При свете мрак всегда светлее

От автора: Скажите, может быть вам чего-то хочется? Что-то добавить, что-то убрать? Оставляйте свои комментарии и пожелания, я обязательно учту все! Вероника пыталась открыть замок, накладывая все чары, какие только возможно. Но ничего не действовало. Этот чертова дверь не поддавалась даже пламени. Болгарин стоял за углом, наблюдая за усиленными, но бессмысленными попытками ворваться туда. Ведь только у него был ключ от этой комнаты. Чтобы не дать ей понять, о том, что он видел её, ломящуюся в архив, Крам решил подождать пока она отойдёт от двери. Блондинка взялась за голову руками. Вздохнув, она махнула рукой, мол, завтра попробую ещё раз, и поправила кофту. — Бессонница мучает? Виктор подошёл довольно тихо, что заставило Веронику вздрогнуть. Повернувшись, она виновато улыбнулась и сказала: — Как ты меня напугал! — Прости, не хотел. — Так…Что ты тут делаешь? — Полюбопытствовал Крам, заведя руки за спину. Но лисья моська только отворачивалась от прямого взгляда, пытаясь выкрутиться, словно ребёнок, которого только что застукали с запрещённой печенькой в руках. — Ничего, просто гуляю. Был тяжёлый день. — Уайт захлопала своими густыми ресницами, сдержанно ухмыляясь. Девушка поняла, что болгарин что-то подозревает, а потому сразу отвела от себя удар. — А ты? На что брюнет с таким же загадочным взглядом, ответил: — Не поверишь, та же самая причина. — Надо же…вот так совпадение. Между ними накалялось напряжение. С одной стороны, Крам — чётко видящий, что от него что-то скрывают, с другой — Вероника, мысленно проклинающая парня за его приход. При всём при этом оба стояли и хитро улыбались. Помимо того, что Виктор и Уайт симпатизировали и флиртовали друг с другом, в их небольшом разговоре была капля любопытства и самоуверенности. Брюнет верил, что сможет выяснить, чем же все-таки, занималась прекрасная дама ночью возле архива, а блондинка — что сможет найти нужную для себя информацию при этом не раскрыв себя. — Ну, раз нам обоим не спится… — Виктор подошёл ближе. — Может, тогда займёмся чем-нибудь? Дёрнув левой бровью, Вероника сложила руки на груди, приподнимая голову, чтобы не разрывать с ним зрительный контакт. — Заманчивое предложение. И чем же? Тогда Белая Молния оглянулся за её спину, глядя на задний двор, где был небольшой мостик и искусственный водоём. — Можем прогуляться на улицу, там безопасно. Да и воздух посвежее. Ответив улыбкой во все 32, Крам подал ей руку и они вышли. Взмахнув волшебной палочкой, Виктор украсил атмосферу яркими огнями, похожими на светлячков. На удивленный, но шокированный взгляд девушки, брюнет ответил: — Я просто люблю такую приглушенную атмосферу. Вероника кивнула, показывая, что поняла его. Она оглядывалась наверх, поражаясь красоте. — Весьма впечатляет. Крам был уверен на все сто процентов, что в такой обстановке они сблизятся и тогда эта хитрющая точно скажет ему, что у неё на уме. Однако в данный момент, Виктор боялся не перегнуть палку. Ведь в этой ситуации, нужно было все держать под контролем, чтобы их разговор не зашёл дальше. То есть, чтобы он был, но ничего кроме него. Да, она ему нравилась, но сейчас приоритетнее было узнать ещё одну информацию, которая была близко и которая возможно могла бы помочь им в планах нападения. Потому-то и нужно было выяснить все про эту Уайт. — Такая атмосфера помогает отвлечься. Рассуждал, объясняя, Виктор. Он положил руки на борт мостика и стал наблюдать за светлячками. И дабы окончательно подтолкнуть её на разговор, добавил: — Особенно сейчас, в такое время. — Да, ты прав. — Встала рядом девушка. — Нужно отдыхать. Иначе не будет никаких сил. В эту секунду она случайно заметила у него на шее висящий ключ. Но, не придавая этому ни малейшего значения, облизнула губу и закрыла глаза. О чем-то долго думала, а Крам наблюдал за ней, борясь параллельно с желанием симпатии и любопытства. — Думаешь, будет война? Третья война? Внезапный вопрос застал болгарина врасплох. Он не ожидал, что разговор завяжется так быстро. Более того, он не думал, что девушка будет откровенна. Поэтому, во время с ориентировавшись, ответил: — Да, я в этом уверен. Как бы прискорбно это не звучало. — А что если наши планы не сработают? Что если мы проиграем? Виктор, он ведь уничтожит всё и всех. — Я знаю. — Крам сдавил кулак. Он хотел ускорить процесс, потому как видел, что они в прямом смысле приближались друг к другу. И брюнету с трудом удавалось сдерживаться, чтобы только не коснуться её губ. — Но я хочу тебе сказать, что все может быть и по-другому, если мы будем все держаться вместе. Если будем все друг другу рассказывать и помогать. Только так мы одолеем его. Вероника опустила глаза, постыдившись того, что имела один секрет. Но когда она почувствовала, что Крам коснулся её руки, внутри все перевернулось. Она, так же как и он боролась с чувством симпатии и своих принципов, но что-то шло не так. Спонтанно, неожиданно, непредвиденно. Белая Молния был злым от того, что блондинка молчала, заставляя его ждать. Не вытерпев, он решил спросить на прямую, резко повернувшись к ней: — Вероника, я… Но не успел он договорить, как Уайт повернулась к нему и вцепившись ноготками в его щетину, поцеловала пухлые губы болгарина. Брюнет прижал девушку к себе, зарывая руку в её волосы. Завтра они, возможно, пожалеют о содеянном, но только не сегодня. Желание перебороло любопытство и принципы. Желание быть друг с другом, желание касаться, забывая обо всем, что окружает рядом. В голове был ураган из мыслей, они ничего не соображали, но точно понимали, что не смогут отпустить друг друга сегодня. Теплые касания. Его сильная рука вела по ее нежному плечу, горячими прикосновениями оставляя след мурашек. Сбитое, медленное дыхание, раздающееся прямо возле уха. Драко взглянул на ее милое личико и не смог сдержать мягкой улыбки. Она наконец здесь, рядом. Лежит, уткнувшись носиком в его шею и почти неслышно дышит. Так не хочется выпускать это гриффиндорское чудо из своих объятий, хочется просто лежать вот так. Чтобы всё и все ушли на задний план и оставили их. Боже мой, и это мысли самого Драко Малфоя? Погрузившись в размышления, улыбка тут же сошла с лица, а вместо нее пришла хмурая гримаса, смахивающая на раскаяние. Почему он переживал? Он и сам не знал. Точнее знал, но не имел ни малейшего понятия, как с этим бороться. Парня терзали мысли, терзала совесть, но он ничего не мог сделать. То, из-за чего он не мог спать по ночам — кусало изнутри, периодически сдавливая голову в висках. Когда блондин думал об этом, его панически охватывал страх. Словно от нехватки воздуха, Драко начинал тяжело дышать и испуганными взглядом искать Гермиону, и только когда он собственными глазами видел её, лично убеждался, что она в порядке — только тогда чувство беспокойства отступало. Парень почувствовал как Грейнджер зашевелилась. Боясь разбудить, он аккуратно переложил свою руку на её плечо, прижимая к себе как можно ближе. В комнате было темно, однако из-за штор уже пробовались лучи дневного света. Если его можно было назвать таковым. Последний месяц проходил особенно болезненно не только для детей, но так же для старшекурсников и взрослых. Недостаток тёплых лучей солнца слишком изматывал, высасывая радость и жизненную энергию похуже дементоров. Глубокий вздох, Малфой закрыл глаза. Некая дрожь прошла по его рёбрам и девушка почувствовала это под своей ладонью, которая лежала на его груди. Коснувшись его подбородка, она прошептала: — Драко… — М…? — ответил тот, повернув к ней голову. Господи, как же она прекрасна. — Скажи, что тебя беспокоит? На что слизеринец лестно улыбнулся и зарылся рукой в её волосы: — С чего ты взяла, что меня что-то беспокоит? Он пытался успокоить кудрявую, но это было бесполезно. — Я же вижу, ты в последнее время какой-то другой. Тогда Малфой встал и сел на край кровати, а Гермиона присела возле него, обнимая его за спину, заглядывая через плечо. — Ты можешь рассказать мне. Излишняя навящевость — вот что раздражало парня в ней. Она как будто так и напрашивалась, желая попасть под горячую руку и услышать «отвали». Но Малфой не мог сказать этого, не мог обидеть. Потому как понимал, что её переживания были не напрасны. И уж лучше пусть она выносит мозги, чем обижается и проводит время в компании каких-то придурков. — Со мной все в порядке, Гермиона. Я просто устал и очень хочу спать. Чтобы как-то перевести тему и избавить девушку от грустного выражения лица, он добавил: — Ты меня сегодня ночью так замучила, что я точно буду отсыпаться пару дней. Гриффиндорка, словно забыв о напряженном разговоре, расплылась в широкой улыбке и укусила его за ухо: — Это кто ещё кого замучал… Наигранно возмутившись, блондин повернулся к ней и вдруг резко перехватил, повалив на мягкие подушки. Кудрявая засмеялась, пытаясь выворачиваться в его руках от щекотки с криками о пощаде, а затем, как только он прекратил, посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ненормальная, Грейнджер. — Это точно, раз связалась с тобой. — Нежно произнесла на выдохе та и прильнула к губам слизеринца. На этот раз поцелуй был глубоким и нежным, мокрым и сочным, парень прижимал её руки к себе, не в силах насладиться её запахом. Ему было мало, сильные руки впивались в её талию, не в силах совладать с желанием. Он словно потерял границы, полностью растворяясь в ней. Главные часы пробили 7 утра. Оба прекрасно слышали это, не желая отрываться друг от друга, пальцы сплетались на светлых волосах затылка, а приятная теплота, что была между ними согревала до невозможного. Остановись! Прямо сейчас, остановись! Драко на миг разорвал поцелуй, давая Гермионе возможность едва коснуться губами своей щеки: — Время, солнце. Но гриффиндорка и не думала отпускать его, наоборот, она ещё крепче обняла его плечи и шепча на ухо, произнесла: — Может никуда не пойдём? На уроках все равно нечего делать. Малфой не на шутку удивился. Приподнявшись, он посмотрел на неё, едва ухмыляясь: — Что я слышу? Сама Грейнджер хочет прогулять предметы? Блондину определённо нравилась такая Гермиона: уверенная, стервозная, плохая. — К черту все, я хочу быть сегодня только с тобой. Не дав ей договорить последнее слово до конца, парень тут же впился в её губы, но спустя несколько секунд, сказал: — Я рад это слышать, но, малышка, сегодня важный день. Ты и сама это понимаешь. Я в душ. Словно отрезвев от этих слов, девушка вздохнула, поднявшись с кровати. Драко уже встал, хватая со стула серые спортивные штаны, а Гермиона то и дело что потирала заспанные глаза. Буквально несколько минут и она уже стоит в короткой чёрной юбке, гольфах и красивой зеленой кофте. Поправляя волосы, она и не заметила, как блондин вышел из ванной. Обхватив её живот, Малфой поцеловал шею и сказал: — А зелёный тебе идёт. Слизериночка моя. На что Грейнджер укоризненно взглянула на него и сложила руки на груди, улыбаясь: — Твоя-то, я твоя…Но уж точно не слизериночка. Почему-то, именно в этот момент, Гермиона подумала о Роне. Сама не зная почему, но все так же быстро пытаясь забыть. Все-таки, Гриффиндор был в душе, в самом сердце, и девушка ни за что не предала бы свою «львиную» семью, ради пристальных глаз изумрудного цвета. — Увидимся. — Она обернулась и поцеловала парня в щеку. Закрыв дверь, девушка направилась в Главный Зал, совершенно не заметив, как из-за угла, держа в руках книги, вышла Лаванда.

***

Крам проснулся. Наверное, впервые, он почувствовал себя в спокойствии и отдыхе. Возле него, повернувшись спиной, мирно сопела Вероника. И как-то вчерашние проблемы ушли на задний план. Он, словно забыв о том, что говорил про Уайт Том, наблюдал за тем, как она дышала. Он был рад тому, что теперь ему есть о ком переживать, есть кто-то, кому он нужен. Болгарин улыбнулся и, поцеловав это нежное плечо, встал. Желание приготовить ей вкусный завтрак, как-то само пролетело в голове. Брюнет надел штаны, рубашку и, взяв халат, направился вниз. Тихо прикрыв дверь, Белая Молния обернулся и тут же отдернулся. Перед ним, на железном поручне сидела его синяя птица и держала газету в клюве. Засмеявшись, Крам почесал её по голове и, забрав бумагу, сказал: — Ты принёс мне новости? Спасибо, Ивлир. Птица прыгнула ему на руку, которой он уже открывал газету. Спускаясь по лестнице, Виктор листал оглавление, пытаясь найти что-то важное. Он зашёл на общую кухню и, запомнив несколько страниц с ещё более ли менее интересными статьями, и тут же взмахнул палочкой. Пустая чашка наполнилась крепким чаем, а сам болгарин взял из холодильника вчерашние бутерброды. Усевшись за стол, брюнет принялся уплетать их с диким голодом. Вдруг открылась дверь и в комнату зашёл хмурый, сердитый Уэсли. — Цирк какой-то! — И тебе доброе утро, Томас. — Едва не подавившись колбасой, ответил Крам. — Сборище идиотов! — Словно игнорируя приветствие товарища, продолжал бурчать паренёк. Он подошёл к столешнице и принялся искать в шкафчиках что-то сладкое. Когда блондин злился, то всегда ел конфеты, чтобы утихомирить свой пыл. — Что случилось? Кто тебе уже с утра не угодил? — Ухмыльнувшись, спросил Виктор. — Фадж и Белински! Они мне все планы испортили! Кретины! Старперы даунские! — Тише-тише! — Смеясь, успокаивал его болгарин. Уэсли бросил пакет с желейками и зефиром на стол и с грохотом уселся рядом. Набив себе полный рот конфетами, он продолжил: — У меня были отличные планы! Это была просто идеальная схема, а они сказали, что не будут ставить треть армии в центр Лондона. Не совсем понимая, о чем идёт речь, Виктор постарался как можно спокойнее спросить: — А что им не так? — А как, по-твоему, мы будем отбиваться от Пожирателей, напади они прямо сейчас? У нас все силы разбросаны большими кучами в мелких частях города. По 22 человека на каждую точку! Это абсурд! Это совершенно бестолково! Гораздо лучше и умнее было бы, собрать половину в центре, чтобы они были наготове в любую минуту. А эти придурки мне все переделали! Как же они меня раздражают! Крам вздохнул. Он прекрасно понимал, насколько болезненно Уэсли переносил то, когда его работу не брали во внимание. Ведь стратегия - это, по сути, была его жизнь, его работа и хобби. Игнорирование его стараний было равносильно тому как если бы художнику сказали, что картина, которую он пишет целый год — полнейший ужас. — Ну ты не переживай, — похлопав мальчишку по плечу, подбодрил брюнет. — Я обязательно поговорю с ними. На лице Томаса появилась грустная улыбка. Он был благодарен другу. Блондин откусил кусок зефира и сказал: — Надеюсь, они тебя послушают. Просидев так ещё несколько секунд, Уэсли залип в одну точку, а Виктор, не обратив на это никакого внимания, продолжил читать газету. Но его чтение продлилось недолго, потому как в следующий момент салага выкрикнул: — Кстати!!! Крам от неожиданности перелил на блюдце кофе, едва коснувшись губами чашки. — О Господе, ты чего так кричишь? — Прости, просто я только что вспомнил. — Томас достал из кармана телефон и стал что-то искать в нем. На что Белая Молния с упрёком посмотрел на него. — Что? По-твоему, если я маг, то у меня не может быть телефона? Кажется совсем недавно кто-то уже говорил подобную фразу Виктору. Уэсли протянул гаджет болгарину и сказал: — Смотри. Без энтузиазма, Крам взял мобилку и стал смотреть. На экране появилось видео. Какая-то дверь. Запись быстро моталась, а затем остановилась на том моменте, когда к ней подошёл какой-то человек. — Это что, архив? — приподняв бровь, спросил брюнет. — Угу. Это вчерашняя запись. Болгарин нахмурился: — Как вчерашняя? Я же… Он тут же заткнулся, чтобы не выдать себя. Рассказывать о том, что произошло вчера с Вероникой, он не хотел. Но Том и так все сказал: — Ну, точнее говоря, сегодняшняя. В 5 утра записана была. Виктор распахнул глаза. На что салага ответил: — Смотри дальше. Вернувшись к просмотру, Крам заметил, что этот человек упорно пытался открыть дверь, применяя различные заклинания к замку. Внезапно, парень застыл. При свете можно было разглядеть лицо. Это… — Не может быть! — Воскликнул брюнет. — Да. — Пожав плечами, ответил Уэсли. — Это Уайт. Крам не мог поверить своим глазам. Дальше, запись снова промоталась, девушка вошла, совершенно спокойно открыв дверь, и спустя некоторое время вышла как ни в чем не бывало. Блондин выключил видео и забрал телефон. Он не знал, что они с Вероникой провели ночь вместе, но все же понял, что Крам что-то знает. — Что за бред? Зачем ей это? — Не унимался болгарин. — Не знаю. Но, как я уже говорил, я частенько видел её там. Но ничего такого раньше она не делала. Странно. И зачем ей вдруг понадобилось туда? Там же только одна старая информация. — Уэсли вдруг стал догонять, к чему это вело, а потому голос его стал тише. — Про всё…и всех. Крам сжал губы и приложил руку к своей груди. Пусто… — Твою мать… — тихо, почти еле слышно. — Что такое? — Обеспокоенно, спросил салага. — Ключ…Его нет. Он был у меня на шее… — Уже более громко, с отчаянием в голосе. — А теперь его нет. Вот черт! Последнюю фразу Виктор прокричал на всю кухню и, подорвавшись с места, побежал в свою комнату. А Уэсли только усмехнулся, закидывая ноги на стол и открывая газету: — А я предупреждал, Крам. Она — скрытая хитрюля.