При свете мрак всегда светлее

Дверь в гостиную гриффиндора открылась тихо и медленно. Дабы не привлекать к себе внимания, Гермиона думала, что зайди она спокойно, ребята не обратят на нее внимание. Честно говоря, она надеялась, что они и вовсе забыли о том, насколько «незаметным» был ее выход из комнаты. Но…чертова дверь заскрипела, заставив каждого, кто стоял у окна и наблюдал за тем, что происходит в небе, обернуться. — Вы…вы уже видели, что творится на улице? — решила как-то начать Грейнджер. — Да, — ответил за всех Томас. — Как видишь. — Мммм… — кивнула Гермиона и присела на диван. Пытаясь сделать вид, что у нее все хорошо, она то и дело что закусывала губу и терла друг о друга ладони. Так я спокойна, нужно сделать вид что все нормально, что…что я только что отправила письмо. Я не была только что с Малфоем в той башне и он не пытался меня поцеловать. Не пытался! — Может ты теперь расскажешь, почему как ошпаренная выбежала из спальни? — улыбнувшись, спросил Маклагген. Гермиона косо посмотрела на него. Да…он определенно ее раздражал. И как вообще можно быть до такой степени противным? Хитрая улыбка, пытающаяся скрыться за тенью искренности четко выступала на губах у Кормака. Самое удивительное это то, что за полгода его полюбили почти все из их компании, кроме Джинни, Рона и Гермионы, которые даже спустя полтора года все равно остались плохого мнения о парне. — Да… — поддержала Полумна. — Что-то случилось? — Ты обычно никогда так себя не ведешь. — Вставил свое слово Невилл. Вздохнув, Гермиона закрыла глаза. Собственно, она и так собиралась все им рассказать, однако сейчас ей было совершенно не до этого. Вся голова была забита только одним человеком — Драко. Но нужно было как-то взять себя в руки, поэтому, задержав дыхание, девушка сжала кулак и на вдохе, начала: — В общем, у меня появилась одна идея. Сегодня, когда ты, Симус, — она посмотрела на стоящего напротив Финнигана, — сказал мне про команду по квиддитчу, я вспомнила Виктора. И решила написать ему письмо. С просьбой о помощи. — Погоди, — перебил Рон. — Ты что, до сих пор общаешься с тем упырем? Грейнджер ухмыльнулась: — А ты что, все еще его не любишь, Рон? — Он мне никогда не нравился. — Буркнул себе под нос Уизли, скрестив руки на груди. — Ну, а дальше-то, что было? — не обращая внимания на брата, спросила Джинни. Кашлянув, Грейнджер пыталась забыть все, что было там, в совятне и ей пришлось соврать: — Ничего, я вовремя отправила сову. — И чтобы окончательно перевести тему, добавила: — Черный барьер едва ее не задел. Ее речь оборвал звук открывающейся двери. В комнату вошли Джоу и Джордж. И судя по их лицам, новости как всегда были не утешительными. — Только что мы говорили с Макгонагалл, — начал Джордж, — она случайно встретила нас в коридоре и попросила передать, чтобы мы выяснили, что это. И насколько я понимаю, дело очень серьезное. Момент и все переглянулись. — Минерва не сказала, что это такое? — нахмурившись, спросил Рон. — Она не знает. — Ответила Джоу. — Сказала только, что они со Слизнортом займутся этим делом, а нас попросила изучить материю этого купола, пока они будут выяснять подробности у Амбридж. Видимо все куда хуже, чем мы думаем. — Может эту темень вовсе не Темный Лорд наложил? — предположила Полумна. — Кстати об этом, — сказал Симус, — Что это за хреновина вообще? — Скорее всего, — предположила Гермиона, — это что-то вроде купола. И я предполагаю, его опустили с целью огородить нас от внешнего мира. — Нет, — отрицательно качнул головой Маклагген. — Ты ошибаешься. Ребята перевели на него взгляд, поражаясь тому, что он усомнился в словах Грейнджер. Естественно, ее это взбесило не на шутку, от злости она даже слегка дернулась. Да, ей не нравилось, когда кто-то считал ее мнение неверным. Однако, дабы не показать, что слова Кормака задели ее, она с сарказмом спросила: — Правда? Ну и что это тогда, умник? Маклагген улыбнулся. Ему нравилось выводить девушку из себя. — Я думаю, этот барьер предназначен для чего-то большего. Я слышал о подобном. Точно сказать не могу, мне нужно будет поближе его рассмотреть. — Хорошо. — Рон поднялся с дивана и указал в сторону двери. — Пошли. — Куда? — Кормак вопросительно приподнял бровь. Он явно не ожидал такого поворота событий, впрочем, как и все остальные. — Ну как «куда»? К барьеру. Рассмотришь его поближе. Маклагген кивнул. — Ладно. Но сам я не пойду. Это слишком рискованно. Меня могут заметить… — Не переживай, — Дин хлопнул его по плечу. — Мы с Роном и Гермионой составим тебе компанию. Как только кое-что закончим по урокам. — Да, — поддержала Джоу. — А мы останемся здесь и, если что, сможем предупредить вас. Помните? Зеленый свет в амулете — хорошо, красный — плохо. — Отличная идея! — Невилл так же улыбнулся. — Тогда вы с Гермионой идите, а парни вас позже догонят, как только убедятся что за вами никто не будет следить. Но…но… Я не хочу с ним…он же…он… Довольная рожа Кормака светилась от радости, а Гермионе хотелось просто удавиться. За что она ненавидела Маклаггена, так это за то, что другие относились к нему нормально. Да, и она не скрывала это. При каждом его появлении, девчонку словно переклинивало. И как-либо возразить она не могла, ведь это было общее решение. Кормак встал с дивана. Подойдя к девушке, которая то и дело что сверлила его взглядом, он протянул ей руку и улыбнулся: — Прошу, миледи. Грейнджер поднялась, отмахнув его ладонь своей рукой и направилась к выходу. В то время как Маклагген развернулся к ребятам и подмигнув, показал палец вверх. Взяв свою кожанку, что висела на диване, он закинул ее на плечо и направился к выходу. Нервная походка, ускоренный шаг и звук стучащего каблука, раздающийся по коридору: Минерва торопилась. Возле нее шел Слизнорт и Флитвик. Они направлялись к Амбридж. Наступал вечер, но ученики все еще были на улице. Поэтому каждый замечал эту спешку, что ставила в замешательство. Дойдя до кабинета, Минерва не стуча, открыла дверь. Амбридж сидела в кресле, попивая чай из розовой кружки. Кот сидел прямо нас столе, свернувшись в калачик. — Профессор Амбридж, — начала Макгонагалл, — я прошу вас объяснить мне, что происходит в замке? Что это еще за магия и почему вы изолируете школу? Долорес мирно вздыхала, делая вид, что совершенно спокойна и такой приход Минервы абсолютно ее не волновал. — Ну, во-первых, я бы попросила Вас, быть более вежливее, все-таки я — директор Хогвартса. Амбридж вышла из-за стола и медленно стала направляться в сторону рассерженных учителей. — А во-вторых, мои действия не подвергаются обсуждению, я делаю все, чтобы школа стала сильной и могла постоять за себя. — И все же, — послышалось снизу от Флитвика, — Вы не ответили на поставленный Вам вопрос. Долорес опустила глаза на Филиуса, и с презрением посмотрела на него с высоты своего роста так, будто он ничтожество. При этом пластмассовая улыбка не уходила с ее губ. — Профессор Флитвик, я, как директор школы, принимаю решения исходя из ситуации. А оговаривать свои действиями с какими-то…- она манерно махнула рукой, — учителями, вроде вас, я не собираюсь и знаете… — Мы Вам не просто «учителя», — перебил Амбридж Слизнорт. — Мы так же и совет Хогвартса. И мы имеем полное право знать, что здесь происходит. Долорес слегка склонила голову и прищурилась. Но, сохраняя все тоже выводящее из равновесия спокойствие, она лишь сделала глоток чая и поставила чашку на стол. — А Вам, профессор, разве не говорили, что перебивать женщину — невежливо? А особенно, если она ваш начальник? Не боитесь, что можете получить наказание? Гораций молча глядел в эти хитрые и лицемерные глаза. Полная спокойствия, да еще и улыбается. Но он-то знал, что стоит отвести взгляд и это «доброжелательное» лицо превратится в разгневанного демона, готового вставит нож в спину при первой же возможности. — Я понимаю, что наши старания не принесут труда в этом споре, — продолжила Макгонагалл, — однако Вы, как директор, должны были поставить в известность прежде всего нас. — Увы, ничем помочь не могу. — Долорес развернулась и снова села в свое мягкое кресло, по привычке взяв в руки перо. Опустив кисти на колени, она то и дело что крутила его в разные стороны, опустив глаза вниз и слегка усмехаясь. — Вы ведь не хотите, чтобы в школе сочли Вас недостаточно годной для лидера и усомнились в вашей силе? — Флитвик сложил руки, ожидая реакции Долорес. Амбридж перестала улыбаться и больше не крутила перо. После последнего слова Филиуса, она резко сломала его, но никто из присутствующих этого не заметил. Подняв разрисованные дешевыми тенями веки, женщина смотрела куда-то вдаль, после чего глубоко вдохнула и положила руки на стол. Да, все-таки этот карлик был не промах. Язык подвешен-то хорошо. Эта фраза действительно задела ее эго. — Как я уже говорила, все мои действия идут только во благо Хогвартсу. Этот купол опущен на школу только ради того, чтобы ученики знали свое место. Охамевшие и самоуверенные, они могут навредить себе. Я провела несколько уроков, дети абсолютно не подчиняются правилам. Шумят, спорят, некоторые даже пытаются угрожать магией, что может в конце концов их и погубить. Подобное поведение не допустимо в стенах этого заведения, в том году, мне по горло хватило этих наглых братьев Уизли, которые являются идеальным примером избалованности и неповиновения. Правила придуманы, чтобы их соблюдать. Не будет соблюдения — не будет и дисциплины, не будет дисциплины — начнется хаос. И тогда уже ни я, ни вы, ни уж тем более они сами не смогут остановить разгильдяйство, которое вспыхнет словно дождь в солнечный день. — И каким образом этот барьер поможет Вам воспитать детей? — спросил Гораций, слегка почесав подбородок. — Ограниченность в общении с близкими, — Долорес говорила уже почти сквозь зубы, так как очередной вопрос буквально выводил ее из себя, — позволит закалить каждого ученика. К тому же, и вы и я прекрасно знаем, что каждый ребенок нужен здесь, чтобы из него воспитали достойного волшебника, способного сражаться на уровне первоклассных магов. Видите ли, чувства и связь с близкими вызывают сентименты, способные помешать развитию ученика. Если мы хотим добиться успеха в своем деле, то необходимо полностью погрузиться в учебу, только так можно научиться использовать свои навыки на полную силу. — Но зачем менять атмосферу? — Флитвик удивленно покашлял, — дети ведь живут. Им нужно тепло и солнце. Тем более, скоро лето. Вы собираетесь в жару прекратить подачу света? Мы будем сидеть здесь словно в темной клетке! — Первая задача — научить. Лето отвлекает детей и опять же расслабляет. К тому же, солнце больше переутомляет. А этот купол сможет огородить их от всего отвлекающего. Словно лагерь. И когда мы завершим то, что задумали, эти дети, это поколение, станет величайшим за всю историю существования нашего мира, даже самые юные ученики, смогут с легкостью использовать как светлую, так и темную магию. Их будут бояться и уважать. Именно это и есть моя основная задача в этой школе. Макгонагалл дослушала эту пламенную речь и крестив руки, немного зашагала по кабинету. — То есть, — взгляд ее был ледяным. — Когда два года назад вы утверждали, что использование палочек на уроках недопустимо и что магия может навредить, вы не сильно задумывались о своих словах. А сейчас, когда все так чудесно сложилось, вы склонны считать, что применение первокурсниками непростительных заклятий является нормой? — Приоритеты меняются, Минерва. — Долорес снова взяла чашку и поколотила ложкой чай. — Сейчас в этом нет никакого смысла, потому что все в прошлом. Что сейчас действительно имеет значение так это всего одна вещь: я подчиняюсь ЕМУ, вы подчиняетесь мне. Вот и все. Она улыбнулась и коснулась губами чашки. Минерва поправила свою шляпу и, сжав губы, гордо подняла голову: — Что же, надеюсь, Вы понимаете, что делаете. Но имейте в виду: если хотя бы один ученик пострадает — будем разговаривать по-другому. И тогда, я уже не закрою глаза на то, что Вы занимаете место…-Она хотела было сказать Дамблора, но не смогла –… директора. Закончив эту фразу, Макгонагалл хмыкнула и развернулась, направившись к выходу. А Долорес лишь довольно смотрела на то, как профессора удаляются в конец класса, ехидно улыбаясь. Гермиона спускалась вниз по холму, к хижине Хагрида. Держа руки в карманах, она то и дело что пыталась ускорить шаг, дабы Маклагген не мог ее догнать. Но нет же, этот упрямый осел шел и всю дорогу пытался с ней заговорить. Мало того, что ветер только усиливался, так еще и этот привязался. — Эй, Грейнджер, подожди. Ты куда так спешишь? — Подальше от тебя. — Фыркнула та. Парень улыбался. — Ты бы не держала руки в карманах. — Он шел позади ее спины. — А то споткнешься не дай Бог и покатишься. Гермиона резко обернулась и, не вытаскивая рук, ответила: — Достал! Мне плевать! Я не упаду, ясно?! — Да ясно, ясно. — Кормак опять улыбнулся во все тридцать два. — Вот и славно. Грейнджер развернулась и пошла дальше, однако следующий шаг был не предвиденным, потому что впереди был камень. Черт! Откуда… Ну все, она вот-вот полетит, в точности как и говорил этот чертов Маклагген. Вдруг он резко подхватил девушку за плечо, благодаря чему, земля не ушла окончательно из-под ног. Оказавшись рядом с парнем, Грейнджер боялась посмотреть на него, потому что знала, насколько сейчас поднимется его самомнение. — Ну что? — она так не хотела признавать, что он прав. Маклагген улыбнулся. — Аккуратнее надо. Ты… Гермиона перебила Кормака, приложив палец к его губам и носу: — И даже не думай говорить что-либо на эту тему. Это все из-за тебя. Нечего мне под руку говорить. Не дослушав его ответ, девушка пошла вперед, а Кормак с таким же весельем ответил ей вслед: — Всегда пожалуйста. Спустившись вниз, они направились в Запретный лес. Помимо комаров, там было полно паутины и каких-то жуков, а из чащи доносились ужасные звуки. Гермиона шла тихо, стараясь не наступить ни на одну веточку. Хотя она и владела магией довольно хорошо, однако все равно было до жути страшно. Непривычные для глаз растения то и дело что вызывали мурашки по коже, а ветерок, дующий в спину, заставлял вздрагивать. Маклагген шел позади Грейнджер и явно был недоволен. Он был до жути брезгливый и все время отдергивал руку, как только та касалась чего-нибудь слизкого. Гермиона прищуривалась, пытаясь найти в темноте конец силового поля. Но это было слишком сложно, ведь оно само по себе было черным. Вдруг она заметила, что что-то блеснуло в двадцати шагах от нее. Улыбнувшись, Гермиона сказала: — Я, кажется, нашла. Она развернулась, но сзади никого не было. От недоумения у девушки даже зрачки расширились, однако она не испугалась. Из-за угла она увидела плетущегося Кормака, который держался за руку. — Ну, где ты там застрял? — Увидев, что у него идет кровь, Гермиона стала беспокоиться. Она подошла к парню, морщащемуся от боли и, взяв его ладонь, спросила: — Что случилось? — Да я шел за тобой, потом на секунду отвлекся и…- Маклагген остановился. — Тут эти листья. Прямо перед лицом. Ну, я убрал с прохода один, а он такой острый оказался. Твою мать, больно! Грейнджер посмотрела на него как на тряпку. Приподняв одну бровь, она напрягла скулы. Это и есть тот грозный парень, самый крутой в школе? И сейчас этот самый «грозный парень» ноет из-за того, что порезался о листик. Смешно! Боже мой, он как баба. Достав палочку из кармана Грейнджер то и дело, что думала о том, что будь на его месте Малфой — он бы даже не пикнул, даже не показал свою рану, а молча бы сдержался. Еще бы и убедил ее в том, что переживать нужно не за него, а за нее. Поймав себя на мысли, что она думает о Драко, Гермиона замотала головой и заморгала глазами. С чего это я вообще о нем думаю? Их разве можно сравнить? Так, нужно сосредоточиться на том, что сейчас важно. А что для нее было важно сейчас? То, что произошло днем или поручение Макгонагалл? Конечно же…что произошло днем. Выдохнув, Грейнджер обработала рану Кормаку и спрятала палочку. — Ну что, не умер? — Иронично спросила та. — Нет. — Маклагген сказал более спокойно, а затем снова хитро улыбнулся: — Мою жизнь спасла одна прекрасная девушка и… — Ты идиот. — Закатила глаза Гермиона, в очередной раз продинамив Кормака. — Идем. Здесь недалеко. Дорога была немного протоптанной, что явно показывало — здесь кто-то ходил. Грейнджер насторожилась. Ее глаза бегали по сторонам. Впереди, прямо возле барьера, Гермиона заметила кусты и мигом побежала туда, потащив за собой Кормака. Притаившись, они стали высматривать — не следит ли за ними кто-нибудь. Когда они полностью убедились, что одни, Маклагген нажал на камень внутри амулета, в результате чего, тот загорелся зеленым цветом. Обернувшись, он перевел взгляд на девушку, которая то и дело что рассматривала не понятный барьер. Описать словами это было довольно трудно: темная материя, плавно передвигалась в разные стороны, подобно бензину она растекалась, только цвета были черный, серый, темно-серый…и от него шел тихий, но шипящий звук. — Ты когда-нибудь видел подобное, Кормак? — Спросила Грейнджер, не отводя взгляда от преграды. — Нет… — с таким же загадочным лицом ответил тот. — Мы словно в мыльном пузыре. Гермиона протянула руку и медленно, собиралась дотронуться до него. Но Маклагген тут же схватил: — Не думаю, что это хорошая идея. Вдруг тебя шандарахнет? Или ты прилипнешь к нему? — Пусти. — Грубо ответила Грейнджер и съязвила: — Единственная липучка здесь — это ты. Не получив ответа, она вновь вытянула пальцы, дабы коснуться неизведанного барьера. Приложив с легкой дрожью ладонь, она закрыла глаза, опасаясь, что может что-то произойти, но нет. Грейнджер чувствовала все. — Ну и как? — Спокойным тоном и с любопытство спросил Маклагген. — Он…холодный. Я… — Гермиона смотрела в пространство, словно была не здесь, — я чувствую его, как он движется под моей ладонью. Как будто живой. Парень смотрел на нее с изумлением и открытым ртом. Затем, все с такими же удивленными глазами он ответил: — Тебе бы с такой фантазией, только эротику писать, Грейнджер. Гермиона моргнула и как будто снова приземлилась на землю, посмотрев на Кормака, у которого от своей шутки улыбка была вовсю. — Ты придурок, Маклагген. — Да ладно тебе, я же… — Тихо! — Грейнджер закрыла его рот рукой и подозрительно посмотрела по сторонам. Черт, вот только проблем сейчас не хватало еще… Теперь ее действительно одолевал страх. На минуту ей показалось, что теперь становится не до шуток и если вдруг неподалеку окажутся Пожиратели — они пропали. Приближающиеся шаги доносились неподалеку от места, где затаились Кормак и Гермиона. Еще мгновение и можно будет увидеть лица тех, кому не спиться сегодня ночью. И вот… — Черт бы вас побрал, Рон! — Грейнджер вышла и начала ругаться, чем, собственно, и напугала парней. Дин, кажется, даже подскочил. — Дурная что ли?! Зачем так пугать? — Уизли явно был недоволен. Но все наезды и возмущения окончились как только Рон и Дин заметили купол. Точнее в близи. Оба заткнулись и рассматривали его так как будто запретную вещь, манящую все больше и больше. Кормак дал пять Дину и они все стали напротив черной стены. — Не нравится мне эта штука. — Покачал головой Дин. — Самое главное — что нам с ней делать? — Маклагген, — обратился к блондинчику Уизли. — Ты ведь там кричал, что сможешь узнать, что это такое. Ну так объясни. Кормак снова оглядел преграду сверху вниз и сжал губы: — Я никогда не видел подобной магии… Рон закатил глаза, сложив руки на груди. — Ну вот. Что я и говорил, он всего лишь… — Однако мой отец, — перебил его Кормак, — рассказывал что такое возможно. Он говорил, что если соединить светлую магию и темную магию, то можно получить силу превыше той, что мы привыкли использовать. Соответственно, полученная магия разделена на две части. И не может существовать друг без друга. Если предположить, что Сами-Знаете-Кому, удалось добиться такого результат и этот барьер и правда является живым тому доказательством, это значит… -…что он может как и защищать нас, так и навредить. — Закончила его фразу Грейнджер. Дин стоял, придерживая руку у подбородка. Задумавшись, его терзал один вопрос: — Но, если эта сила вдвое мощнее, чем мы обычно используем, то посему ранее ее никто не применял? — Это не так просто. — Ответил Маклагген. — Уметь концентрировать силу внутри обеих рук довольно сложно. А еще сложнее — если такой гибрид хотят создать два разных человека. Один из которых владеет светлой магией, а другой — темной. — То есть? — Почесав голову, спросил Рон. — Ну смотри. Во-первых, нет человека «полу». Ты либо хороший, либо нет. — А как же полукровки? — Спросила Гермиона. Почему-то сейчас ей на минуту показалось, что бубнеж Кормака ее не раздражал как обычно. Перед ней как будто был другой человек: интересный, умный, не эгоистичный. — Это разные вещи, Гермиона. — Маклагген усмехнулся. — Я говорю о выборе. Ты не сможешь сесть одной задницей на два стула. Ты или за одних или за других. Чистота твоей крови здесь не играет ни какой роли. Ну, а во-вторых…для того, чтобы создать силу такой мощности, необходимо чтобы представители обоих сторон объединили свои силы. А покажи мне хотя бы один случай, где добро объединяется со злом? Здесь Грейнджер призадумалась. Он ведь говорил правильные вещи. Несмотря на все свое самолюбие, сейчас он не выглядел тем Кормаком, которого она знала. Это какой-то другой Кормак. Адекватный, простой, не выводящий из себя. Вдруг ее осенило: — Но…получается, что если у НЕГО получилось это сделать, значит он применил обе магии. Но как? — Сам он точно не мог. — Заявил Томас, посмотрев на Грейнджер. — У его априори не может быть светлой магии. — Выходит, он кого-то использовал для этого. — Окончила девушка. — Но кого? Никто из наших не стал бы ему помогать. Это уж точно. — Я думаю, нам предстоит это выяснить. Рон прищурился, подойдя слишком близко к стене. Приставив ладони к вискам, Уизли попытался увидеть хоть какой-нибудь просвет. Но ничего. Темень да и только. — Все таки странно все это. Какой-то барьер этот…как не реальный. — Рон, не трогай ничего. — Кинула через спину Гермиона. — Пошли, уже поздно. — Угу. Иду уже. — Крикнул тот и, затем сам себе сказал: — Неужели его никак нельзя разбить или…а ну-ка! Он прикоснулся к преграде. Внезапно, Уизли почувствовал, как рука онемела прямо до плеча, он не мог пошевелить ей, и дикая жгучая боль пронзила кожу до костей. Словно разом тысячи иголок кольнули. Рон пытался позвать, но от болевого шока не мог связать и пары фраз. В ту же секунду, как он моргнул, силовое поле вышло за пределы, преобразовавшись в объемную, но непонятную форму и буквально вытолкнуло рыжего на пару метров назад. Шипящий звук и грохот упавшего на пол Уизли тут же услышали ребята. — Рон, я же сказала ничего не трога…- голос Грейнджер осип, когда она повернулась и увидела обездвиженного Узли, от руки которого исходил дым. — О боже мой! Рон! Рон! Парни, сюда! Дин и Маклагген, которые слега зашли вперед, мигом подбежали на зов Гермионы. — Что случилось? — Нервно спросил Кормак. — Не знаю. Но он похоже дотронулся до барьера. — Ответила девушка, приподнимая голову рыжего. — Господи, Рон! Ты слышишь меня? Рон! — Давай, приятель, очнись! — Говорил Дин. Грейнджер судорожно сжимала силу в кулаке, потому что страх, навивавший в голову, поедал разум все больше. Страх за Уизли. Глядя на то, как беспомощно он лежал у нее на ногах, Гермиона то и дело что била его по щекам и повторяла одни и те же слова: Рон, очнись! Открой глаза! Рон, ты слышишь меня?! Очнись!