При свете мрак всегда светлее

Стоило Гермионе уйти из апартаментов Малфоев, как ни прошло и 5 минут — вошёл Люциус. Он был явно недоволен, судя по его злым и демонически черным глазам. Драко сидел на диване, как обычно закинув ноги на стол, и читал книгу. Отец громко сел напротив него, сложив руки в замок, опираясь локтями на колени. Несколько секунд он просто испепелял сына взглядом, а затем, скрипя зубами, начал: — Ты совсем страх потерял? — Мужчина видел, что у парня на его слова ноль реакции. — Я с тобой разговариваю, Драко! Все ещё находящаяся за дверью Браун тихо подошла к двери и стала прислушиваться. Лениво подняв веки, слизеринец цыкнул и соизволил поинтересоваться: — Ну что тебе уже не так? — Это правда? Это правда, что я услышал? — Нервно хрипя, спросил Люциус. — Что «правда»? Конкретнее излагай. — Перевернув страницу, ответил Драко, уткнувшись в книгу. — Ты сказал Амбридж право вето? Парень сжал зубы так, что мышцы и скулы дрогнули. Но, не желая пересекаться взглядом с отцом, он ответил: — Ну, сказал, и что? Малфой старший давно упустил из виду тот день, когда сын перестал опасаться его угроз. Если ещё пару лет назад Люциус был единственным авторитетом в глазах Драко, то сейчас, слизеринец не ставил никого в пример, полностью полагаясь на самого себя. Мужчина ударил кулаком по столу и возмутился: — Какого черта? Я тебя спрашиваю! Ты какого черта вытворяешь? Ну не держишь ты свой длинный язык за зубами, ну так головой хотя бы думай! Ты не понимаешь, да? Ты совсем ничего не понимаешь, сопляк! На подобного рода отцовские истерики у Драко уже давно был сформирован иммунитет. Поэтому, нельзя было сказать, что он боялся каких-либо угрожающих или оскорбительных слов. — Вот сейчас из твоих психов я реально ничего не понял, папа. — Последнее слово обожгло язык, ведь интонация явно означала отвращение. Но Люциус словно не слышал издёвки в голосе, а только лишь бросил подозрительный взгляд на бутылку вина, стоящую на столе. Про неё-то, блондин и совсем забыл. Ровно так же, как и про хрустальную вазу, в которой осталась пара виноградинок и яблок со вчерашнего вечера. — А ты, я смотрю, время зря не теряешь, да, Драко? Тот вскинул вверх брови, не понимая, о чем говорит отец. — Вино, фрукты, вся комната пропитана духами. — Пожиратель взял в руки бутылку, читая этикетку. — Классическая схема. Ну, и кто на этот раз, Драко? Очередная пассия? Лаванда злобно усмехнулась, понимая, что речь сейчас шла именно о Грейнджер. Малфой выхватил из рук отца бутылку и поставил её на пол возле дивана. — Не твоё дело. — Значит… — Люциус медленно осмотреть комнату, размышляя. — Мать в больнице, борется за жизнь, а ты здесь устраиваешь свои гулянки?! Последнюю фразу мужчина выкрикнул, резко сметая стоящий стакан. Стекло тут же разбилось о стену. — Угомони свой пыл. — Малфой и правда, не парился касательно каждого слова, сказанного отцом. — Мне сейчас меньше всего хочется выслушивать тот бред, который ты несёшь. — Ты что, совсем страх потерял? Забываешь, с кем говоришь?! — Люциус разозлился куда больше обычного. Это заставило Драко задуматься над своими словами. Впервые в жизни. — Я — Люциус Малфой, твой отец! Ты обязан уважать меня и делать то что я… — Ой-ой-ой-ой! — Не желая дослушивать столь важную речь мужчины, перебил парень. — Не много ли чести для одного? Я тебе ничего не должен, ясно? Моя жизнь тебя не касается, ровно так же, как и твоя меня. Так что, давай ты просто закончишь сейчас своё выступление и пойдёшь, куда тебе нужно. Пожиратель не выдержал и, подойдя вплотную к дивану, схватил за воротник сына. — Не нарывайся на скандал, щенок. Я бы мог тебя придушишь прямо сейчас за твою дерзость. — Да? Ну и в чем проблема? Придуши. — Слизеринец положил его руку на своё горло. — Что, слабо? Люциус взглянул в глаза парню. Нет, это больше был не его сын. Не тот понтовитый и безответственный Драко, которым его считал отец. Это был какой-то демон, возникший из-за ошибки мужчины. Крошечного промаха, погубившему парню жизнь. А возможно, и наоборот, изменившему жизнь блондина, закалив его характер. — Ты кем себя возомнил? Думаешь, мир вертится вокруг тебя? Нарцисса лежит там одна, а ты… — Мужчина сжал губы. — Вместо того чтобы ей помочь сидишь и развлекаешься здесь с очередной девчонкой! — Это моё право, понятно? Не суй свой нос в мою жизнь. Слизеринец отстранился от отца, идя в свою комнату. — И я не говорил, что мне все равно на мать. — Добавил, бросив через спину. Браун чуть больше прислонилась, потому, как голоса становились тише. Открыв шкаф, Драко достал оттуда костюм для Квиддитча и принялся переодеваться. Такие накалённые разговоры с отцом слишком напрягали блондина. Он раздражался буквально от каждого движения мужчины. Люциус давно это заметил. Заметил то, что он и его сын как две капли воды, соединённые проводами, по которым бежит ток и то и дело что бьет их обоих. Мужчина встал в проходе и сложил руки на груди. Слова возмущения так и просились наружу, но было очевидно, что блондин не отреагирует ни на одно из них. Как вдруг… Пожиратель заметил на стуле лежащий шарф желто-красного цвета. — Что это? — режущий тон и скрип зубов. Малфой повернул голову, выворачивая спортивную футболку. Он взглянул наотмашь так, будто недослышал. В ту же секунду парень замер, увидев, как в руках Люциуса сжимается вязаный шарф, который был готов вот-вот развязаться на ниточки, под давлением пальцев. Приоткрыл рот, слизеринец наблюдал за тем, как зрачки мужчины увеличивались, а мышцы вокруг глаз собрались в складки, делая взгляд ещё более ужасающим. — Я, кажется, задал вопрос… — тихо ответил папа и тут же заорал: — Какого хера в твоё комнате делает гриффиндорский шарф?! Парень мысленно закатил глаза. Грейнджер, вот же курица безмозглая. Как раскидывать вчера свою одежду по всей спальне, так это мы можем, а как собрать, так ума не хватило? — Это моё… Но мужчина не стал даже ничего выслушивать, а только закричал: — Ты вообще понимаешь, что делаешь, идиота кусок?! Гриффиндор враги! Были, есть и будут! Твоё благородство было создано не для этого! — Тебе есть дело до того, с кем я сплю? — иронично поднял бровь сынуля, рассматривая разгневанного отца. — Если дело касается чести, то да. В тебе течёт кровь аристократов! Ты — чистокровный маг опускаешься до уровня простолюдинов? Кто она? На что Малфой махнул рукой, закрыв шкаф, и вышел из комнаты. — Все, я не хочу даже слушать тот бред, который ты мне говоришь. Ляг, поспи папа, нервы в твоём возрасте надо беречь. — Ты совсем охренел, подонок?! — Люциус схватил сына за плечо, резко подтащив к себе. — Кажется, ты забываешь, кто я такой и что могу сделать с тобой! Я последний раз спрашиваю: кто это? Или, может ты забыл про своё задание, а, Драко? — Отвали от меня! — Блондин словно не хотел продолжать этот разговор. Слизеринец едва не отлетел от Пожирателя, стоило им толкнуть друг друга. Подправляя слегка развязавшуюся защиту, что была на плечах, парень стал её завязывать, умело пряча взгляд от мужчины. Сжимая пальцы, тот несколько секунд стоял, рассматривая блондина. — Подожди-подожди… — Прищуренные глаза распахнулись. — Нееет. Не может быть. Только не говори мне, что это… — Заткнись! — процедил Драко. — Это Грейнджер? — Я сказал, это не твоего ума дело! — Заорал парень на всю комнату. Продолжая психовать, он еле сдерживался, чтобы не сорваться. — Так вот оно что. Теперь понятно, почему ты сказал Вето. Я не могу поверить! Мой сын… Да ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Ты поставил на нашу семью грязное несмываемое клеймо! Это все, Драко! Ты это понимаешь? Все! Ты опозорил наш род и нашу семью! Где же была твоя тупая башка?! Блондин сжал зубы, силой сдавливая пальцы в кулаке. — Нашей семьи нет уже очень давно, папа. В частности, благодаря тебе. — Малфой словно через глаза передавал весь тот яд ненависти и горечь обиды, что крошилась под рёбрами, нагревая все тело адским пламенем. — И мне глубоко поебать, что ты думаешь обо мне и моих поступках. Ты беспокоишься только за свою репутацию. Блондин взял лежащую на столе метлу, надевая на руки перчатки. Мужчина последовал за ним. — Репутацию? Да ты испачкал свою кровь! Ты трахал гриффиндорскую шлюху. И я не… Малфой закрыл глаза, понимая, что это была последняя капля его терпения. Вся та злость, подобно лаве, вырвалась из кратера. В ту же секунду Люциус почувствовал дикую боль в челюсти и носу и только спустя мгновение понял, что это был удар Драко. Он ударил его. Ударил отца. Впервые в жизни. Отскочившая от стены Лаванда тут же спряталась за ближайшую колону, боясь того, что дверь может открыться в любую секунду. Но при этом разговор был все так же хорошо слышен. Момент и парень хватает Пожирателя за воротник, толкая на спинку стоящего кресла. Держа кулак наготове прямо возле лица Люциуса, Малфой смотрел в эти глаза и понимал, что это был конец. Конец всему. Его семье, его аристократии, его отношениям с отцом, наследству. Но почему-то было так глубоко плевать, он был зол, это был уже не его папа, это был самоубийца, оскорбивший Гермиону, за которую парень был готов убить. Ещё с того момента, когда на неё напал Пожиратель в доме магглов, где они нашли труп Милса, именно с того дня блондин понял, что никому не позволит её обидеть. И как оказалось, даже собственному отцу. Люциус харкнул кровью, смеясь. Его белые зубы были алого цвета и, смешавшаяся со слюной кровь стекала по уголку рта. Он засмеялся. — Надо же, ударил отца из-за бабы? Какой же ты слабый, Драко. Я ошибался в тебе. — Да я её тупо хотел! Ясно? Мне вообще на неё пофиг! Я бы не стал портить свою кровь с этой грязнокровкой. А вот ты своим поступком показал, какой есть на самом деле. Ты посчитал, что я смогу опозорить нашу семью? ты мне больше не отец, понял? — слишком сухо протянулось из едва сомкнутых губ. Лаванда закрыла рот рукой, поражаясь тому, что услышала. Малфой старший нахмурился. Он всерьёз был поражён. И ни сколько тому, что Драко говорит это ему как близкому человеку, сколько тому, как просто за секунду его сын отказался от всего, что у него могло бы быть. И главное из-за кого? Из-за грязнокровки. Отпустив мантию Пожирателя из рук, Малфой отошёл, направляясь к тумбе, где стоял стакан с недопитым виски. Он мигом вылил в себя все содержимое. Конечно же, Люциус догадывался, что сынишка врет, но в упор не понимал его. — Да, сынок. Я не думал, что ты можешь так низко пасть… — Я не желаю с тобой больше разговаривать. Только посмей что-то произнести в мой адрес. Лаванда сделала пару шагов и убежала прочь, догадываясь, что слизеринец вот-вот выйдет. — Я свой выбор сделал и не собираюсь плясать под дудку Амбридж! Тебе нравится быть униженным — будь. С этой фразой Драко распахнул дверь и направился на улицу.

***

Крам ворвался в комнату, с грохотом ударив дверь о тумбочку. Нервно ища глазами светловолосою девушку. Злобный и горящий взгляд бросился на кровать, в которой было пусто. Ударив кулаком по стене, Виктор огрызнулся: — Ушла! Свалила, чтоб её! Как же я идиот! Он стал бегать по комнате пытаясь найти хоть какие-то её вещи. Вдруг за спиной послышался изумленный голос: — Виктор, ты чего? Болгарин обернулся, и замер. Перед ним стояла в белой рубашке Вероника и, держа в руках чашку кофе, наивно хлопала глазами, не понимая, что происходит. Почему-то сейчас она не вызывала никакого желания улыбнуться, размякнуть и даже жалости больше не чувствовалось внутри. Все что их сейчас разделяло — это огромный круглый стол. — Вот ты где! А почему ты ещё здесь? Крам и правда, не понимал логики её пребывания здесь. Ну то есть, любой бы другой подозрительный человек сразу бы сбежал с места преступления, а она… Неужто думала, что никто ничего не узнает? — В смысле? А где я должна быть? — вскинув брови, спросила Уайт. — Ну, я не знаю, может быть в архиве копаться? Девушка приоткрыла рот и опустила глаза в пол, этот жест явно давал понять, что её разоблачили. Поставив чашку на стол, она произнесла: — Я не понимаю, о чем ты. — Ой, да брось. Все ты прекрасно понимаешь! — Крам сделал шаг вперёд. Его безумно раздражала ложь. А уж тем более, когда врали так прямо в лицо. — А ну иди сюда! Это был вовсе не игривый тон, это был жестокий и четкий приказной тон, от которого у Вероники прошли мурашки, и стало очень страшно. Она забегала от него вокруг стола, чтобы хоть как-то потянуть время. — Стой-стой-стой! Подожди! — Кто ты такая? Что ты здесь делаешь? — Крам потянулся за палочкой, готовясь в любой момент атаковать. Оказывается, Уэсли был прав — брюнет и правда ничего не знает об этой девушке. Но до смерти напуганная блондинка шарахалась от каждого его движения и Крама терзало одновременно чувство того что он перегибает палку и что он хочет её прибить. — Постой, прошу, подожди! Дай мне все объяснить! Пожалуйста! Я прошу тебя, я все тебе скажу! Только опусти палочку. Я не причиню тебе вреда. — Знаешь, после вчерашнего, я полностью потерял к тебе доверие. — Опечаленно ответил болгарин и тут же дополнил, — ты пыталась проникнуть в архивы, сотрудничаешь с министерством. Может ты предательница, откуда мне знать? — Виктор, перестань, ну что за глупости ты такие говоришь? — с нелепой улыбкой лепетала Вероника. — Ты просто перенервничал и все не так понял. Прошу, дай сказать… — Хватит! — Крам рявкнул, надеясь убедить себя в том, что своей грубостью он полностью выстроил стену от обольщения девушки. — Я сейчас же отведу тебя к Фаджу и мы будем решать что с тобой делать на совете. Брюнет развернулся и направился к выходу, но Вероника подбежала к нему и вдогонку умоляла: — Нет пожалуйста, не надо, я прошу тебя. Я все тебе расскажу, только не говори никому. Крам остановился и вздохнул. Она обняла его из-за спины, прошептав: «Пожалуйста» и он развернулся. Её глаза светились светом, как и она сама. И сам не зная почему, Крам ассоциировал её душу с серым цветом. Почему? Потому что серый — он как бы белый, но в него добавили часть черного и он стал серым. Так же было и с этой девушкой: душа чистая, но все же что-то загадочное было. Уайт была похожа на ангела с щенячьими глазами, перед которыми было трудно устоять. Нет, не поддавайся, не поддавайся. Вздохнув, Виктор потёр глаза и сказал: — Хорошо. Я слушаю. Но если соврёшь — я узнаю. Русая облегченно улыбнулась и они сели на диван. — Желательно с самого начала. — Уточнил Крам, давая девушке бокал с шампанским. Сделав глоток, она уселась поудобнее, и начала: — Меня зовут Вероника Уайт. Мне 24 года. Я родилась в Лондоне в семье чистокровных волшебников. К сожалению, в моей жизни было не все гладко как сейчас, я выросла в приюте, потому как меня подбросили в детский дом когда мне было четыре. В 8 лет Фадж забрал меня к себе в качестве падчерицы, и 10 лет я жила в его семье. Но так случилось, что школу я оканчивала в мире магглов, именно поэтому я столько и знаю о них. И вот сейчас я уже 4 года нахожусь здесь, в этом убежище, собираю информацию, работаю в Министерстве. После переворота, когда вернулся Сам-Знаешь-Кто, министерство поменяло руководство. Стали очень частые проверки, усилилась охрана, первое время было трудно таскать информацию туда-сюда. Спустя год я привыкла. Полгода назад образовался этот «Мракоборский участок» специально для тех, кто воевал и воюет в этой войне. Люди стали придумывать идеи, создавать планы, так образовался совет. За все это время мы все сдружились и знаем все об этом месте. — В таком случае, почему ты пыталась пробраться в архив? Ну, я к тому, почему у тебя нет ключа? Почему его доверили мне? — Перебил девушку Крам, понемногу, остывая. — Потому что я кое-что узнала. Месяц назад, когда ты только появился, я направлялась в кабинет Люка и случайно услышала их с Белински разговор. Он был коротким и неясным, но все что я смогла понять это то, что у меня есть брат. И все, что мне сказали про мою семью — неправда. — Но ты же сказала, что родители оставили тебя… — с сожалением произнёс Виктор и взял блондинку за руку. — Это мне так внушили, но на самом деле, они просто пропали. Уехали куда-то и погибли в автокатастрофе. Но у них родился сын. На тот момент мне было 6 лет и я уже жила в приюте, а они завели ребёнка и как я поняла, позже, тоже оставили его в приюте. — Ты поэтому ходила в архив? — Да, я хотела узнать хоть что-то о своей семье. — Но почему ты лично не спросишь об этом у Фаджа? — Ну, а смысл ему скрывать это? Значит, есть причина. Мужчина пожал плечами. — Ну да, тут ты права. Вдруг он поднял брови и наигранно обиделся: — А почему ты мне ничего не рассказала? На что Вероника улыбнулась и поцеловала его в щеку. — Потому что боялась и не доверяла. Но сейчас верю. Она обняла его шею и уткнулась носом. — Сейчас я только тебе и верю. Обещай, что никому не скажешь. Утвердительный кивок. Тогда Уайт подлезла к его уху и шепнула что-то. Мужчина. Нервно сглотнул, а глаза его округлились. Потому он и выпалил: — Они должны быть завтра здесь. Оба. Нужно срочно написать письмо. Грейнджер сидела в комнате и массировала виски. Гроза не давала расслабиться. После тяжелого дня так и хотелось принять теплую ванную. Недавно пришедшее письмо от Виктора с просьбой о прибытии к нему, уже лежало разорванное на мелкие кусочки. Нужно было дождаться ночи и только тогда идти к Драко. Заставив себя подняться, Гермиона надела кофту, джинсы, кеды и вышла в гостиную. Но она совершенно не представляла, какой допрос перед друзьями ей сейчас устроит Лаванда, переступи она через порог комнаты.