При свете мрак всегда светлее

— Далеко собралась-то? — окликнул писклявый голос Гермиону, как только та приблизилась к выходу. Съёживая плечи, Грейнджер закрыла глаза, прекрасно понимая, что вопрос был адресован именно ей. Она как будто школьница, боящаяся того, что её вот-вот спалят на экзамене. Труднее всего было то, что в гостиной, помимо них, были почти все свои, но вот только почему-то не было чувства прежнего доверия. Гермиона сжала кулак и обернулась. Напротив неё, буквально в паре метров стояла Браун, держа в руках согнутую газету. Судя по её тону и позе, она явно не была настроена на позитивный разговор. Только разборок ещё не хватало. — Какая тебе разница? — приподнимая бровь, спросила девушка. — Я тебе как-то мешаю тем, что сейчас выхожу отсюда? — Да, мешаешь. Атмосфера накалялась, а все присутствующие здесь сразу поняли, что надвигается очередная ссора. Ссора Гермионы и Лаванды. Прячьтесь кто куда может! — Прости? — не поняла Грейнджер. — Не делай вид, что ничего не понимаешь. Думаешь, я не знаю, куда ты собралась? Браун сложила руки на груди, перекатываясь на другую ногу. В разговор свои пять копеек решила вставить Джинни: — Лаванда, ты чего? Но, похоже, никто не брал её присутствие во внимание. Усмехнувшись, Гермиона ответила: — Да ну? И куда же? — К своему любимому. К Малфою. Лицо Грейнджер изменилось. Из уверенного и безразличного оно превратилось в удивлённое и едва испуганное. Нет, давай потом, не сейчас. Не сейчас! Гриффиндорка сделала резкий вдох, приоткрыв губы. Глаза начали бегать по каждому, кто здесь был так, будто Гермиона была предателем, которого раскусили. Джинни, Невилл, Рон, Симус, Полумна...совершенно все, в одно мгновение отложили свои дела и уставились на подругу. Но больше всего её пугала вот-вот грядущая реакция друзей, что, кажется, уже появилась на их лицах в виде хмурых, поражённых взглядов. Наблюдая за растерявшейся Грейнджер, Браун приподняла уголок рта. - И скажи ещё, что я вру. Что бы сделал Драко в такой ситуации? Ничего. Он просто бы стоял с каменным лицом, морально втаптывая эту суку в землю каждым новым словом. А что может она? Только что стоять и давиться тем позором и тем страхом, что щекотал грудь. Возьми себя в руки, тряпка. Выпрямивши спину, Гермиона подняла подбородок и ответила: - Да. Врешь. Потому что, во-первых, - давай, молодец, так и продолжай, - я иду в Больничное Крыло помогать мадам Помфри, а во-вторых, мне совершенно не интересно выслушивать твои домыслы и упреки касательно себя. Я не виновата, что ты придумываешь себе то, чего нет. - Да что ты говоришь! Правда? - Браун абсолютно лишилась каких-либо чувств самоконтроля. - Тогда как ты объяснишь то, что ты сегодня утром выходила из его апартаментов? А, Грейнджер? Ох... Черт. Все плохо. Все не так, как должно быть. Нет. Заткнись, Браун, просто заткнись! Колени незаметно начали трястись. Сглотнув, девушка не могла больше делать вид, что все в порядке. Она определённо занервничала, стоило ей осмелиться и посмотреть на первого, кто попался на глаза: Рона. В этот момент, хотелось просто провалиться сквозь землю, испариться в воздухе, да что угодно, лишь бы не находиться сейчас здесь, загнанной в угол этой гиеной. А он ведь все понимал, пока остальные ещё догадывались, рыжий уже все понял. Все потому, что знал её слишком хорошо. Зрачки расширились, как только шея развернулась к Лаванде и глаза увидели радость и самодовольство. Она этого и добивалась. Того, чтобы выставить Гермиону перед Роном и остальными полной дурой. Нужно было продолжать играть роль невинной овечки. Если сейчас прогнуться, потом будет слишком плохо. - Ну да, я заходила к нему утром. И что здесь такого? Или ты никогда не заходила в комнату к своим друзьям? Послышался слишком наигранный смех. - А с каких пор Малфой стал твоим другом? Что-то я не припомню этого. А вы, ребят, помните? Браун обратилась к сидящим рядом Симусу, Невиллу... Те, не зная, что говорить, только мямлили: - Ну...он...помог ей, когда она нос разбила... - Да, и за Рона вступился тогда на поле... Внутри почувствовалось облегчение, ведь парни только что завели новую тему для обсуждения, оставив позади личную жизнь Гермионы. Даже тот же Рон переключился. Но злая Браун, явно ожидавшая другой реакции, пробурчала: - Причем тут это. Вы что думаете, что он все это делал искренне? Наивные. Он же лицемер. Подцепил эту дуру, - Лаванда махнула рукой на Гермиону, - и вертит ей как хочет. Такой негативный настрой не нравился Грейнджер, её слишком сильно задевало то, что она так говорит о Малфое. - Какое у тебя есть право так говорить о нем? Резко. Слишком резко. Кажется, она и сама не ожидала, что произнесёт это вслух. Однако, слово- не воробей, как говорится. — А ты чего его защищаешь? — Вполне ожидаемый вопрос. А что ей сказать? Она сама не знает ответ. — Потому что…Он такой же как и мы. И не надо говорить о человеке, если ты его не знаешь! Она сделала шаг вперёд, яростно размахивая руками. — Он наш враг, дура ты набитая! — Браун так же подалась навстречу, почти толкнув Грейнджер. Симус поставил чашку с чаем и, так как он сидел ближе всех, тут же подорвался, становясь между разозлившимися грифиндорками. — Девочки, спокойно, перестаньте ссориться. Все можно решить словами. — Да все проблемы идут только от нее. — Лаванда прыгала от злости из-за плеча Финигана. — Она думает, что он в неё влюблён, а он тупо её использует! Мозгов-то не хватает сообразить. И вновь это душераздирающее молчание. Гермиона полностью потеряла все силы, прекрасно понимая, что только что Браун подставила её сильнее некуда. И кудрявой даже не хотелось смотреть в глаза Рону, который напряжённо, сжимая кулак, вслушивался во все, что говорила Лаванда, не веря своим ушам. — Что? — его голос был тихим, но раздался на всю комнату. — А то! Она бегает за ним как шавка, а он просто спит с ней и пока она не видит, достаёт всю информацию про нас, про наши планы, про планы Макгонагалл и Бруствера. Косые взгляды полетели в сторону девушки. И ответить нечего. Совсем. Язык словно онемел, не желая выручать хозяйку, а щеки, наоборот, краснели, показывая, что Гермиона стыдиться. Все что ей удалось сказать: — Мы с Драко…ничего нет. Я просто хорошо к нему отношусь. — Но Гермиона, — послышался голос Полумны. — Малфой — слизеринец. Он Пожиратель, он наш враг. Как же сильно её слова резали по сердцу. Лавгуд была права, на все сто процентов, вот только душа не хотела это признавать. Тем более, она ведь смогла найти что-то хорошее в его мрачной душе, так почему же тогда другие этого не видят? Вздохнув, Грейнджер собрала всю свою оставшуюся силу в кулак и сказала: — Я знаю это. Но ещё я так же знаю, что каждый может оступаться, и каждый имеет право на второй шанс. Да, вы можете сколько угодно говорить что он урод и грубый хам, но я точно знаю, что он не злодей. Потому что Малфой стал меняться. Да вы и сами все это прекрасно видели. Полумна, — она обратилась к Лавгуд. — Ты же помнишь, как он спас от смерти Парвати — твою подругу? А ты, Невилл? — Грейнджер развернулась к Долгопупсу. — Драко взял на себя ответственность за то, что было с маленькой девочкой тогда месяц назад. Парень опустил голову, мысленно соглашаясь с Гермионой. Девушка повернулась к Уизли, который то и дело что пялился в пол. — Ну, а ты, Рон? — Тихо продолжала. — Он заступился за тебя перед Кормаком. Разве прежний Драко стал бы тратить своё время на разборки гриффиндорцев и тем более защищать одного из них? На этот раз Грейнджер взяла верх над ситуацией. Друзья почти согласились с ней, но Лаванда вдруг сказала: — Ты не слышала этого, Грейнджер, а я слышала, когда стояла возле его двери. — Голос её был спокойным, но хрипящим. — Он тебя использует, а ты ведёшься на это. Мне плевать, с кем ты там спишь, но просто знай, что гибель Хогвартса будет на твоей совести. Вот увидишь, не пройдёт и недели, как ты будешь рыдать за свою несчастную любовь. Гермиона закусила щеку. Почему-то её настораживали сказанные Лавандой слова. Однако упёртая Грейнджер, что сидела внутри, напрочь отрицала все. Было морально тяжело признавать это, Браун просто говорит сгоряча. — Ты позволяешь этому человеку манипулировать собой, защищаешь его. Но вопрос другой: уверена ли ты, что он защитит тебя? Ничего ей не ответив, девушка закрыла глаза и направилась в сторону выхода, не желая продолжать разговор.

***

— Что за спешка? — Малфой и Грейнджер быстрой походкой направлялись к убежищу мракоборцев. — Ты можешь мне объяснить, для чего нам необходимо встретиться с Крамом? Но Гермиона не отвечала. Она неслась по улице так быстро, словно ветер, а блондин едва успевал её догонять. Прочтённое в письме слишком озадачило гриффиндорку, полностью поставив в ступор. Конечно, всего она не поняла, но только одна строчка «срочно нужно встретиться, жду завтра» уже ясно давала понять, что дело очень важное. — Гермиона, я, кажется, вопрос тебе задал. — Настаивал услышать ответ Драко. — Давай потом, сейчас некогда, нужно как можно скорее добраться до здания. — Бросив через спину, произнесла Грейнджер. Блондин понял, что лишние вопросы неуместны. Но он не мог не заметить, что за последний час она то и дело что скрывала взгляд от него. Как-будто чего-то боялась. Уж не его ли самого? Летит как ветер по этой улице, сама не понимая, из-за чего переживает больше: Крам или Малфой. Ее брови нахмурены, губы вечно влажные из-за постоянного облизывания, а глаза ну уж слишком пустые и потерянные. Что произошло за те два часа пока они не виделись? Может быть, кто-то обидел? Маклагген? Уизли? Или очередная гриффиндорская дура? Малфою было плевать, он просто хотел разорвать того, кто заставил его девочку войти в такое пугливое состояние. — Полегче, Грейнджер, — решил остановить ее блондин. — Мы никуда не торопимся. Он взял ее за руку, но та моментально отдернула ее. От этого прикосновения по ее коже прошли мурашки, так как она была в майке. Драко вопросительно посмотрел, явно не понимая этого жеста. Виновато вздохнув, гриффиндорка ответила: — Прости, просто сейчас правда не время. И опять несется, пряча взгляд за своими вьющимися локонами. Драко психует и мигом хватает девушку под локоть, прижимая к ближайшей стенке. От неожиданности, она вздрогнула. — Что с тобой происходит? Вновь этот пристальный, сверлящий до боли костей взгляд. Грейнджер попыталась пошевелить кистью, но парень слишком сильно сжимал обе руки, полностью обездвижив ее. Что ему ответить? Что она не доверяет? Что боится? Что в ее голове уже несколько часов раздается одна и та же фраза: Он тебя использует? Но это же Малфой. Ее Малфой. Как он может предать? После всего, что между ними было, после всего, что он для нее сделал, она просто обязана верить ему. Верить слизеринцу? Что может быть глупее? Все слизни — хитрые, самовлюбленные эгоисты, видящие во всем выгоду только для себя. Но он — не все. Он не такой. Не такой ведь? — Гермиона, ты меня слышишь вообще? — Драко вернул ее на землю, на этот раз разглядывая лицо гриффиндорки уже с некой боязнью. — Да. — Словно отстранив голову, ответила та. — Просто, я очень волнуюсь о том, что могло случиться. Неплохо врешь, талант убеждения в неверной информации растет в тебе каждый день, Гермиона. Умница. — Поэтому и хочу, чтобы мы поскорее дошли. Понимаешь? А ты дергаешь меня! Она решила незаметно перевести все стрелки на него, чтобы как можно дальше отстраниться от той темы. Блондин молчал. Рассматривал ее пушистые ресницы и лживо-зеркальные глаза. Он знал, что она врет. Но почему-то не стал сейчас вдаваться в подробности. Просто ее нужно было успокоить, чтобы она не распугала всех людей в убежище своим бледным, как у мертвеца лицом. Притащив девушку к себе, парень впился в ее губы, накрывая немного порозовевшие щечки своими ладонями. Он чувствовал, как сильно было напряжено ее тело, как больно она закусывала его губу, едва не до крови, и насколько ледяными были ее руки. Это все означало только одно: она не хотела его целовать. Именно сейчас. Точнее, хотела, но не могла. Не получала того удовольствия, что раньше. И Малфой решил, что это было именно из-за этих гребанных переживаний. Мягко прильнув к ее носу, он сделал последний, легкий поцелуй, оставляя ее рот в покое. Заправив ей за ухо прядь волос, он тихо произнес: — Все будет хорошо, Грейнджер, только не переживай. Господи, и как ему после этого можно не верить? Какая же я дура. Немного улыбнувшись, Гермиона дала понять, что она успокоилась и просит прощение за свою грубость. Кивнув в ответ, она прошла возле его плеча, а он пошел следом. Они слишком быстро дошли, переступая через порог и проходя проверку охраны. Спускаясь в уже знакомый подвал, девушка сняла свою кофту с капюшоном и по привычке кинула её на вешалку. Время было позднее, а потому, кроме женщины за барной стойкой, здесь никого не было. — Вечер добрый, Гермиона. — Поприветствовала она. — Какими судьбами? — Виктор сказал, что есть серьёзный разговор. — И сразу перейдя к делу, кудрявая спросила, — где он? — Там, — дряблая рука указала на дверь. — Сидит уже второй час. Ломает голову над тем, что теперь делать. После того, что произошло… Малфой нахмурился. Судя по выражению лица девушки, они обе знали что-то, чего Гермиона ему недосказала. И его это раздражало. Кивнув головой в ответ, гриффиндорка направилась в комнату, но тут парень схватил за локоть и притащил к себе: — Грейнджер, объясни мне, что происходит? Его глаза выглядели обеспокоенными и злобными, потому как парень терпеть не мог, когда чего-то не знал. — Я сама не до конца знаю. Виктор написал мне письмо с просьбой о встрече. Я точно так же как и ты ничего не понимаю. Разжав пальцы, Драко выдохнул и, сделав шаг вперёд, открыл дверь. В тёмном кабинете в углу, горела лампа, на белом кожаном диване сидела Вероника, а за столом, сложив руки возле губ, слегка дремал болгарин. Но от скрипа двери, он разомкнул глаза и сонно пробурчал, вглядываясь в стоящих напротив Драко и Гермиону. — Ааа, это вы. — Брюнет потёр глаза. — Наконец-то. Мы уже целый час вас ждём. Уайт отодвинулась со своего прежнего места, дав возможность нежданным гостям присесть рядом. На журнальном столике Грейнджер увидела две чашки с недопитым кофе, разорванная фольга из-под плитки шоколада, где лежали всего несколько кусочков и очень много неразборчивых бумаг. Исходя из того, что там были нарисованы какие-то чертежи планов, не трудно было догадаться, что Крам придумал очередное задание. — Виктор… — начала гриффиндорка, но тут же замолчала от жеста его руки. — Простите, что пришлось вас подрывать в такое позднее время. Я знаю, что вы рискуете, но у меня не было другого выбора. — Мы во внимании. — Ответил Драко. Белая Молния облизнул губу и вдохнул полной грудью, начиная говорить: — В общем так, я буду краток. Мы сдаём свои позиции, не буду скрывать, мы сейчас в совсем невыгодном положении, Тёмный Лорд готовиться напасть на Лондон. А у нас до сих пор нет оружия для того, чтобы избавиться от его последнего крестража. В этот момент, Грейнджер почувствовала себя виноватой, потому как у неё не получилось добыть клык Василиска. Словно прочитав её мысли, Виктор добавил: — И в этом нет твоей вины, Гермиона. Драко тут же посмотрел на неё, а она, в свою очередь глазела на болгарина. Она чувствовала благодарность. За то, что Виктор как всегда подставил своё плечо, как всегда успокоил тёплым, родным взглядом. — Короче говоря, — перебила мужчину Вероника, нарушая эту ноту умиления. — Все очень плохо. — Да. — Кашлянув, подтвердил брюнет, благодаря девушку кивком головы за то, что она напомнила, о чем они говорили. — И поэтому, у меня появился план, который поможет нам избежать той катастрофы, нависшей над нами. — И что ты придумал? — приподняв бровь, спросил Малфой. Крам усмехнулся и в эту же секунду в комнату вошёл Уэсли. Как будто он знал, в какой момент нужно зайти. — Привет, кого не видел. — Пожал руку блондину и поцеловал в щеку Гермиону, отчего Драко захотел съездить тощему по его смазливой физиономии. Он развалился в соседнем кресле, лениво зевая и закрывая рот рукой. — Томас… — Крам указал рукой, как бы намекая, что предоставляет возможность парню сказать своё слово. — А, да. Не знаю, говорил вам Крам или нет, но у него очень большие планы на вас, ребята. Надеюсь, ты, Гермиона готова к этому, но лично я бы, на твоём месте просто его придушил. Глаза Грейнджер распахнулись, а Виктор закрыл лицо рукой. Драко укоризненно посмотрел на Уэсли, не желая услышать то, о чем именно он говорил. Послышался томный вздох. Виктор потёр переносицу. — Ты, Том, как всегда умеешь говорить в нужный момент. Парнишка в миг прикусил язык, опасающегося взглянув на Малфоя. — Я что-то не так сказал? — Да нет. Проехали. — Ответил брюнет. — О чем это он, Виктор? — задала вопрос та, о ком, собственно и шла сейчас речь. Белая Молния вновь отвёл взгляд. Почему-то ему было слишком трудно сказать эти слова, ведь в данный момент больше всего его беспокоила именно реакция Драко. И он пытался найти нужные слова, то и дело что облизывая и закусывая губы. — Я хотел сказать тебе чуть позже об этом… Первые слова. Блондин вроде спокоен. Хотя сомкнутые губы, нахмуренные брови и очень заметное напряжение в кулаках вряд ли можно было назвать спокойствием. Но с другой стороны, как бы мягко Крам не сказал о своих планах, если у Малфоя снесёт крышу, вероятность того что даже болгарин смог бы его удержать, была бы крайне мала. — Я хочу отправить тебя и Веронику в Министерство. Выдох, резкое облегчение, как только глаза встретились с глазами слизеринца — держит себя в руках. — Зачем? — тихий, немного хриплый голос девушки. — Там находится меч Гриффиндора. — Ответила за Крама Вероника, видя, что ему трудно говорить. — Мы будем с тобой в Министертсве, а ребята останутся здесь и будут ждать нашего сигнала. Немного отойдя от темы, Малфой спросил: — Стоп. Мы не вернёмся в Хогвартс? — Нет. — Ответил Уэсли, так же отрицательно кивая головой как и Виктор. — Во всяком случае, я думаю, туда вы сможете вернуться уже вместе с нами. — Но почему вы не сказали сразу? Я бы предупредила всех, чтобы они были готовы. Ну как так? Без подготовки, без ничего…Виктор, ты же мог написать. — Прости, Герми. — Снова томный вздох. — Я торопился. После того, что я узнал от Вероники, я… Я должен был успеть написать только самое важное. — Что ты узнал? — Малфой теперь разглядывал белоснежное лицо Уайт. И опять у парня было ощущение, что кто-то что-то скрывает. Только на этот раз уже не только от него, но и от Грейнджер. Эти переглядки, молчание, нервное сглатывание, трение ладоней. — Сейчас это не важно. — Брюнет встал, заметно переведя тему, — важно то, что ты и Вероника завтра отправитесь в Отдел Тайн, а мы будем ожидать вашего сигнала. Как только вы… — Подожди, — все-таки, не забыл, черт. — Почему именно они? Это же опасно! Малфой специально сказал «они», чтобы не придавать особенного значения гриффиндорке. — Все очень просто, — ответила Уайт. — Я тайно работаю там, и для меня не составит труда пройти, а Гермиона из нас всех, насколько я знаю, лучше всех владеет оборотным зельем. — Почему никто больше не может с ними пойти? — не унимался блондин. — Слишком рискованно. — Ответил Уэсли. Гермиона мимолётно усмехнулась, ей было приятно слышать, что Драко переживает за неё. — Хорошо, сделаем так. Что-то внутри щёлкнуло. Он так легко согласился? Малфой, тебе что, совсем все равно? А вдруг со мной что-то случится? В голове Грейнджер тут же всплыли слова Браун. Сжирающие мозги прямо изнутри. Заставляя лицо скорчиться в расстроенную гримасу. Она кинула на парня осторожный взгляд, а он сразу заметил, что что-то не так. Но сейчас не было возможности обсуждать это. — А что говорит совет по этому поводу? — решила кудрявая разбавить ситуацию. — Они ничего не знают и не должны знать. — Кратко подметил Томас. Малфой вопросительно вскинул брови. — Они бы не одобрили эту идею. — Ответил ему Уэсли. — Почему? — Гермионе казалось, что она совсем запуталась во всем происходящем. Закатив глаза, салага ответил: — Потому что они сварливые старпёры, которые живут другими законами, не видя всей сути происходящего. Гермиона сложила руки и спросила: — Но Виктор, нужно как-то предупредить тех, кто в замке. Дай лист бумаги, я напишу письмо. Девушка встала с дивана, но болгарин ответил: — Прости, но моя птица сломала крыло, она не сможет летать ещё как минимум пару дней. Прости, я сам не в восторге от этого. Я надеялся передать письмо профессору Макгонагалл, но к сожалению, у нас не будет этой возможности. Болгарин был слишком огорчён. Как будто каждое сказанное слово резало по сердцу и совести, его слишком терзало то, что преимущество было на стороне Тёмного Лорда. Гриффиндорка задумчиво закусила губу, приложив палец ко рту. Через секунду её глаза заблестели: — Стой, погоди. Я, кажется, придумала. — Ну? — с любопытством спросил Виктор. — У меня остался мой мобильный телефон в тумбочке. Он включён. — Гермиона повернулась к Веронике. — Если я скажу номер, ты сможешь дозвониться, и кто-то из девочек в комнате обязательно возьмёт. Малфой вяло опустил голову и пробурчал под нос: — Я уж думал, ты действительно что-то гениальное придумала… Она повернулась и злобно кинула взгляд, махнув рукой, а затем снова обернулась к Уайт. — Ну что, как думаешь? Растеряно, блондинка пожала плечами, достав из кармана серой мантии телефон. — Пожалуйста, попробуй. Гермиона вышла. Гудки действительно пошли, чему гриффиндорка была бесконечно рада. Кто-то даже взял трубку на том конце, но связь была слишком плохая, а потому было тяжело разобрать, кто говорил: — Алло! Меня слышно? Это я, Гермиона! Эээй, кто-нибудь. Меня слышно? Девушка закрыла одно ухо рукой, выйдя на улицу. — Грейнджер, это ты? — Сквозь шипение послышался ответ. Улыбнувшись, девушка вдохнула поглубже, пытаясь взять себя в руки, ведь желание рассказать все как можно скорее, выпивало из груди. — Да. Это кто? — Это По…на… Нахмурившись, Гермиона вновь прислушалась. — Кто? — Полумна! Теб…чень…пло…сл…шно… — Я постараюсь говорить как можно понятнее. Сжав кулак, кудрявая набралась терпения и стала рассказывать все, что было необходимо. Спустя минут 5 длительного ожидания, которое, казалось, длилось вечно, Гермиона вернулась в кабинет, с облегчением вздыхая. На неё сразу же упали напряженные взгляды. — Я предупредила. Трубку взяла Полумна, я не смогла сказать все, потому что связь оборвалась, но самое главное успела передать. Она сообщит Макгонагалл. Так что, можешь не переживать. — Последнее предложение было адресовано Краму. — Это очень хорошо. — Виктор расслабил плечи и потер ладони. — Давайте расходиться. Завтра будет трудный день. Мы все должны как следует отдохнуть. Вероника первой вышла из комнаты, желая спокойной ночи и уходя к барной стойке поговорить с женщиной. Гермиона немного съёжилась. Они сейчас все идут спать и вопрос, который мучил её в данный момент — как будут спать они с Драко? Вместе или отдельно? Девушка была в расстерянности, ведь с одной стороны, дико хотелось уснуть рядом с ним, но с другой не было особого желания кричать всем о том, что «дайте мне комнату с двухместной кроватью, я хочу лежать только с Малфоем»! Чувство смущения пощекотало живот. С каких пор ты стала стесняться Драко? Он сидит совершенно спокойный, говоря о чем-то с Крамом. Но слова не слышны. Глухо, как будто оглушило на мгновение. Погружаешься в себя и вздрагиваешь от одних только мыслей грядущей ночи. Черт. Кажется Грейнджер дёрнулась через чур заметно, потому что и Уэсли и Малфой и Крам в секунду посмотрели на неё. — Ты чего? — Драко положил руку на колено. Взгляд упал на его руку, а затем и в его томные глаза. — Ничего. Наверное, правда, стоит поспать. Только сейчас гриффиндорка осознала, что не спала нормально уже несколько дней. И чувство недосыпа резко переключили кудрявую с мыслей о Драко на ощущение закрывающихся век. Желая поскорее упасть лицом в подушку, ощутить прохладу на лице и расслабление в теле, девушка встала: — Извини, Виктор. Я бы с радостью поговорила с тобой, но, я действительно не могу уже. — Конечно-конечно. — Поспешно ответил болгарин. - Иди. Томас хитро улыбнулся и вытащив из кармана ключи, покрутил на пальце и протянул Грейнджер: — Держи. Надеюсь, тебе понравится. Малфой скрипнул зубами, но счастье Уэсли, что он этого не услышал. Робко, но с благодарностью, Гермиона вышла из кабинета и направилась вверх по лестнице. Ключ провернулся в замке. Гриффиндорка открыла дверь. Света здесь не было, поэтому пришлось зажечь стоящие на комоде свечки, а так же пустить лучик «Люмуса», чтобы хоть как-то осветить помещение. Благодаря всем усилиям, удалось сделать приглушённый, мягкий свет. Грейнджер кинула палочку на полку, мертвым трупом плюхнувшись на кровать. Не было сил даже перевернуться на спину. Закрыв глаза, она стала думать о том, что это будет первая спокойная ночь за последнее время. Что она, наконец, выспится, отдохнёт. Однако, она так же слишком тосковала за Хогвартсом, опасалась за жизни ребят, ведь в данный момент не имела ни малейшей связи с ними. Джинни, Рон, Симус, Невилл, Полумна. Ей так их не хватало. Тогда, когда Грейнджер тратила на расшифровку записей кучу времени, она не понимала, каково это быть без друзей. А теперь понимает. Теперь, когда она осталась одна, когда не знает что с ними, вот теперь она боится. По-настоящему. Но разве ты одна? Как же Драко? Он же здесь, рядом, он обязательно поможет, обязательно будет рядом. Он не допустит, чтобы в Хогвартсе что-то случилось. Не допустит ведь? Но зачем ему помогать гриффиндорцам? Он слишком горд и вряд ли станет вытаскивать своих, по сути, врагов, только потому что ему дорога одна из них. А дорога ли? Гребанные вопросы сомнения! Да почему же так сильно задевают слова Браун? Эхом раздаются в голове, напоминая о разговоре, о жёстко сказанных ею фраз: слепота Гермионы погубит всех. Черта с два! Ничего не произойдёт, все будет хорошо! Ведь по-другому и быть не может. Теперь они с Драко вместе и обязательно придумают, как выпутаться из этой ситуации. Послышался скрип двери. Малфой зашёл тихо.