При свете мрак всегда светлее

Сколько времени прошло? Гермиона не знала. Но когда она, наконец, пришла в себя, то поняла: она настолько сжала руку Малфоя, что та чуть ли не посинела. Уставившись на изумленное выражение лица Драко, девушка отпустила руку, силой отдернув ее. — Извини. — Да ничего, — спокойным тоном ответил тот. Взглянув за его спину, Гермиона увидела, что свет больше не горел в кабинете, а люди, только что присутствовавшие в ней — ушли. Приложив руку ко лбу, удивленная и растерянная Грейнджер спросила: — Где?.. — Все уже давно закончилось, — сказал Драко, а затем спросил: — Скажи, а ты всегда такая нервная? - Что? Нет. Я просто… — судя по всему, у девушки был сильный нервный срыв из-за переживаний. — Где профессор Макгонагалл? — Сюда пришла какая-то бабка-повитуха и по приказу Темного Лорда, отвела ее в Больничное Крыло. — Мадам Помфри? — Гермиона хлопала глазами. — Откуда я знаю как ее зовут? — Малфой недовольно бросил через плечо и отойдя от нее, снова начал разглядывать ампулы с воспоминаниями. — Я в Больничном Крыле был всего два раза за 7 лет. Мне не зачем запоминать имя какой-то бабули, лечащей хилых детей. Грейнджер явно обидел такой ответ. Ведь его поведение по отношению к мадам Помфри было просто неуважительным! Словно забыв о том, что находится в кабинете Дамблдора, она вновь стала возмущаться. — Малфой, если бы ты знал, как ты меня достал! — она подошла к нему, чтобы забрать мантию, но Драко выставил руку вверх, держа ее слишком высоко. — Боюсь, это взаимно, Грейнджер. Выхватив у него ткань, Гермиона зажгла палочку и спустилась по лестнице, направляясь к двери. Но голос парня заставил ее остановиться: — И что? Ты так просто уйдешь? Неужели отпустишь меня, даже не стерев память? Не боишься, что я могу сейчас пойти и рассказать все Темному Лорду? Гермиона хитро ухмыльнулась, а затем, словно задумываясь, отвечает: — Мммм… нет. Потому что, в противном случае, ты бы даже прятаться не стал. Не дожидаясь ответа, Гермиона накинула на себя мантию-невидимку, и, будто так и должно быть, вышла из кабинета. Драко поправил свои светлые волосы, глядя на то, как закрывается дверь. Стоило Грейнджер исчезнуть из виду, как Малфой тут же развернулся. Однако, чисто случайно его взгляд упал на что-то блестящее. Прищурившись, блондин присел на корточки и поднял очень красивый амулет, блестевший на свете луны. Расплывшись в улыбке, Драко сунул ее в карман и, поднявшись, словно вернулся к своим мыслям и вслух сказал: — Ну давай! Где же ты можешь быть?! Прошло всего несколько дней. Сказать, что было трудно — ничего не сказать. Дети с трудом усваивали новые «предметы» и слишком выматывались. Психологическое состояние каждого из младшекурсников было просто неописуемо. Темный Лорд не шутил — ученики действительно тренировались на уровне взрослых магов. Пожиратели смерти в прямом смысле мучили их истощающими занятиями и тренировками. Учителя же, наоборот старались сделать все возможное, чтобы дети успокаивались и не подвергали опасности свою жизнь. Гермиона, Рон и Симус сидели в гостиной. Симус читал последние новости из газеты Риты Скитер, а рыжий поправлял деревяшки в камине. Грейнджер как всегда уткнулась носом в книгу, параллельно расшифровывая буквы, что были на ампуле, которую она стащила из кабинета директора. Дабы не привлекать к себе лишнего внимания, девушка заранее переписала все эти надписи на пергамент. Таким образом, как ей казалось, все решат, что она занимается очередным переводом древнего языка и не станут расспрашивать что да как. - "Зачистка мира магов: Макгонагалл одобряет решение совета", — прочитал заголовок Финиган. — Симус, — перебил его Рон, увидев разочарованное лицо Грейнджер. — Давай что-нибудь другое. — Ну ладно, — пожал плечами тот. - "Катастрофа охватила школу. Причиной тому — смерть Дамблдора?" Заметив, что и этот заголовок Рону не по душе, Финиган перевел взгляд на самый низ, где бежала маленькая строка: - "Долорес Амбридж возвращается в Хогвартс". Скомкав от злости блокнотный лист, Гермиона швырнула его куда подальше, выставив палочку и ненавистно крикнув: — Вспыхни! Невинный клочок бумаги тут же превратился в пепел. Глядя на то, как он развеивался по комнате, Грейнджер поймала на себе удивленные и испуганные взгляды обоих парней. Возмутившись, она приподняла бровь: — Ну что?! От этого вопроса, у ребят волосы стали дыбом, Симус даже дернулся от страха. Гермиона убрала прядь волос, которая во время крика закрыла ее глаза и снова села на диван. — Ты чего, Гермиона? — наконец решил спросить Рон. — Да ничего, — буркнула та. — Меня просто бесит эта самодовольная курица из «Ежедневного пророка». Все ее статьи были, есть и будут ложью. В которую все почему-то верят! — Что ты хочешь сказать? — Финниган медленно отодвинул газету от греха подальше. — А то, — Грейнджер встала и сложив руки на груди, заходила по комнате. — Если она хотя бы попробует сунуть сюда свой любопытный нос, то клянусь, я превращу ее в жабу. И будет она такой всю свою жизнь, журналистка хренова. Ребята переглянулись. Сжав губы, девушка то и дело, что нервно зашагала по комнате. Вдруг в дверь постучали. Бросив острый взгляд в сторону двери, Грейнджер прошипела: — Ну кто там еще? Однако портрет Полной Дамы не открывался. Симус слегка нахмурился. — Разве дверь не должна открываться сама? И снова стук. Рональд так же приподнялся и посмотрел на дверь, которая, судя по всему, даже на миллиметр не открылась. Симус достал палочку и кивнул Уизли, чтобы тот был готов сделать тоже самое. Напряжение накалялось в воздухе. Ощущение того, как жуткий ком нарастал в горле, не давало Уизли нормально дышать. Не раздумывая, Гермиона медленно подошла и резко открыла дверь, направляя уже светящийся конец палочки на того, кто стоял за порогом. — Черт возьми, Невилл! — еще немного и Грейнджер от страха чуть душу дьяволу не отдала бы. Парни спрятали палочки и выдохнули с облегчением. Симус тут же возмутился. — Ты идиот? Зачем нас пугать? Ничего не понимающий Долгопупс проигнорировал вопрос друга и тут же плюхнулся на диван, как будто не спал три дня. За ним зашел Джордж. Оба были в перчатках, их футболки были испачканы в чем-то белом. Лица красные, дыхание сбитое. Невилл взял бутылку с водой, что стояла на тумбочке и жадно выпил в течении нескольких секунд. Рассмотрев их с ног до головы, Гермиона сказала: — Я даже не знаю, на что я больше хочу получить ответ: на то, почему вы такие «чистые» или на то, почему вы постучали в дверь. — Кстати говоря, — Рон поддержал, — почему вы стучали? Полная Дама ушла в отпуск? — Очень смешно, — фыркнул Джордж. — Ее просто нет. Симус переспросил: — То есть как это «нет»? — А вот так, — снова ответил Джордж. — Амбридж дала указание, чтобы ее убрали. Так что теперь дверь можно открыть только изнутри. — Хочешь сказать, — в недоумении раздумывала Гермиона, — что если нам никто не откроет дверь, то мы никак сюда не зайдем? — Именно. И что еще хуже, такое теперь во всех факультетах, включая Слизерин. В случае, если никого не будет в гостинной, двери смогут открыть только Кэрроу. Ну охренеть вообще! Эта Амбридж что-то слишком много себе позволяет. У Симуса, так же как и у остальных немного поменялось настроение. Да, ему будет не хватать этой Дамы, которая часто любила подшутить над учениками Гриффиндора, прежде, чем впустить их во внутрь. Помолчав немного, Рон опомнился и спросил: — А вы, собственно, чего пришли? И главное — откуда? — Тут такое дело, — начал Джордж. Его бубнеж перебил Невилл, уже немного отдохнувший: — Короче говоря, Кэрроу заставляют старшекурсников разбирать обломки. Палочки запрещены, только на большие камни, а мелкие завалы, как они говорят, мы должны разбирать руками. — Да что за бред вообще?! — возмущению Грейнджер не было предела. — Какое право они имеют так с нами обращаться? Джордж улыбнулся и положил руку ей на плечо. — А ты попробуй им это сказать. Думаю, после парочки заклинаний вроде круциатуса, у тебя точно поменяется мнение по этому поводу. И тут Грейнджер вспомнила ту ужасающую ночь в кабинете Дамблдора. Спокойным тоном и со всей уверенностью, но в тоже время с разочарованием, она ответила: — Они не будут использовать круцио или какие-либо еще заклинания пыток на учениках. Такой ответ очень удивил ребят. Все они мгновенно посмотрели на Гермиону. — Откуда ты знаешь? — спросил Невилл. — Оттуда, — кратко ответила та, переводя тему, — так зачем вы пришли? — Нам нужна ваша помощь, — сказал Джордж и глянул на парней. — Там слишком много завалов, мы просто не справимся. И плюс Дин только что повредил запястье. Рон и Симус кивнули. Обеспокоено, Грейнджер превратилась из разъяренного демона в милого ангела и спросила: — Вы уверены, что это хорошая идея? А что если кто-нибудь еще пострадает? — Да не волнуйся ты так, Гермиона, — улыбнувшись, успокоил ее Рон. — Мы справимся. К тому же, пара лишних рук не помешает. Выдохнув, девушка покачала головой и посмотрела на ребят, которые смиренно ожидали ее разрешения, сами не зная почему. Словно говоря это четверым сыновьям, она ответила: — Ладно идите уже. Только будьте осторожны. Парни вышли, закрыв за собой дверь. А Гермиона присела на диван и, наслаждаясь тишиной, продолжила расшифровывать записи.

***

Мужчина открыл бутылку красного вина, и налив его в бокал, преподнес женщине, которая сидела на роскошном кожаном диване. Сделав глоток, она ответила: — Спасибо, Люциус. Нарцисса выглядела слегка уставшей. Она закинула ногу на ногу и снова произнесла: — Не понимаю, почему мы должны находиться в таких ужасных условиях? — Перестань, Нарци, — Малфой-старший присел напротив нее и открыл газету. — Ты прекрасно знаешь, что мы не можем сейчас покинуть Хогвартс. Темному Лорду мы нужны здесь. Ты ведь знаешь зачем. Женщина снова сделала глоток вина и, приложив прохладное стекло к виску, закрыла глаза. Внезапно послышались шаги. В гостинную зашел Кэрроу. — Что-нибудь случилось? - Да, сэр, — Кратко ответил Амикус. — Он хочет видеть Вас, прямо сейчас. Кивнув в ответ, Люциус опустив голову, закрыв рукой лицо. Ему до такой степени не хотелось туда идти. Ему хотелось взять Драко, взять Нарциссу и навсегда уехать в свой родной дом, позабыв о всех проблемах, что тесно связывают семью Малфоев с Темным Лордом. Если бы только Люциус знал, какие резкие повороты преподнесет ему жизнь… — Знаешь, Люциус, — перебила эти мысли жена, — если Тот-Кого-Нельзя-Называть усовершенствует свои планы, я буду готова принимать в этом участие. Малфой вопросительно приподнял бровь. Глядя на свою обеспокоенную жену, он не мог не заметить страха в ее глазах. — Что ты имеешь в виду? Нарцисса поставила фужер на журнальный стол и замолчала на минуту, как бы собираясь с мыслями. Тогда Люциус убрал газету, что все еще держал в руках, на стол. — Я буду готова убивать магглов. Мужчина присел возле ее коленей, целуя руки. — Ты не должна будешь делать это. Сейчас, ты должна быть сильной! Ради нашего сына, Нарци. — Но я ведь дала Непреложный Обет, — слеза скатилась по морщинистой щеке. Мужчина посмотрел на ее кисть, где между выделяющихся вен был шрам. — Так же, как и все мы, — успокоил ее тот, — поверь, не с твоими-то проблемами лезть в битву, милая. Тебе сначала нужно вылечиться, а уже потом думать о приказах Темного Лорда. Женщина уронила на подол зеленого платья пару слезинок, а Люциус сжал ее руки в своих ладонях, приложив их к губам. Он тут же вновь прокрутил те события. Он снова увидел, как Нарци заживляла раны Тому-Кого-Нельзя-Называть, тратя на него огромную энергию и собственные силы. А он, словно энергетический вампир поглощал ее душу. Медленно, больно, с пытками. В тот день, Нарцисса порезалась о лезвие ядовитого ножа перед самой битвой, которое сама же изготовила по просьбе Темного Лорда, дабы перерезать мальчишке Поттеру горло. Этот яд был неизлечим и противоядие от него знал только один человек, который сейчас был уже мертв. Мысли Малфоя перешли к тому дню, когда Драко узнал о том, что его мать неизлечимо больна. Люциус вспоминал, как парень страдал, ненавидел всех вокруг и в истерике пытался просить прощение у матери за все оплошности, которые он сделал за свою жизнь. Он видел образ Нарци, плачущей горькими слезами и обнимающей сына. А он лишь стоял рядом и ничем не мог помочь... После того дня, Люциус пообещал себе, что сделает все, чтобы сохранить семью. — Все будет хорошо, — он поцеловал ее в голову, — верь мне. С нашей семьей все будет в порядке. Отстранившись от жены, Люциус собрался с мыслями и, накинув на себя черную мантию, вышел из гостиной. Вечер… Гермиона стояла на подвесном мосту, наблюдая за тем, как Рон, Симус, Джордж и Невилл работают в поте лица, не покладая рук. Ее терзало чувство того, что она не может им помочь, ведь парни напрочь отказались от помощи девочек. Однако, Грейнджер была куда умнее своих подруг, поэтому специально нашла то место, откуда сможет помогать ребятам с крупными камнями. С помощью магии, естественно. И каким уникальным талантом нужно было обладать, чтобы Пожиратели Смерти этого не заметили. Она вращала палочкой так искусно, что проходящие мимо ученики, попросту этого не замечали. Словно Гермиона просто стояла, сложив руки на груди. Хотя сказать, что вечером этот мост переходили люди — немного глупо. Ведь для тех, кто не работал был введен комендантский час. Хотя Грейнджер и помогала лишь с высоты, она выматывалась не меньше парней. Все таки, стоять два часа в одном и том же положении — занятие не из легких. Внезапно, Гермиона услышала звук чего-то приближающегося. Момент и черный туман пронесся у нее над головой и рассеялся в другом конце моста, а из него вышел один из слуг Волан-де-Морта. -Так-так-так… - прорычал тот. — Что это тут у нас? Маленькая девочка забыла, где должна находиться в такое позднее время? Или девочка не слышала приказа, который поставил директор школы? Грейнджер от волнения напрягла колени. Она было хотела направить на него палочку, но стоило ей немного поднять руку, как произнесенное «Экспеллиармус» обезоружило ее. Бросив взгляд в ту сторону, куда отлетела ее палочка, она стала медленно отходить назад, держа ладонь на периллах моста. Загнав бедняжку практически в угол, Пожиратель зажег факел, возле которого она стояла и довольно произнес: — Ну надо же, Грейнджер! Гермиона все так же ошарашенно пялилась на мужчину, словно мышь, пойманная котом. Он приставил палочку к ее шее. — Будь моя воля, я бы тебя прикончил прямо сейчас, мерзкая грязнокровка! — Между прочим, — голос Малфоя раздался из-за угла, — это моя фраза, ублюдок! Петрификус Тоталус! Гермиона тут же подобрала палочку, что валялась в углу и моментально стерла воспоминания, дабы этот Пожиратель ничего не рассказал Темному Лорду. Убедившись в том, что она в безопасности, Грейнджер повернулась к Драко: — Скажи, почему всегда, когда я пытаюсь что-то делать, везде появляешься ты, Малфой? На что парень пожал плечами и хмыкнул: — Без понятия. На самом деле, я хотел тебе кое-что отдать. Он вытащил из кармана тот самый амулет, который Минерва дала Гермионе и протянул его девушке. Затем, отстранившись, Драко посмотрел на обездвиженное тело Пожирателя. — Спасибо. Что это на тебя нашло, что ты начал проявлять такую заботу? — Заботу? Пфф, Грейнджер, порой мне кажется, ты забываешь с кем говоришь, — Драко отошел от нее и наклонился слегка за ограждение, глядя на тех, кто разбирал завалы. Отсюда, ребята казались еще более мизерными, чем когда Малфой видел их в близи. — Когда ты убежала, поджав свой пушистый хвост, то обронила эту свою штуку. Если бы Сама-Знаешь-Кто, нашел бы ее, то обязательно все бы узнал. А потом бы пытал тебя… вместе со мной. Гермиона ничего не ответила, лишь всматривалась в его светлые волосы, которые развевал по бледной коже теплый ветер. Несмотря на всю свою дерзость, Драко всегда вел себя достойно. Пусть даже в ссорах с Поттером и Уизли он показывал свои не самые хорошие черты, но аристократичность у него было не отнять. Один лишь взгляд его пронзительных глаз вызывал интерес и любопытство. Даже сейчас, Гермиона прекрасно понимала, что Драко просто напросто пытается скрыть истинную причину, по которой он вернул ей этот оберег, однако, скрывал он ЭТУ правду очень тщательно и убедительно. Да, это воспитание, эта харизма — были в его крови. Кто-кто, а Малфой знал, как нужно общаться с людьми, а уж тем более, с девушками. Оторвавшись наконец, от его манящих волос, девушка взмахнула палочкой и направила все свое внимание на Рона, переносящего небольшую плиту. Грейнджер думала, что на этом, их «разговор» с Драко окончен, но блондин продолжал стоять на месте. Боковым зрением глядя на него, Гермиона спросила: — Что-нибудь еще? Парень развернулся спиной и, облокотившись на перила, посмотрел на облачное небо. — Может, ты все-таки расскажешь, что делала в кабинете Дамблдора? Этот вопрос был ожидаемым, но Грейнджер все равно удивилась. Она не ожидала, что Малфой так прямо ее об этом спросит. Общение с ним было не привычно для Грейнджер. Именно такое общение: без криков и оскорблений. Она не знала, можно ли ему верить, потому что, как только ты остаешься с ним один на один — это совершенно другой человек. Стараясь не подать виду, что он застал ее врасплох, она спокойным тоном ответила: — Я имею полное право не отвечать тебе. С чего вдруг ты решил, что я стану тебе это говорить? Такая наглость стала немного раздражать Малфоя, но он сжал кулаки и выдохнув, сказал: — Хотя бы потому, что если бы не я, то тебя бы уже давно поймали, — Драко ответил, махнув затем головой в сторону обездвиженного Пожирателя, — причем два раза. Девушка молчала. Игнорировала его как ребенка, капризничающего из-за того, что он не получил, что хотел. Гордо держа голову, она даже не моргала. — Ты все еще не доверяешь мне, Гермиона? Грейнджер застыла. По ее спине прошел холодок. Он впервые назвал ее по имени. Он. Назвал. Мое. Имя. Сердце стучало с бешеной скоростью, а мысли плыли куда-то в нирвану. Не Грейнджер, не Грязнокровка — Гермиона. Убрав волосы с лица, она подняла глаза и посмотрела вдаль. Затем повернула голову к блондину, который уставился на нее, наблюдая за ее реакцией. — А я должна? — выдавила Гермиона первое, что пришло ей в голову. — Ну вообще-то, да, — Малфой стал загибать пальцы, перечисляя: — во-первых, если бы не я, то на тебя и на твою подругу упала бы Северная башня, во-вторых, если бы не я, то ты сорвалась бы тогда в кабинете и дала бы себя обнаружить и в-третьих, если бы не я, то сейчас, скорее всего, ты бы уже стояла на коленях перед Темным Лордом, ожидая, что через тебя вот-вот пройдет разряд тысячи молний. Девушка мысленно понимала: он прав. Черт возьми, прав. Ох это ужасное осознание того, что Драко Малфой прав. Как же она не хотела осознавать это. — Ну так что, — Драко сложил руки на груди. — Ты по прежнему мне не доверяешь? Гермиона выдохнула. Закатив рукава кофты, она ответила: — В первый день, Темный Лорд предложил мне заключить с ним сделку. Он пообещал, что оставит меня и мою семью живыми, если я ему помогу. Но, как видишь, я отказалась. Для меня лучше умереть, чем помогать этому чудовищу. Но после того дня «зачистки» магглорожденных я поняла, что для него это слишком важное дело. Когда я пробралась в кабинет, то сумела стащить одну ампулу, дабы расшифровать этот язык. Но вдруг появился ты и… -Можешь не продолжать, — ответил тот, ухмыляясь. — Дальше я знаю. Грейнджер замолчала. На миг задумавшись, она вдруг оклемалась и спросила: -А что ты там делал? Малфой отвернулся. Он не особо хотел говорить с какой-то грязнокровкой на эту тему. А тем более с Грейнджер. Для нее он всегда хотел казаться опаснее и страшнее, для него унижение всегда было на первом месте, он априори был лучше всех остальных. Это, пожалуй, был его самый большой недостаток. Что ей сказать? Промолчать будет не особо вежливо, ведь Гермиона все-таки рассказала ему правду, но и ныть по поводу своих проблем этой соплячке он не хотел. Поэтому, кратко ответил: — Просто искал одну очень важную вещицу. Это все, что тебе нужно знать. Чувство обиды и несправедливости охватили мысли Грейнджер. Вот же, самодовольный придурок! Неужели так сложно сказать, раз уж я поделилась с тобой своими мыслями? -Ясно, — кратко ответила девушка и уставилась на ребят. Блондин услышал в ее голосе нечто странное. Что это? Обида, Грейнджер? Ты обижаешься на меня? И вот здесь Драко, наверное, впервые в жизни почувствовал свою неправоту. Он просто поставил себя на ее место и до него дошло, как это, когда ты доверяешь, а тебе - нет. Закатив глаза, Малфой вздохнул, поворачиваясь лицом к девушке. - Ну ладно, я расскажу, только не делай из себя обиженного ангела. Меня это бесит. Гермиона кивнула. Она внимательно следила за тем, как его глаза бегали из стороны в сторону, а мысли вылезали из головы, из-за чего Малфой не знал с чего начать. — Моя мать больна, — первая фраза, а уже столько боли в душе и голосе. — Чтобы ее вылечить мне нужно лекарство. Но его рецепт знал лишь один человек, который, к счастью или к сожалению, мертв. Так или иначе, он был единственным, кто знал как приготовить противоядие. -Дай угадаю… - перебила его девушка. — Этот человек — Дамблдор? Драко кивнул. — Я никогда особо не любил этого маразматика, у него там свои тараканы в голове были. Но мне нужно любой ценой найти рецепт этого зелья, иначе… -…Нарцисса умрет, — закончила за него Грейнджер. — Да, — выдохнул Малфой и закрыл глаза. Здесь до девушки начало доходить: — Так вот что ты делал там в кабинете. Искал противоядие. Блондин заметно стал злиться. Но не на девушку. Ударив кулаком по деревянному бортику, он сказал: — Я облазил весь этот проклятый кабинет, каждую полку, каждый уголок, но ничего не было! Одни бумаги и книги. Задумавшись, Гермиона посмотрела на звезды. Размышляя, она составляла логическую цепь, которая могла бы помочь парню найти способ излечить свою мать. — Может стоит заглянуть в его воспоминания? — Я думаю, я сам как-нибудь разберусь, — фыркнул Малфой, засунув руки в карманы. — Без твоих советов. - Как знаешь, — пожала плечами Гермиона и развернулась к выходу, бросив через плечо, — только не вздумай смотреть все воспоминания подряд. Она было скрылась за дверью. Но взбесившийся таким ответом Драко, чуть ли не взвыл и тут же последовал за ней. Его убивало это занудство. Следуя за ней, парень спросил: — Почему? На что получил ехидную улыбку и такой же раздражающий ответ: — Ну ты же без меня разберешься, Драко… - Гермиона, спускаясь по лестнице обернулась и заглянула ему в глаза, — и без моих советов. Эти слова стали спусковым крючком для Малфоя, последней каплей его железного терпения. Дав волю эмоциям, блондин схватил девушку под локоть, в тот же момент резко отдернул назад и, поставив обе руки между ее плечами, полностью лишил Гермиону возможности вырваться. — Мне не до шуток, Грейнджер. Я не хочу причинять тебе боль или что-то похожее на это. Просто перестань ёрничать и ответь на поставленный вопрос. Та, намертво прикованная к стене, смотрела на него. Этот ледяной взгляд ясно давал понять — Малфой серьезен, как никогда. Немного кивнув, она убрала руки парня со своих плеч и ответила: — Когда ты смотришь чье-то воспоминание — ты даешь этой мысли проникнуть в твой разум, тем самым делая свой мозг уязвимым. Но когда ты смотришь одно-два воспоминания, они не реагируют на твое сознание и в своей голове — ты хозяин. Однако стоит тебе посмотреть больше трех за раз — твой разум будет подобен атрофированной мышце и таким образом это самое воспоминание может пагубно отразиться на твоем здоровье, а в худшем случае — убить. Малфой опустил голову и, словно говоря сам с собой, сказал: — Значит вот почему он не может их смотреть. — Да, — подтвердила Гермиона, —, а если еще учитывать то, что его душа разделена на крестражи, то для него это будет слишком тяжело. Поэтому он и хочет для начала расшифровать эти надписи на ампулах, чтобы посмотреть уже нужное воспоминание. — Я понял, — ответил Драко и, развернувшись, продолжил спускаться по лестнице, бросив ей вслед: — Иди спать, Грейнджер, уже поздно. Если тебя поймают снова, я тебе уже ничем не помогу. В недоумении, девушка хлопала глазами, смотря на то, как блондин удаляется в темень. — Малфой… — сама не зная зачем, Гермиона окликнула его. Тот развернулся. — Что ты будешь делать теперь, когда все знаешь? Как это спасет твою мать? Драко задумался. Его явно не радовал подобного рода вопрос, однако он все-таки, был готов на него ответить. — Я намерен расшифровать эти записи, не знаю как, но… — его молчание заставляло напрягаться. — Разберусь как-нибудь. Грейнджер кивнула и пошла вверх по лестнице, направляясь в комнату. И все же, странные мысли обвивались в ее голове. Что вообще только что произошло? Малфой и Грейнджер стояли рядом и мило болтали? Что? В это вообще можно поверить? Наверное, нет. Идя по неосвещенным коридорам, Гермиона думала. Сейчас, после этого разговора она поняла, что Малфой, тот самый эгоист и самовлюбленный кретин, которого она ненавидела всю жизнь, оказался обычным парнем, с такими же проблемами, как и у многих. Она вспоминала прошлый год. И ту ночь, когда Дамбдлор погиб. Гарри не раз рассказывал им с Роном как это все было, рассказывал, что чувствовал тогда Малфой, опуская направленную на директора палочку. Говорил, что тогда он впервые видел страх в глазах Драко. Эти воспоминания мучили девушку, ей стало жаль и Снегга и Малфоя, людей, у которых не было выбора. И сейчас, разговаривая с ним, Гермиону саму пропитывала боль, исходящая от блондина. Господи, Малфой, да что вообще творится у тебя в голове? По дороге в гостиную, Грейнджер встретила еле поднимающихся Невилла и Рона. На парнях не было лиц. Уставшие, голодные, злые, они с трудом передвигали ногами по лестнице. Каждая ступень казалась все выше и выше. Уизли держал в руках бутылку с водой, а Долгопупс снимал пыльные перчатки. Догнав девушку, оба в голос сказали: — Это просто ужас. Гермиона с сожалением взглянула на измученных парней, словно на маленьких котят, которых бросили в воду и заставили плыть. — Вы как, в порядке? — Ой, не спрашивай, — буркнул Рон, держась за перила. — Это сущий ад. Еще и Кэрроу эти, подгоняли нас, а сами нихрена не делали. Здесь, Грейнджер очень хорошо его понимала. Ведь Алекто, так же как и Амикус, обожала командовать и, как только ей выдавался шанс по властвовать над кем-то, она безоговорочно соглашалась на это дело. — Кстати говоря, — Долгопупс слегка пихнул девушку в плечо. — Спасибо, что помогала нам. Без тебя мы бы и половины не сделали. Грейнджер улыбнулась. Все таки, узнали, гады, об этом плане. Смышленые, блин. И хотя ребята запретили девочкам вмешиваться в разбор завалов, но, судя по их выражениям лиц, они явно были не против небольшой помощи. Дойдя до теперь уже пустынного портрета, на котором раньше была всеми любимая Полная Дама, девушка постучала. Спустя несколько секунд дверь открыли. Ребята увидели стоящего Джорджа. И судя по его выражению лица, что-то было не так. — В чем дело? — Спросила Гермиона. — Полумна там… — Джордж указал за спину. Не договорив, он пропустил вбегающего Невилла в комнату и затем, махнув рукой Грейнджер и Рону, впустил и их. Войдя в гостиную, они увидели, что на диване сидела заплаканная Лавгуд, а возле нее сидело несколько человек. Джоу держала ее за руку, а Дин держал стакан с водой. Долгопупс тут же подбежал к блондинке и испуганным взглядом положил ладони на ее мокрые щеки. Бегающий взгляд по ее лицу, дрожь в коленях и готовность к тому, что снова случилось нечто ужасное. — О господи, Полумна! Что такое? — Невилл пытался успокоить девушку, держа ее руку, которая что-то сжимала в кулаке. — Мы пришли с ужина, а она уже сидела на диване и плакала, — объяснила Джинни. Гермиона присела рядом на корточки, положив руку на колено Лавгуд. Глядя на эти испуганные глаза, Грейнджер не могла не заметить истерики в ее поведении. — Полумна, — медленно и тихо обратилась девушка, —что произошло? Почему ты плачешь? Тогда блондинка вытерла слезу, что скатывалась по ее розовой щеке и протянула Грейнджер кулак. Выставив ладонь, Гермиона почувствовала, как холодный металл соприкасается с ее кожей. Разжав руку, она увидела необычный кулон, схожий на те, что дала ребятам Макгонагалл, только луна, изображенная в центре круга имела вырезанную букву «Л». — И что здесь не так? — Переспросил Рон. — Только у нас с отцом есть такие кулоны. Он сам подарил его мне, когда я только попала в Хогвартс. Отец говорил мне, что пока он жив, эта луна будет светиться ночью, освещая мне путь, если его не будет рядом. — И что? — Грейнджер не совсем понимала, о чем говорила перепуганная чудачка Лавгуд. Вырвав руку из ладоней Невилла, Полумна указала пальцем на свой амулет: — Посмотри на него, он не светится. Этот камень потух, — слезы ручьем покатились с глаз. — Это значит, что моего отца больше нет в живых. Гермиона и Невилл переглянулись. Прижав нервную и разрыдавшуюся блондинку к себе, Долгопупс гладил ее по голове, смотря на кулон, который переливался на свету, но уже не горел…