При свете мрак всегда светлее

Виктор разбирал бумаги. Последние пришедшие за сегодня новости не слишком его обрадовали. Закинув всю эту стопку макулатуры куда подальше, болгарин, наконец, вздохнул с облегчением и, сложив руки перед собой, закрыл глаза. В комнату постучали. — Да? — Можно? — из-за двери показались светлые волосы. — Да, Томас, конечно. — Одобрительно кивнул Крам. — Заходи. Парень был бледным, измотанным и уставшим. После тяжелого дня, он с трудом передвигался. Виктор нахмурился, внимательно рассматривая Уэсли. — Бог ты мой, Том, да ты едва на ногах стоишь! Тебе бы отдохнуть не мешало. — А, ерунда. — Отмахнулся тот, усевшись напротив. — Бывало и похуже. — Ну смотри, — пожал плечами тот. — Как там успехи? Есть какие-то новости? Мальчишка кивнул. — Да. Мы поставили людей на все точки, в которых были Пожиратели. Но пока что никаких происшествий за последние два дня не было. Затишье, так сказать. Джерард и Люк обсуждают план эвакуации всех жителей города, в случае нападения. — Понял. — твердо кивнув, ответил Крам. — Кстати, Фадж не в восторге от того, что ты привел сюда этого пацана. — Поджав губы, дополнил Томас. На что болгарин фыркнул, закатив глаза. — Меня это не волнует. Малфой помог мне. Без него я бы не справился. К тому же, я ему верю. Он не особо сейчас вдавался в подробности, потому как в данный момент его волновала только одна вещь: бумаги, которые он нашел в тайном кабинете Каркарова. Уэсли заметил, что болгарин через чур напряжен. Его глаза бегали по столу, с опасением поглядывая на папку. Аккуратно указав на нее головой, парень спросил: — Ты так до сих пор не открыл ее? — Открыл. — Ответил Виктор и вздохнул. Мужчине не нужно было догадываться, какой будет следующий вопрос столь любопытного юноши, а потому дополнил: — И к сожалению, там ничего особо важного нет. Так ерунда. Но Томас, судя по всему, не чувствовал «момента», не тактично говоря следующее: — Ты бы не стал так переживать, если бы это была ерунда. Крам взглянул в эти наивные глаза. Такая прямолинейность даже забавляла болгарина, при этом он совершенно не злился на блондинчика. Белая Молния понимал, что парень всего лишь хочет помочь, а потому сам для себя признал, что выговориться будет легче. К тому же, этому смышлёному раздолбаю можно было доверять. — Просто мне не совсем понятно, что имел в виду Игорь, когда писал эти документы. Помимо того, что там личное письмо мне, Каркаров так же положил документы на школу, завещание о назначении меня директором, а так же прочая дребедень касательно имущества. Но если говорить о нашем деле, то Фадж, Каркаров, Белински и Дамблдор создали план, по которому будут действовать в случае непредвиденных обстоятельств. Изначально их цель была оберегать четыре области: Министерство, Хогвартс, Дурмстранг и убежище мракоборцев, то беж то, где мы находимся сейчас. Кроме того, в ряды вступали и другие волшебники: родители Гарри, Долгопупсы, Бруствер, Грюм и другие. Как я понял, они обеспечивали безопасность остальным школам и Лондону. Вся эта система, построенная упорным трудом, не хило так пошатнулась, стоило Волан-де-Морту вмешаться. Они, естественно должны были действовать и предприняли все меры, только чтобы сохранить то, что создавали не один год. — А что на счет Милса и остальных? — Едва не перебив, спросил Уэсли. — Просто недавно пришел приказ о том, что мы должны их найти. На сколько я знаю, маглы не имеют права находиться в Министерстве. Как они вообще здесь замешаны? — В этом вся соль. — Усмехнулся Крам. — Это была идея Дамблдора, поставить в Парламент пару человек, которые смогли бы контролировать ситуацию и в случае чего, оказать помощь. Так как наши миры тесно связаны, эти люди были между ними, сохраняли баланс. — Та-а-ак, — утвердительно кивнул Томас. — А почему за ними тогда идет такая охота? Глаза Белой Молнии наполнились теменью. Он даже слегка на сутулился, подавляя тот ужас, что охватил его голову волной мурашек. Появилось желание резко прервать этот разговор, но они зашли слишком далеко и раз уже ты сказал начало, то говори и конец. — Игорь написал, что в случае форс-мажора, Дары Смерти необходимо будет спрятать. И только трое будут знать местонахождение этих вещей. Бузинная палочка находится в руках Темного Лорда, а вот камень и мантия бесследно исчезли. Вот почему ОН так усиленно ищет этих маглов. Чтобы найти Дары и победить смерть. — Так я не понял, в чем тогда причина твоего беспокойства? — приподняв бровь, спросил Томас, перекладывая лодыжку на колено. — В том что Каркаров не говорил мне об этом. Как в общем-то, и обо всем остальном. Я не понимаю, зачем ему нужно было скрывать это от меня. Но теперь я это уже вряд ли выясню. — Хмыкнул Виктор и опустил глаза. Уэсли молчал. Он не знал как поддержать товарища, хотя и упорно этого хотел. Однако молчание долго не длилось, потому что болгарин тут же продолжил: — Сейчас это все уже не имеет никакого значения. Наша задача как следует подготовиться. Как только Гермиона убьет змею, мы должны будем быть готовыми. Блондин привстал и улыбнулся, радуясь что боевой дух Белой Молнии вернулся. Кивнув, он устремился к двери, а Крам опрокинул голову на стул, прикрыв глаза, но вдруг Том сказал: — Кстати говоря, я вот что еще хотел спросить. Виктор посмотрел на него. — Я уже несколько раз видел мисс Уайт на нижнем этаже, возле архивов. Не знаешь зачем она там все время ходит, да еще и ночью? Болгарин прищурился, слегка насторожившись, но чтобы не давать парню поводов для волнения, он пожал плечами и вступился за девушку: — Ну мало ли, может ей там атмосфера больше по душе. — Да, может быть. И все-таки, скрытная же она личность. Юркнув за дверь, мальчишка словно испарился. А Виктор глядя по сторонам встал, направляясь в архив. Подозрения этого паренька никогда не бывали напрасными, пусть сам он не придавал им никакого значения, поэтому Крам решил самостоятельно проверить, что происходит. Маклагген нервно тер ладони, сидя на ступеньках. Покачиваясь вперед назад, он задумчиво кусал кулак, пытаясь отвлечься от мыслей, что так терзали его голову. «Ты помнишь, что должен сделать, Кормак!» — Адским пламенем, подобно эху раздавались слова Амбридж. О Господи, как же хотелось придушить эту старуху за ее чертов шантаж! Если бы только Маклагген знал, в какую задницу попадет, то ни за что бы на свете не стал подавать запрос в Министерство о поиске работы. — Ну и что ты тут сидишь? — раздался писклявый голос сзади. Маклагген повернул голову, и тут же развернувшись обратно, закатил глаза: — Чего тебе, Паркинсон? Брюнетка не торопилась садиться рядом на лестницу, она наклонилась и включила свое «дешевую обольстительность», зарывая ноготки в кудрявые волосы парня. — Почему такой привлекательный парень как ты сидит в полном одиночестве? Проблемы? — Ой, вот только не надо включать заботливую и любопытную девочку, Пэнс. — Маклагген грубо оттолкнул ее кисть со своей головы и уставился вперед. — Я прекрасно знаю, какая ты на самом деле. Тебе явно что-то нужно от меня. Хитро улыбаясь, девушка присела на ступеньку выше и потерла подбородок, внимательно изучая харизматичного гриффиндорца. — Удивительно, насколько прямо могут мыслить такие симпотяжки. — Затем она так же посмотрела вдаль и чуть нахмурилась, — впрочем, да, ты прав. Мне действительно нужно кое-то. Но сейчас это не самое главное. Кормак мысленно проклинал слизеринку за ее мозгоебство и одновременно был рад тому, что она помогала отвлечься от дурных мыслей, терзающих его голову. — Я хочу задать вопрос. Надеюсь, ты простишь мне мою любопытность. — Темные глазки захлопали густыми ресницами. Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Каково это, знать что твои близкие под угрозой? Маклагген поднял глаза и приоткрыл рот. На мгновение дыхание прервалось, а тело охватил жар. — Что ты сказала? Паркинсон положила руку на плечо, медленно подсаживаясь к нему. — Неужели ты думал, что ты единственный, кого шантажирует наш любимый директор? На миг стало все ясно. И капля жалости проникла в сердце Кормака, но в глазах этой брюнетки не было человечности, только страх. Страх, за свою шкуру. А потому не трудно было догадаться, на что надавила Амбридж. — Дай угадаю, на кон поставлена твоя жизнь? — ухмыльнувшись, спросил тот. Пэнси слегка возмутилась тому, насколько быстро гриффиндорец сможет ее раскусить. Она промолчала и, сделав для себя вывод, Кормак вздохнул: — Мне бы твои проблемы, Паркинсон. Если бы у меня был выбор: шантаж или смерть, я бы выбрал смерть. А так…я не могу рисковать жизнью своей сестры. Блондин стукнул кулаком по стене и закрыл глаза. Дернувшись от этого жеста, Пэнс улыбнулась и сказала: — Тогда тебе ничего не остается, кроме как сделать свое дело. Убить ее. Маклагген нервно сглотнул и заметил, как вдалеке идет Гермиона и тут же повернул голову к брюнетке, уставившись на нее квадратными глазами. — Ха-ха-ха-ха! Ты думал, я не знаю? Брось, этот секрет останется между нами. Как и то, что это ты тогда напал на Гермиону. С каждым словом угрызение совести поедало сердце, желая выплюнуть все кости наружу. В животе прошла дрожь. Хотелось ударить эту суку. — Кстати говоря, — Паркинсон сделала наиграно-грустное лицо. — Долорес была огорчена тем, что ты не смог довести дело до конца. Затем она взглянула на руку Кормака, где из-под рубашки виднелся огромный шрам. — Хотя я вижу, что ты и так знаешь, насколько она может быть расстроена. Хи-хи. Гриффиндорец дернулся. Но девушка сложила губки и подняла перед собой руки. — Ты смотри, какие мы резкие. Что, захотел еще один получить? Не думаю, что ей понравилось бы это. — Да пошла ты. — Съязвив, ответил Маклагген и продолжил наблюдать за Грейнджер. — Я не трогал ее тогда. Хотел, но не смог. Я нашел ее тогда в коридоре. Однако, на это «раскаяние», парень получил скептический хмык. С каждым ее движением, хотелось удавиться, пустить себе пулю в лоб или отмотать время назад. Но у него нет другого выхода и самое ужасное то, что он прекрасно это понимал. — А время идет…А время идет. — Не унималась слизеринка, поторапливая его. — Такой прекрасный шанс, вот-вот сейчас уйдееет. И тогда, твоя сестренка Минди…скоро умрет. — Заткни свой поганый рот, сука слизеринская! — прорычал Маклагген, подавляя желание ударить ее о стену головой. — Твое счастье, что я не могу тебе навредить. Будь моя воля, я бы сразу же тебя придушил. Но словно игнорируя вспыльчивые слова парня, Пэнс достала шоколадный кекс и, тщательно пережевывая, принялась талдычить одно и тоже: — Смотри, Кормак, прозеваешь, второй возможности уже не будет. Маклагген скрипнул зубами. — Тогда какое твое задание? — яростный голос и ненависть в глазах. Но слизеринка хитро обнажила зубы и подмигнула ему. — Напоминать тебе о том, что ты должен сделать. — Не ври мне. — Блондин сложил руки на груди. — Ты — самовлюбленная стерва, никогда бы не стала тратить столько времени на то, чтобы просто напоминать какому-то пацану о его деле. У тебя свои мотивы. Сообразительность Маклаггена снова поразила девушку. Она в упор не понимала, как ему удается замечать эти детали. — Ты ревнуешь Малфоя. А потому хочешь, чтобы я убрал ее. Чтобы самой руки не марать. Тебя бесит, что он выбрал ее. — Заткнись! — рявкнула девушка. - Это вообще не твое дело, понял?! Ты должен выполнить свое дело. Избавься от нее. Прямо сейчас! Кормак вздохнул. Он закрыл глаза. Его так сильно измотала вся эта ложь и вранье, что не было даже никаких сил выслушивать припадочные истерики этой дуры. Она и представить себе не могла, на какие жертвы он шел, только чтобы сохранить жизнь своей сестре. Переступить через себя и навредить той, которая небезразлична. И нельзя было сказать, что он любил Грейнджер, просто потерять ее было бы болезненно-невыносимой ношей. Холодок прошел по коже. Ему не хотелось портить только-только выстроенные дружеские отношения с ребятами, а уж тем более, становиться убийцей и раскаиваться в содеянном до конца своих дней. Сжав со всей силы кулак, гриффиндорец сказал: — Нет, я не стану убивать ее. Потому что это против моих принципов. Я не могу на это пойти. У меня не поднимется рука. Паркинсон вдохнула, чтобы ответить, но почему-то язык не поворачивался. Все что она могла, это выдавить: — Вот так вот да? Тогда слушай меня сюда! Ты пойдешь и убьешь ее прямо сейчас! Иначе снова испытаешь Круциатус. — Плевать! — Кормак закачал головой. — Пусть так! На какой-то момент, даже чувство гордости за себя проснулось в парне, что мол он поставил на место эту Пэнс, однако, следующее что он услышал, застало парня врасплох: — Тогда я скажу Амбридж, что ты отказываешься и она уничтожит не только твою любимую сестричку, но и всех, кто тебе дорог, включая и Грейнджер. Не ты ее убьешь, так она. Как последнюю грязнокровку! Мне выгодно в любом случае. Так что здесь, я скорее отстаиваю права твоей сестренки, котик. — Тварь… — Говоря на выдохе, качал головой Маклагген. — Какая же ты тварь, Паркинсон. — Считай, я и это пропустила мимо ушей. А теперь иди. Она сидит одна, рядом никого нет. Это твой шанс, Маклагген. — Пропищала Пэнси и долила масла в огонь, — ты же не хочешь, чтобы все твои близкие погибли по твоей вине? Бросив на брюнетку опасливый и взволнованный взгляд, Кормак вздохнул и направился к Грейнджер. — Привет, что делаешь? — неожиданный вопрос раздался над головой. Гермиона не испугалась, но резко подняла голову. Улыбнувшись, глаза ее заблестели: — Привет, — она положила закладку на страницу и закрыла книгу. — Да так, повторяю лечебные заклинания. Лечебные заклинания. Знак. — Как ты? — Да вроде хорошо. — Пожав плечами, ответила та. Кормак заметил, что при разговоре с ним, девушка ведет себя не так как раньше. Если раньше она ярко и восторженно улыбалась, проявляла себя как позитивная и открытая милашка, то сейчас она сдержанно стояла на приличном расстоянии, с безразличным взглядом, но вежливой улыбкой. — Что вообще будешь сегодня делать? Очередной идиотский вопрос, чтобы оттянуть время. Руки просто не могли подняться. В голове была каша, смешанная раскаянием и страхом за сестру. — Пока еще не знаю. — Гриффиндорка отвела на несколько секунд взгляд, когда из ее учебника выпали листы. В этот момент Кормак обернулся. Наблюдавшая за всей этой картиной Паркинсон, то и дело что размахивала руками, шепча губами: «Давай, сделай уже это!» «Сейчас или никогда» — Маклагген оживился, крепко сжав в кармане палочку. Прости, прости,Грейнджер, мне так жаль...Я не хочу это делать, прости. Но я должен. Он уже готов произнести заклинание, но… — Гермиона! — момент и девушка оборачивается, расплываясь в широкой улыбке, и отходит на пару шагов. Чертов ублюдок! Из-за спины гриффиндорки показались светлые волосы. По ступенькам поднялся Малфой и, подойдя ближе, наглым и злобным взглядом стал рассматривать Кормака. — Привет, Драко. — Уткнувшись ему в плечо, пролепетала Грейнджер. — Привет, солнце. — При обнимая свою принцессу, но при этом, не сводя глаз с кудрявого парня, ответил блондин. Поднятые и брови и уж слишком наигранное удивление. — Какие-то проблемы, Кормак? Растерянно, Маклагген облизнул губу, тяжело дыша. Он даже вздрогнул. Гермиона этого не увидела, потому как была занята обниманием Малфоя, для нее настороженность Драко была всего лишь, как она думала, ревностью, однако дело было не в ревности. Драко четко заметил, как изменилось выражение лица из сосредоточенного в обескураженное. Он хорошо помнил эту гримасу, состоящую из ужаса, страха и черной ненависти к себе. Такие же чувства были у него год назад, в ночь когда погиб Дамблдор. Слизеринец как будто чувствовал, что девушке не стоит находиться возле этого парня слишком близко. — Да нет. Все хорошо. — Выдавил из себя Кормак, пряча в рукав палочку. — Мы просто разговаривали. Нужно было сделать это раньше, до того как она была близка с ним. Сейчас же, все наоборот. С появлением Малфоя в ее жизни, Гермиону как будто огородило самой сильной защитой, какая только могла быть, и теперь подобраться к ней было не так уж и просто. В попытках найти взгляд Пэнс, Кормак обернулся, но хитрая сучка уже успела спрятаться за угол, дабы ее не заметил «бывший». И этот жест так же не остался незамеченным. Вдоволь насытившись запахом одеколона Драко, Грейнджер вернулась на землю и дабы остаться поскорее наедине со своим парнем, поторопила гриффиндорца: — Рада была поболтать. Увидимся.