остаются лишь руины, пепел и поля, усеянные трупами его противников. Эти слухи, надо сказать, имели весьма крепкую основу, состоящую из поражений союзников по Антифранцузской коалиции. Несчастные австрийцы!       У крошечного городка Прейсиш-Эйлау, узенькие улочки которого вряд ли предназначены для передвижения такого количества людей, должна была решиться судьба не только зимней кампании, но и, пожалуй, даже Европы и всего мира.       Зима! Она бесновалась, скакала с одного бивуака на другой, залезала под меховые шапки французских гренадер, уснувших у огня, щипала за пальцы казаков, пытавшихся закурить люльку, кружилась вокруг адъютантов, строила глазки молодым офицерам. Говорят, что однажды она укусила за нос самого князя Багратиона! Однако адъютанты генерал-майора утверждали, что Зима вовсе не кусала его, а приходила с подарком в виде метели на пути авангарда Наполеона, потому что с каждым суворовским орлёнком у неё хорошие отношения, а уж с князем Петром и подавно. Но как бы сильно она ни хотела понравиться прекрасному грузинскому принцу, ей было не сдержать того, что предначертала другая подруга всех русских генералов - Судьба.

***

      Двадцать шестого января в двенадцать часов корпуса Сульта, Ожеро и Даву двинулись в сторону русских позиций. Сульт шёл прямо на Прейсиш-Эйлау, в скромных переулках которого, затаив дыхание, спрятались егеря Барклая. Позиция эта была выбрана под давлением обстоятельств и сиюминутных чувств, что не понравилось Ермолову, написавшему о ней в своих записках пару нелестных замечаний. Но что поделать?       Французы двигались уверенно и быстро, и скоро вблизи крохотного городка заиграла артиллерийская канонада. Эти неестественные, чуждые зиме звуки заставляли трепетать каждое сердце. Четыреста орудий неприятеля грозились убить всех, кто был в городе. Тучи ядер проносились над головами русских солдат... Сульт ворвался в город! Уставшие от арьергардных боёв и длительных маршей, русские солдаты сдавали противнику дом за домом. Что такое уличные бои? То, что нельзя описать военным термином или рассказать лёгким слогом поэта. Это страх, неизвестность и дикая ярость, раздирающая изнутри. Из-за безумной метели и собственной жестокости нельзя было разглядеть, кто притаился на соседней улице, кто может ударить в спину, а кто уже лежит на земле, покрываясь снегом и испуская дух.       Вечером силы были на исходе. Ночью Беннигсен, придя в себя, послал девять пехотных батальонов генерал-майора Сомова к Эйлау, из которых дошло только шесть: три из них наткнулись на командный пункт Наполеона. Как рассвет ворвался в заснеженные леса, так и батальоны Сомова ворвались в город. Ярче любого огня запылал бой на улицах когда-то спокойного городка. Теперь уже прославленный Сульт оборонялся! Ядра и шрапнель уничтожали всё на своём пути, вырывая солдатам руки и ноги, пронзая морозный воздух. Русские пули попадали в цель, а русские штыки кололи прямо в сердце. Но французы стояли твёрдо, и пехота не могла сломить их.       Барклай, собрав два гусарских полка, начал атаку. Возглавив лавину кавалеристов, он скакал в первых рядах, увлечённый криками солдат и быстротой своего коня. Вдруг он почувствовал, как неведомая сила подкинула его вверх. Он упал на снег, чувствуя сильную боль в спине, и потерял сознание.

***

      Барклай очнулся ночью в санях, его голова лежала у кого-то на коленях, а рука горела огнем. - Спите, Михайло Богданыч, спите... - раздался тихий голос. Это был его адъютант - поручик Бартоломей. Повинуясь молодому человеку, Михаил Богданович закрыл глаза. Зима уже успела устроиться под мундиром. Она обняла его шею и мирно спала, наслаждаясь медленным биением его большого сердца.