Грядут большие перемены.

-Мама, ну пожалуйста, заставь его выключить эту гадость! - возмущалась я. Мы с родителями ехали за моей младшей сестрой к бабушке, папа опять включил какую-то старую попсовую песню из его репертуара. У него в машине их огромное количество, но есть пара любимых. И постоянно, когда мы едем, он то и дело включает их и прокручивает по новой снова и снова, и снова... это просто ужасно. И вот, в который раз он снова включил одну из таких песен. - Дорогая, машина моя? Моя. Водитель я? Я. Ты ведь пассажир? Пассажир. Так что помалкивай и наслаждайся моим шикарным музыкальным вкусом, - самодовольно произнес отец. - Убейте меня кто-нибудь! - провыла я, не желая слушать этот ужас. - Катерина, ты должна уже к этому привыкнуть, - поддержала папу мама. - Я даже согласна на то, чтобы эта машина взорвалась, лишь бы не слушать это, - съязвила я. - Что это еще такое? - повысила тон мать. - Ничего, простите. Я просто не подумала над своими словами, - я опустила голову и взгляд вниз, утихомирив свой пыл. Я действительно не подумала над тем, что сказала, а ведь со мной это случается часто, о чем я очень сожалею. - Следи за тем, что говоришь, - грубо произнесла она. - Эл, ну чего ты так, - попытался защитить меня папа. Полное имя мамы - Алла, но в кругу друзей и родных ее звали Эл. - Да, прости, - мама попыталась улыбнуться, но вышло это у нее не очень хорошо. - Мамочка, папочка, я вас люблю, - вдруг сказала я, не знаю, что меня навеяло на это, я даже не думала об этой фразе, - очень сильно люблю, - ну вот, опять, хотя это и была правда. - Что? - мои слова застали родителей врасплох. - Я вас люблю, - повторила я. - Ты случаем не заболела? - папа протянул руку к моему лбу, а когда дотронулся, имитировал звук шипения. - Деточка, да у тебя жар! - засмеялся он, не сводя глаз с дороги. - Ну, папа, я серьезно, - обидчиво промычала я. - Солнышко, мы тебя тоже очень любим и ты об этом знаешь, - ответил мне папа. Он убедился, что на дороге нет машин, сбавил скорость и, придерживая руль, повернулся ко мне, на заднее сидение, и поцеловал в лобик, - Очень любим, дорогая. Но вдруг, мы услышали громкий прерывный звон, который с каждой секундой становился все громче и протяжнее. Папа быстро вернулся в прежнее положение, открыв мне обзор. Мы увидели, как на нас с огромной скоростью несется фура, мне хотелось завизжать, но какая-то непонятная сила не давала мне это сделать. Папа попытался вырулить Ниссан в сторону, такая марка нашей машины, и у него это получилось, но водитель фуры сделал, то, же самое и огромная машина с каждой секундой становилась к нам все ближе и ближе. Все было будто в замедленном действии, страх на наших лицах, усердные попытки папы избежать аварии, большущая фура, приближающаяся к нам, все это происходило, но мы не могли ничего поделать, это было неизбежно. - Я тебя тоже люблю, Катя, мы тоже любим тебя и сестру! - крикнула мама за секунду до столкновения, дальше все шло в обычном времени. По машине ударило грузом многотонной машины, нас сильно занесло из-за этого, ее кузов тащил нас в обратном направлении, сильно смяв машину. Мы все, наконец, остановились. Голова папы была неестественно повернута, руки выгнуты, весь он истекал кровью. В прочем, мама тоже. Их тела были зажаты передней частью машины, смятой как гармошка. На меня особо сильно ничего не давило, так как я села на место посередине. Я с трудом повернула голову в сторону и заметила то, как сильно была вывернута моя правая рука, похоже, что сломана. Странно, что я совершенно не чувствовала боли. По шее поползла струйка крови, немного защекотав меня. Я обратно повернула голову и увидела, что водитель фуры вывалился из кабины, он с трудом встал с асфальта и направился к нам. Все его лицо было в крови. - Есть кто живой? - тихо спросил он, подходя к машине. Я хотела было ответить, но не смогла, не было сил. - Хей, - он заглянул в заднее окошко, в котором не было и намека на стекло, и увидел меня. - Можешь двигаться? - он смотрел мне в глаза. Я собрала все свои силы и чуть мотнула головой, парню этого было достаточно. Он залез половиной туловища через окошко, и попытался отцепить ремень безопасности, но как назло заело. Через минут пять парень справился, он аккуратно вытащил меня из машины, пытаясь успокоить. Он положил меня в далеке машины, и вернулся к родителям, но, видимо, поняв, что они уже мертвы, вернулся ко мне, положив мою голову себе на колени. - Все будет хорошо, скоро приедут спасатели, они с легкостью освободят твоих родителей, вскоре вы все поправитесь, и снова все будет как прежде, - успокаивал меня незнакомец. Но уже тогда я понимала, что уже ничего не будет как прежде, ничего. Через пару минут я услышала вой сирен. Это помощь, видимо, парень вызвал их, когда еще был в кабине. Но не успели они подъехать, как взорвалась фура, а следом и наш небольшой Ниссанчик, с моими родными внутри. У меня вырвался громкий протяжный крик, когда наша машина взорвалась. Это уже значит, что у родителей нет ни малейшего шанса на жизнь. У меня по щекам нескончаемым потоком побежали горячие слезы. - Тсс, - слегка покачивая меня, произнес парень. Почему я могу думать, но не могу говорить? Я как-то читала в одном фанфе, что душа сильнее тела, и сейчас, я с этим полностью согласна. Но в этот момент, и душа и тело разрываются на мелкие кусочки, которые разлетаются в стороны, не желая возвращаться на место. К нам подбежали спасатели, они забрали меня у парня, и унесли на носилки, по дороге по очереди светя мне в глаза то в правый, то в левый. Они что-то говорили друг другу, но я не понимала, я просто не хотела понимать. Это конец. Последнее, что я увидела, перед тем, чтобы потерять сознание это то, как пожарные отчаянно пытались потушить машины, а меня уже завозили в машину скорой помощи. А дальше темнота... Очнулась я лишь через три дня. В нос сразу дал едкий запах медикаментов, а в голове эхом звенел аппарат, сообщающий мой пульс на данный момент. Стало понятно, что я в больнице. Я с трудом подняла веки. Мне в глаза сразу же ударил поток яркого света, отчего я невольно зажмурилась. - Бабушка, бабушка, она очнулась! - повторял детский голос. Но кому он принадлежал? Кто это был? И кто я? Нет, ну я Екатерина Шмелева, а вот кто это? - Лиззи, прекрати, - ответил, судя по голосу, пожилой человек, женщина. - Ну, бабушка! Смотри, она открыла глаза! Моя Катенька открыла глаза, - произносила девочка, отчего я невольно улыбнулась. - Бабушка! Она улыбнулась! - громко крикнула малышка. Лиззи, хм. Лиза? Лизочка, моя сестренка! Наконец до меня дошло! Я полностью открыла глаза и удостоверилась, что там Лиза и бабушка. - Катенька, - бабушка расплакалась, по лицу у нее бежали слезы. Она налегла на меня и крепко обняла, - Солнышко, как же мы волновались, - она утирала слезы. - Тише, не надо плакать, - тихо и хрипло произнесла я, не знала, что могу говорить. - Катя! - девочка меня слабенько обняла, она тоже расплакалась. Почему мне казалось, что она очень маленькая? Ей одиннадцать лет. А казалось, что пять, странно. - Лиза, беги за врачом, - приказала девчонке бабушка. Вскоре прибежала сестра с врачом. Это был статный мужчина, на вид лет сорок-пятьдесят. Он осмотрел меня, опросил и ушел, что-то записывая на бумагу и бормоча себе под нос непонятные фразы. - Тетя Аня, идите домой с Лизой, я посижу с Катей, - говорила девушка, на вид четырнадцати лет. Прежде я ее нигде не видела. Средний рост, голубоватые глаза, длинные, немного отливающие рыжим, волосы, стройная фигура. Она была очень милой. Хоть я ее и не встречала, черты ее лица казались мне знакомыми. - Ника? - чуть ли не пропищала я, на глазах выступили слезы. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это Вероника! Моя лучшая подруга, мы давно с ней общаемся в интернете, представляя, что у нас другие жизни, мы замужем за нашими кумирами, а это фронтмен группы "Thirty Seconds To Mars" Джаред Лето, мой муж, и фронтмен группы "Black Veil Brides" Энди Бирсак, муж Ники. Мы с ней переписывались и день, и ночь, а когда куда-то уезжали, где редко заходили в сеть, то ужасно расстраивались, даже ревя. Мечтали встретиться, жить вместе, быть счастливыми с нашими любимыми, но, увы. Мы слишком малы, чтобы одним поехать друг другу, что нас ужасно расстраивало. И вот теперь, она стоит рядом, удивившись так же, как и я. У нас обоих по щекам стекают слёзы. Счастья? Конечно, иначе и быть не может. Мы были друг другу сестрами. Как говорил один великий человек: « Семья - это не только люди, с которыми у тебя одна кровь. Семья - это те люди, которые никогда не оставят тебя в беде, в трудный момент будут рядом, никогда не отвернутся и не бросят, эти люди всегда тебя защитят, это люди, которые примут тебя любого». Хотя я и не так точно пересказала слова Бобби Сингера, героя любимого сериала, но эти слова точь-в-точь описывали наши с Никой отношения, и мы считали друг друга семьей. Вот кто мы друг на друга. У меня были еще друзья, к которым я также относилась, их немного, но они самые дорогие для меня. - Катька! – подруга, со скоростью света, бросилась ко мне, крепко обняв. - Ника, боже, я так рада! - в меня сразу влились все силы, я крепко обняла подругу левой рукой, правая была сломана и загипсована. Обе мы жутко ревели. Даже бабушка, смотря на нас, расплакалась. - Вероничка, - повторила я, прижимая подругу к себе все сильней и сильней, насколько могла. - Как же я волновалась, - Ника протирала лицо от слез, но это не особо помогало, так как появлялись все новые и новые. - Как ты здесь оказалась? - удивленно спросила я любимую подругу. - Бабушка с мамой узнали, о твоей утрате, - утрате, это слово обжигает. Никогда раньше не понимала в точности его значения. Утрата. Боль. Горе. Слёзы. Это ужасно. И сейчас я, как никто другой это понимаю, я потеряла двух самых дорогих мне людей, моих родителей. Я удивлена, что держусь, а еще больше меня удивляло то, что держались Лиза с бабушкой. Бабушка потеряла любимую дочь и зятя, а Лизка, как и я, родителей. Если бы со мной это случилось в ее возрасте, я бы просто замкнулась в себе. Хотя о чем я говорю, как только я приду в норму, то замкнусь в себе. Я и так сама по себе интроверт, а это очень тяжело. Ты не можешь быть полноценным человеком из-за этого, и это обидно. - Кать, ты меня вообще слушаешь? - переспросила подруга. - Прости, задумалась, - по щекам вновь потекли слезы, но уже не от счастья, а от горя. Я. Потеряла. Родителей. Этот факт вводит меня в истерику, а сестренка, чувствуя меня и жалея, тоже начинает плакать. - Лизочка, ну не плачь, ты чего, - пытаюсь я успокоить сестричку, хотя сама ужасно реву. - Катюша, это ты не плач, - умоляла меня девочка. А ведь и правда, из-за меня она ревет. И я реву из-за себя. Это из-за меня, родители погибли, из-за меня, папа повернулся ко мне, чтобы поцеловать, а поплатился за это жизнью, все из-за меня. К глазам подходит новый поток слез, но я успокаиваюсь, надо быть сильной ради родных, да и ради себя тоже. - Прости, - Ника присела, но краюшек моей кровати, опустив взгляд в пол. - Это ты меня прости, - я нажала на кнопочку, и кровать немного приподнялась, я стала в почти сидячем положении. - Лиза, идем, - позвала Лизку бабушка. - Я хочу побыть с Катей! Я не видела ее три месяца! - завыла сестра. - Лизочка, я тоже по тебе очень скучала, мы ехали за тобой, скоро я тебя заберу, и ты все время будешь со мной, а сейчас побудь с бабушкой, ведь ей тяжело, как и нам с тобой, еще и любимая внучка уезжает. Ты же не хочешь быть той, кто бросит человека, когда ему плохо? - попыталась уговорить ее я. - Я и не оставляю его! И это ты, Катюша! Тебе плохо! - сестра почти плакала. - Хей, иди ко мне, - я прижала к себе сестру и приобняла, - Побудь с ней, ты же не маленькая уже, ты самостоятельная и умная девочка, чего нюни распускать? Ты же знаешь, что теперь я всегда буду рядом, - прошептала я, чтобы слышала только Лиза, а потом поцеловала ее в макушку. - Ладно, выздоравливай, - девочка чмокнула меня в щечку и, подойдя к бабушке, та ее приобняла и они вышли. - Какая она милая у тебя, - Ника улыбалась, умиляясь с нас. - Она не всегда такая, - я захохотала, а Вера подхватила мой смех, иногда я называю ее Верой, для разнообразия имен. Она и сама не против. - Так как ты тут оказалась? - Я узнала, что случилось. Ревела, родные спросили из-за чего, я объяснила. Сначала мы все думали, что ты не выживешь, но ты не оправдала наших ожиданий, чему я безгранично ряда. Бабушка и мама посоветовались и вот, сейчас я тут, рядом с тобой, а бабушка в гостинице. - Что? В гостинице? Это еще что такое! Как только меня выпишут, мы переедем ко мне, - строго сказала я, отчего девушка засмеялась. - Вряд ли мы тут надолго, - Вера чуть не ревела. - Я что-нибудь придумаю, и ты всегда будешь со мной. До скончания веков, - я улыбнулась подруге. - Спасибо тебе, - она меня приобняла, а я ее. - За что? Это тебе спасибо, что ты рядом в такой момент. Если честно, я удивлена, что держусь, а если ты уедешь, я сломаюсь, - я изобразила хруст. - Я не уеду, - она опустила глаза в пол. - Катя! - в комнату вбежала моя лучшая подруга и одноклассница, Полина. Которая была мне тоже дорога. Хоть мы с ней и общаемся всего четвертый год, мы уже сильно сблизились. Мы постоянно гуляли, ездили, друг к другу в гости, к моему большому сожалению, она жила далеко от меня, катались на велосипедах, роликах, в общем, развлекались. - Привет, - улыбнулась я ей, подруга кинулась меня обнимать, осматривая. - Как только узнала, что ты пришла в себя, тут же приехала, - она еле сдерживала слезы. - Спасибо, - я вырисовывала непонятный узор на покрывале, водя по нему пальцами. - Я Вероника, - попробовала познакомиться с ней Ника. - Полина, - они улыбнулись друг другу. Надеюсь, они подружатся. Ну, хотя куда они денутся, с моим характером-то. - Я бы вас оставила тут поболтать и познакомиться, но, увы, не могу, - пробормотала я, глядя на них. Сначала они полминуты стояли, молча и в непонятках, а потом громко рассмеялись. - Долго же до вас доходит, - я подхватила их смех, но ненадолго, грудную клетку пронзила боль и я тут же умолкла. Было трудно и улыбаться, морально трудно, было трудно обниматься, из-за боли во всем теле и из-за того, что в руку был вставлен катетер, который вел к капельнице, а смеяться было трудно из-за боли душевной и физической. - Сильно больно? - спросили они одновременно. Я отрицательно помотала головой. Они, не веря мне, недовольно на меня посмотрели. - Вы надолго ко мне? - спросила я подруг. - Я планировала, если меня не выгонят, на ночь, - ответила Поля. - Я тоже, - согласилась с ней Ника. - Отлично, я только "за", - я постаралась улыбнуться и у меня это получилось. Не знаю, верят ли они этой улыбке. Девчонок не выгнали, мы весь вечер и ночь болтали, они пытались поддержать меня, чему я безгранично рада. Где-то около четырех часов утра мы решили все-таки лечь спать, они увалились ко мне на кровать, благо, она была большая и позволяла это, и мы почти сразу уснули. Ничего не мешало нам, кроме постоянного писка аппарата.