При свете мрак всегда светлее

-Это возмутительно! Просто возмутительно! — Гермиона ходила из стороны в сторону по комнате, скрестив руки на груди. — Какое право он имел возвращать эту ведьму в школу?! Сам министр запретил ей переступать порог этой школы. Что за бред вообще? Ребята сидели на диванах в гостинной и обсуждали сегодняшний «сюрприз». -Да… - протянул Дин, — это что же начнется теперь? Очередные правила и запреты? — Ну нет, — заявил Невилл. — С меня хватило предыдущего раза. Я не собираюсь снова это все терпеть! — Может стоит известить кого-нибудь о случившимся? — голос Полумны прозвучал так наивно. — Не говори чепухи, — фыркнул в ее сторону Дин. — Чем ты вообще слушаешь? Школа в полной изоляции. Невилл нахмурился, как бы взглядом намекая, что Томас перегнул палку. Вздохнув, Дин слегка коснулся рукой колена Лавгуд и с чувством вины сказал: -Извини, я не хотел. Блондинка улыбнулась, давая понять, что она не в обиде. Полумна прекрасно понимала, что все на нервах, а учитывая то, сколько «радостных» событий свалилось им сегодня на голову, удивительно, что они все до сих пор сохраняли спокойствие. — Как бы там ни было, — заметил Рон, — теперь у нас нет шансов. С этой дамочкой полагаться на битву нельзя, тем более, учитывая позапрошлый год, я уверен, она будет за нами вести особенное наблюдение. — И что же тогда делать? — голос Джоу раздался из другого конца дивана. — Ну, будем надеяться, Макгонагалл что-нибудь придумает, — хмыкнул Уизли и добавил: — сейчас все будет зависеть только от нее. Нагайна сплеталась в кольца, плавно передвигаясь по полу. Воланд-де-Морт шел по коридорам Хогвартса, осматривая их и вспоминая свои школьные годы. Держа руки за спиной, он то и дело, что переворачивал и крутил с пальца на палец бузинную палочку, словно барабанщик перед концертом. Его шаги разносили довольно длительное эхо, которое невозможно было не услышать. Двор трансфигурации… Здесь Том, когда он еще откликался на это имя, впервые применил одну из своих удивительных и в то же время опасных способностей: причинил боль одному из старшеклассников, пытавшихся издеваться над первокурсником. Несмотря на столь юный возраст, Реддл уже обладал невероятными силами, недоступными для обычных одиннадцатилетних детей. Мысли Темного Лорда плавно перешли к тому дню, когда он повстречал Дамблдора - человека, забравшего его из приюта. За все 7 лет обучения, Том не раз привлекал внимание Альбуса своим исключительным талантом. Однако, после того, как он стал применять свои способности слишком часто и не в том направлении, Дамблдор стал все больше настораживаться. И остережения его были не ошибочны. А начиналось все с некоторых занятий, на которых Том, сам того не подозревая, был способен нанести вред своим друзьям. Но вместо того, чтобы испытывать стыд и раскаяние, Реддл чувствовал удовольствие и гордость. И это неудивительно, ведь там, в приюте, никто не воспринимал его всерьез, всячески глумлясь и насмехаясь над ним. А тут раз и оказалась врожденная сила. Кроме того, она возрастала с каждым днем. И с каждым днем его сердце все больше и больше превращалось в камень. И Том знал это, понимал и все равно не останавливался, продолжая наслаждаться страданиями других. Но больше всего его манило чувство верховенства над магглами. Да-да, над ними. Ведь это маггловские дети унижали его все детство, не давая покоя, задевали самые больные темы. А после того, как Реддл осознал, что может дать отпор, он захотел отомстить. Именно тогда у него и возник план уничтожить всех магглов, но для его совершенствования не хватало только одного — темной магии. Сколько бы Альбус не пытался удержать зарождающегося зверя внутри него, все было бесполезно. Но когда Дамблдор понял, что Реддл опасен — было уже слишком поздно. — Мой Лорд, — голос Амикуса послышался сзади плеча. — Профессор Амбридж довольна своей комнатой, мы занесли ее вещи в кабинет. — Хорошо, — бросил через плечо Воланд-де-Морт. — Дети в ее полном распоряжении. Пусть продолжают заниматься, мне нужны сильные волшебники, а не сопляки. Я хочу чтобы каждый из присутствующих здесь мог достойно колдовать. Делайте что хотите, но чтобы к осени эти дети смогли сравниться с уровнем взрослых колдунов. И мне плевать на их возраст. Это касается как и первокурсников так и выпускников. Ясно? — Да… Повелитель, — кивнул головой Кэрроу, — я передам Ваши слова Долорес. — Вот и славно, — Темный Лорд вновь посмотрел на двор трансфигурации и провел рукой по чешуйчатой коже Нагайны, которая приподнялась до его пояса. Собираясь уходить, Амикус вспомнил, что не обсудил с Воланд-де-Мортом один очень важный вопрос. Стоя в замешательстве, спросить или не спросить, он все-таки взял всю волю в кулак и произнес: — Повелитель… есть еще один вопрос. — Я слушаю, — все так же спокойно произнес Темный Лорд, не оглядываясь. — Это касательно Грейнджер, — уже более ровно ответил Кэрроу, видя, что Лорд не пришел в гнев от очередного вопроса. — Что именно тебя интересует? — Что нам с ней делать? Я не думаю, что после того, как вы… — он запнулся, вспоминая ту ужасную картину убийства невинных детей - …избавили мир от грязнокровных, она согласится вам помогать. Девушка она не из слабых и, как мне показалось, скорее она позволит себе умереть, чем станет помогать Вам в том деле, котором Вы просили. Воланд-де-Морт усмехнулся. Он посмотрел на летящего в небе дементора и ответил: — Не переживай на счет этого, она поможет нам. Рано или поздно поможет. Гермиона сидела на кровати, пытаясь подавлять эмоции, что так и бурлили в ее голове, мешая заснуть. Все, о чем она могла сейчас думать — это Поттер. Ее лучший друг, близкий друг, тот, который погиб сегодня. Бесчестно, униженно, недостойно. Хоть и с лица не упала ни одна слеза, Грейнджер было куда хуже, чем тогда утром. Ведь когда люди плачут, становится легче. Вся боль словно выходит из твоего разума и сердца вместе со слезами. А здесь все куда хуже. Эта скорбь по Гарри, по Фреду, по Римусу и всем, кто был ей дорог — сидела в душе и разъедала изнутри, словно кислота, оставляя огромные ожоги на сердце. Выдохнув, Гермиона убрала волосы назад, пытаясь вдохнуть воздуха, которого и так было слишком мало. Оторвавшись на минуту от своих мыслей, она поняла — в спальне слишком жарко. Привстав с кровати, девушка открыла окно. Прохладный ветерок мгновенно ворвался в комнату, насыщая ее кислородом и легкостью. От такого порыва воздуха, футболка Гермионы немного поднялась, а по спине прошел сквозной холодок, который тут же остудил разгоряченную спину. По телу накатили мурашки, а Грейнджер, не отрываясь от окна, жадно вдыхала свежесть так, словно никогда не дышала. Повернув голову налево, она увидела спящую Полумну, которая явно испытывала дискомфорт от жары, судя по ее сморщенному лбу. Однако только до нее дошел ветер, лицо ее тут же смягчилось и появилась маленькая улыбка. Гермиона так же улыбнулась, но тут она услышала тихий всхлип из другого конца комнаты. Резко повернув голову, Грейнджер насторожилась и стала прислушиваться, чтобы понять, откуда шел этот звук. Услышав его еще раз, она все поняла и тихо подошла к кровати. Присев на край, Гермиона шепотом спросила: — Джинни, ты чего? Лицо заплаканной рыжеволосой девушки тут же осветила луна, вышедшая из-за облаков. Потерев красный нос, Уизли, пытаясь говорить сквозь тихую истерику, произнесла: — Ничего, просто… — она снова зарыдала и уткнулась головой в плечо Грейнджер. Та, приобняв ее, сказала: — Можешь ничего не объяснять, я и так все понимаю. — Гермиона, я просто не могу поверить. В то, что происходит, что произошло. Неужели все это действительно правда? Скажи мне, что это всего лишь страшный сон. Пожалуйста, скажи, что я сплю и когда я проснусь, всего этого не будет. Гермиона закрыла глаза. Обнимая свою подругу, она медленно качала ее из стороны в сторону. — Я бы так хотела это сказать… Рыжая заревела еще больше. Грейнджер чувствовала как ее плечо стало мокрым от слез. — Я тоже за ним скучаю, Джинни. Очень скучаю. И за Фредом тоже. Но пойми, нельзя давать эмоциям возможность поглотить твою душу, иначе они сделают тебя слабой и уязвимой. А потом и вовсе сломают. Уизли понемногу успокаивалась. Выдохнув, она взяла стакан, который Гермиона ей протянула и мигом выпила все содержимое. Приподняв уголок рта, Грейнджер сказала: — Вот так… Это поможет быстрее уснуть. Наконец, эта истерика прошла. Джинни молча сжимала руку девушки, настойчиво глядя в пол. Она чувствовала, как Грейнджер гладила ее по волосам, пытаясь успокоить. Раньше, девочки никогда так не общались, были дружны, но не настолько. То ли потому, что в тогда не было таких ситуаций, то ли потому что они выросли и начали больше ценить такие отношения. Ведь Уизли были практически семьей для Гермионы и для Гарри. И, не смотря ни на что, каждый из членов этой семьи любил другого и готов был защищать до самого конца. Видимо, она что-то подсыпала в ту воду, потому что глаза начинали медленно закрываться, а тело как будто само собой пыталось соприкоснуться с подушкой. — Я так не хочу, чтобы он завершил свой план. Я хочу, чтобы мир магглов жил… - ее веки все больше и больше закрывались. — Вот бы узнать его слабое место, мы бы ударили по нему и все это закончилось бы. Еле произнеся последнюю фразу, Уизли уснула прямо на руках у Гермионы. Та, в свою очередь, аккуратно положила ее голову на подушку и укрыла одеялом. Затем, глядя уже на спящую Джинни, она повернулась и посмотрела на остальных. В этот момент, она почувствовала себя какой-то многодетной матерью. Улыбнувшись, девушка тихо встала с кровати и подняла глаза на освещающую комнату луну. Вдруг ее мысли перебила последняя фраза, сказанная Джинни. Задумавшись над ней, Гермиона нахмурилась. А что если она права? Может стоит посмотреть что именно Темный Лорд имел в виду? Что если Дамблдор оставил какую-то подсказку в своих воспоминаниях? Не раздумывая, девушка встала и направилась в комнату мальчиков. Рон спал крепким сном, так же как и всегда. Его храп был слышен на всю комнату. Гермиона знала, что мантия-невидимка всегда лежала в чемодане Уизли, таким образом, Гарри думал уменьшить риск ее пропажи. Аккуратно достав ткань из чемодана, Грейнджер не успела схватить падающую крышку и с ужасом закрыла глаза. Послышался грохот закрывшегося механизма. Ну все, сейчас парни попросыпаются и точно не поймут что она делает в их комнате. К счастью, кроме бурчания Симуса, и скрипа кровати Невилла ничего не произошло. И слава Богу. Тихо приоткрыв дверь, Гермиона вышла из комнаты и спустилась по лестнице в гостинную. Ногам было холодно из-за кафеля, поэтому девушка надела тапочки Лавгуд, которые почему-то стояли в углу возле комода. Опять Полумна ходит во сне, ничего не меняется. Надо бы сварить ей зелье для крепкого сна. С этими мыслями, Грейнджер открыла дверь, смотря по сторонам, чтобы никто из Пожирателей ее не заметил и, накинув мантию, спустилась вниз. Идя по лестнице, Гермиона буквально шарахалась от каждой увиденной картины. Большинство из них просто напросто были сняты, а те, что еще висели на стенах, были черными и пустыми. Спустившись к главному залу, Гермиона открыла двери и замерла. С двух сторон стояли Пожиратели, которые, стоило Грейнджер открыть дверь, тут же обратили на нее внимание. — Что это? — неразборчиво спросил один из них, вглядываясь вовнутрь здания. — Не знаю, — ответил второй. — Может сквозняк? Идем, посмотрим. Девушка стояла и не дышала. Когда один из Пожирателей прошел буквально в пяти сантиметрах от нее, Гермиона испытала такой адреналин, что даже сердце, казалось, стучало быстрее заячьего. Фух, вроде пронесло. Немедля, она попятилась назад и тут же направилась в кабинет Дамблдора. К счастью, Грейнджер научилась использовать Империо слишком хорошо, поэтому ей без труда удалось обойти стражу, что стояла возле лестницы, ведущей туда, куда ей нужно было попасть. Вот и та самая дверь. Вдохнув, Гермиона повернула ручку. Дверь чудом не заскрипела. Закрыв ее, Грейнджер сняла с себя мантию и, повесив ее на руку, тихо пошла к шкафчику, все еще настороженно оборачиваясь по сторонам. Убедившись, что опасности нет, девушка, открыла стеклянную дверцу и стала рассматривать ампулы. На них было что-то написано, на уже знакомом, но непонятном ей языке. Взяв одну ампулу, Грейнджер пристально вглядывалась в нее, словно наблюдая за тем, что было внутри. Подойдя к омуту памяти, она хотела посмотреть, что именно за воспоминание было у нее в руках. Однако, стоило ей подойти, как она увидела надпись на латыни: за раз ты видишь лишь одно, иначе ты сойдешь с ума». И тут до девушки дошло: Темный Лорд не может воплотить в жизнь свой план в одиночку. Теперь ясно, зачем он хочет все это сделать. Ему нужен кто-то кто сможет перевести все это. Без этого, план не сработает. Так вот почему он предлагал мне заключить с ним сделку. Хитрый ублюдок. Грейнджер осознала: она во что бы то ни стало, должна разгадать, что скрывал Дамблдор все это время. Причем сделать она это должна раньше, чем Темный Лорд узнает об этом. — Так-так-так… - послышалось из-за спины. Девушка подскочила и перевела взгляд в темную сторону кабинета. Дрожа, и затаив дыхания, Гермиона с ужасом ожидала своей смерти. В полумраке появился темный силуэт. Черт, нужно было надеть мантию, глупая дура! Держа в руках горящую палочку, Грейнджер приблизила ее к тому месту, откуда был слышен голос. Сглотнув, она направила палочку и увидела… — Малфой?! — казалось ее зрачки от удивления расширились так сильно, словно она только что приняла большую дозу наркотиков. Блондинчик сидел в кресле, опрокинув ногу на ногу, в серой рубашке и серых спортивных штанах. Опираясь локтями о подлокотник кресла, парень интересом и хитрой улыбкой наблюдал за действиями девушки, а особенно его забавлял момент, когда она испугалась. — Что… что ты здесь делаешь?! — ярости Гермионы не было предела. Глаза горели огнем пламени. — Тоже что и ты. Здесь есть одна вещица, которая меня очень интересует, — Драко привстал и сделал к ней шаг. Глядя то на шкафчик, то на перепуганную до смерти Грейнджер, он усмехнулся: — Хотя, похоже, твой план слегка изменился, не так ли? — Это не твое дело, — прошипела та и сложила руки на груди. Затем, немного нахмурившись, она спросила: — Интересно как бы ты собирался выкручиваться окажись здесь Сам-Знаешь-Кто? — Хм, — Малфой бросил в ответ, и, глядя прямо в глаза, подошел слишком близко. — Но его ведь здесь нет. Только ты... Эта фраза окончательно сбила с толку девчонку, сразив ее наповал. Она чувствовала как сердце начинало биться с невероятной скоростью. Стараясь не показывать своего удивления, Гермиона спокойным тоном ответила: — И что? Парень снова обнажил свои зубы и отвернулся от нее, разглядывая флаконы с жидкостями. — А то, что мне нет смысла боятся какую-то мелкую… - Драко запнулся. Он было хотел сказать «грязнокровку», как обычно он ее называл, однако почему-то не сказал. То ли потому что ему в голову стукнула мысль о том, что это обидное оскорбление для нее, то ли потому что услышал непонятный шорох. Гермиона посмотрела на него и выдавила ядовитую фразу: — Надо же, ты не можешь сказать это слово, Малфой? Неужели ты… — Помолчи, — грубо ответил тот, хмурясь и прислушиваясь все больше. Это начинало бесить девушку. Мало того, что он до смерти ее напугал, так он еще и рот ей затыкает. Нет, все-таки, это по прежнему, тот самый Малфой, которого она знала. Закатив глаза, Гермиона приподняла бровь раздраженно спросила: — Да что это с тобой?! Тишина. Единственное, что она получила в ответ, это бледное лицо Драко, чьи губы смогли произнести только одно: — Кто-то идет. В недоумении, Грейнджер прищурила глаза, пытаясь вновь услышать голос парня. — Чего? Но тот, не раздумывая выхватил у нее из рук мантию и сказав «Нокс», потушил палочку Гермионы. Дверь в кабинет начала медленно открываться. В комнату зашли Амбридж, Темный Лорд, Кэрроу и Макгонагалл. Сделав шаг назад, Малфой, держа одной рукой мантию над головой, прихватил рубашку Гермионы на пояснице и тихо прошептал: — Иди сюда. Она послушно подошла к нему. Однако из-за того, что ткань не была слишком большой, им пришлось стать друг к другу практически вплотную. Драко все так же сжимал ткань ее рубашки, а она слегка положила руку ему на плечо. — Ты не мог бы отпустить мою кофту? — все еще недовольно, но шепотом возмущалась Гермиона. — Тихо! — парень то и дело что косился в сторону входа. Но упертая Гермиона все равно не могла держать язык за зубами: — Я не смогу так долго стоять, Малфой! — Еще одно слово, Грейнджер… — Драко закатил глаза, пригрозив ей взглядом. — И что? Что ты мне сделаешь? — не унималась та. — Да что ж ты такая бестолочь? — блондин опустил руку, которой держал ткань, чтобы прикрыть ей рот. А второй рукой, держал ее плечо, чтобы не дергалась. Из-за чего мантия коснулась макушки Малфоя. — А ну отпусти меня, сейчас же! — пыталась что-то пробубнить Гермиона, но как только увидела Темного Лорда, садящегося за стол буквально в двух метрах от нее, мгновенно замолчала. Оба перевели взгляд сторону стола. Хрустнув шеей, Воланд-де-Морт начал: — Итак, вот наконец все, кого я так хотел увидеть — в сборе. Профессор Амбридж, полагаю, Вам есть что сказать директору Хогвартса. Прошу! Долорес улыбнулась и подошла к Минерве: — Что ж, думаю нам есть о чем поговорить, профессор Макгонагалл. Как новый завуч и генеральный инспектор школы чародейства и волшебства Хогвартс, я составила небольшой список касательно обучения детей различным предметам, в том числе и темным искусствам. И этот график, — Долорес отдала небольшой скрученный в трубочку пергамент Минерве, — буду соблюдать как ученики так и учителя. — Простите, — не поняла Макгонагалл, — Вы сказали темным "искусствам"? — Именно так, профессор, — подтвердил Темный Лорд. — Дети должны будут не просто изучать этот предмет, а владеть им на уровне взрослых магов. — То есть вы хотите сказать, что будете обучать детей искусству убивать? — голос Минервы слегка дрожал, однако он был четким и грубым. — Да, — ответила Алекто Кэрроу. Драко и Гермиона переглянулись. Чувствуя на своих губах холодную ладонь Малфоя, девушка не могла спокойно стоять. Она ощущала, как сильная рука касалась ее тела, грудной клетки, шеи, губ. И это ощущение определенно ставило ее в полное недоумение. Ощущение полной власти над собой. Никогда раньше Гермиона не стояла рядом с ним настолько близко. Она смотрела прямо на его глаза, но как только Драко это заметил, Грейнджер тут же повернула голову к Макгонагалл. — Это незаконно, — все так же напряженно продолжала говорить Минерва. — Темные искусства не могут входить в школьную программу, это запрещено министерством магии! На что женщина услышала легкий смех Амбридж. — Министр магии сам одобрил это предложение, так что, думаю, вопросов по этому поводу не будет и… Тонкий голосок перестал звенеть как только Минерва стукнула кулаком по столу Дамблдора. Именно сейчас Гермиона впервые увидела своего учителя в такой ярости. Кто бы мог подумать, что самый уравновешенный человек в этом замке сможет настолько разозлиться. — Я не потерплю подобного обращения с моими учениками! Это дети, а не марионетки. Я не позволю тебе управлять ими! Воланд-де-Морт махнул рукой, подавая знак Алекто. Та, расплывшись в злобной улыбке произнесла: — Карпе-Ретрактум! Момент и Минерва оказалась в руках у женщины. Гермиона дернулась и резко прошептала: — Профессор! Однако сорваться с места ей не позволила рука Малфоя, прижавшая ее к своей груди со всей силой. — Ты что, с ума сошла? Тише! — Драко говорил это практически ей на ухо, а она чувствовала как теплое дыхание шло по ее шее, плавно расплываясь по спине. Темный Лорд встал со стула и, спустившись по лестнице, подошел к Макгонагалл. Ни капли страха в этих злых глазах он не увидел, это и заставило его не на шутку удивиться. — Признаться, я поражен Вашей настойчивостью, профессор. И хотя я не могу отменить своего приказа, я, так и быть сделаю вам щедрое вознаграждение, за ваши попытки защитить этих детей. — И какое же? — Минерва, хмурясь, спросила. Воланд-де-Морт закрыл глаза и усмехнулся. — Я не буду применять на них заклинание круцио. Так же как и все мои подчиненные. Словно гора с плеч, Макгонагалл вздохнула. Для нее на первом месте была безопасность детей. Но то, что она услышала дальше, привело ее в шок: — Однако я не могу оставить Вас ненаказанной за столь невежливую дерзость. Гермиона положила свою руку на руку Малфоя. Блондин удивленно посмотрел на нее. — Грейнджер, что? — Пожалуйста, чтобы сейчас не произошло, — она сжимала руку парня все сильнее и сильнее, — не дай мне вырваться или хотя бы что-то произнести. Иначе они найдут нас и тогда Макгонагалл будет конец. Ничего не поняв, Драко кивнул, наложив на Гермиону заклинание немоты. А затем, так же как и она, уставился в сторону Минервы. — Я даю Вам выбор, профессор, — Темный Лорд положил руку на стол, что находился за его спиной. — Вы можете сейчас вместо детей испытать на себе всю мощь моего улучшенного круциатуса, или же дать возможность моим подчиненным проделать это с вашими детьми на уроках, наглядно показывая им каждое заклинание. Решение за Вами, Минерва. Драко посмотрел на дрожащую от ненависти Гермиону, стискивающую зубы. Сама того не замечая, она сдавила руку Малфоя с такой силой, что та покраснела. Но парень почему-то терпел. Макгонагалл склонила голову. Выдохнув она кивнула. То, что увидела Грейнджер в следующий момент, заставило слезы ручьем побежать по щекам. Закрыв рукой рот, дабы не издать лишнего и громкого всхлипа, Гермиона смотрела на то, что происходило в кабинете и не верила своим глазам. Ей хотелось выбежать, сорвать с себя эту чертову мантию и убить каждого, кто здесь находился. Только бы облегчить страдания Минервы. Малфой изо всех сил пытался удержать девушку, чтобы она не дала их обнаружить. Глядя на обездвиженную Макгонагалл, нечто острое кольнуло его в самое сердце. Ранее, увидев подобную ситуацию — даже и глазом бы не моргнул, а сейчас внутри бурлили эмоции, Драко не мог спокойно смотреть на это. Его убивало чувство вины. И одновременно блондин чувствовал неутолимую гордость за своего учителя, которой, пожалуй, у него никогда и ни за кого, кроме себя не было. До конца жизни его будет мучить совесть за сегодняшний день. Воланд-де-Морт стоял рядом и наблюдал за всем этим практически безразлично, хотя его забавляли подобные ситуации, пытки обычного учителя были для него словно несоленое блюдо — есть можно, но невкусно. Чего не скажешь о Долорес, которая то и дело, что глазела на муки Минервы, ехидно улыбаясь и поправляя свой розовый бант. Страдания Макгонагалл были для нее особым удовольствием, своего рода запретное «наслаждение». Ведь они обе невзлюбили друг друга, начиная с пятого курса обучения Поттера и его шавок. Именно так каждый раз отзывалась о ребятах Амбридж, как только дело до ходило до этой темы. И сейчас Долорес, с довольной улыбкой на лице, не пыталась потушить огонь, а наоборот — готова была подливать масло больше и больше. Амикус, с трудом держащий палочку, которая словно могла выскользнуть, так же с презрением и высокомерием глядел на свою «жертву». Но ему не интересны были эти разборки между учителями. Его целью было услышать от Темного Лорда похвалу. Чего Кэрроу и добился. Драко нахмурился. Он всем телом чувствовал, насколько девушка была напряжена. Однако, Малфой не чувствовал в себе той жалости, которую он хотел бы испытывать. Хотя сама мысль о том, где это чувство, заставило его задуматься: «Что если это начало чего-то большего?». Женщина не издала ни звука, изрядно морщась от волны молний, окутавших ее тело. Минерва вспоминала обещание, данное Дамблдору, когда они виделись в последний раз. Именно тогда она поклялась, что ни при каких условиях не допустит, чтобы с учениками что-нибудь случилось. Еле стоя на коленях, Макгонагалл терпела, ради детей, ради школы, и эта жертва была ненапрасной. Это был ее долг — оберегать Хогвартс, оберегать детей. И она свой долг выполнила.