При свете мрак всегда светлее

О боги, только не ты! Девушка повернулась и процедила сквозь зубы: — Ну чего тебе, Маклагген? Парнишка стоял напротив, глядя на нее в упор. Его хитрые глаза как всегда светились. Из-за того, что Грейнджер стояла на ступеньку выше, они были одного роста. — Если ты не забыла, ты должна мне помогать с зельеварением. Закатив глаза, Гермиона вздохнула: — Я помню. Но у меня нет времени возиться с тобой. Помимо тебя, в списке моих дел есть еще более важные пункты. Ты и твои занятия — это последнее, о чем я сейчас волнуюсь. Она развернулась и направилась по лестнице наверх. Подобно псу, Кормак последовал за ней, все еще скалясь. — А…значит я все-таки, есть в списке твоих дел, да? — Отвали, Кормак. — Бросила через спину та, — я очень спешу. — Ну, я могу ускорить этот процесс. Гермиона вопросительно посмотрела на него, но в ту же секунду Маклагген схватил ее под ноги и понес по лестнице. Находясь в недоумении от происходящего, она вырвалась и встала обратно на лестницу. — Ты что вытворяешь?! С ума сошел? — Я просто хотел тебе помочь. — Засмеялся Кормак. — Слушай, — Гермиона встала напротив него. — Я тебе что, на непонятном языке объясняю?! Я занята, Маклагген. За-ня-та! — Крик буквально эхом разносился от третьего этажа и до самого вестибюля. — Да я понял, понял. — Улыбнулся парень. — Не нервничай только, а то морщины будут. На что Грейнджер наклонила в бок голову и спросила: — Тебе нравится дразнить меня? — Да нет. — Пожал плечами Кормак. — Просто ты очень милая, когда злишься. Ох, как же девчонка ненавидела эту фразу. Когда-то, когда Уизли сказал ей то же самое, она превратила его в хорька и два дня держала в клетке. После того случая, Рон называл ее только по имени. Так они еще на тот момент встречались, а здесь какой-то белобрысый придурок насмехается просто от нечего делать. Гневу Грейнджер не было предела. Но она не стала выставлять себя истеричкой, а спокойно, но тонко ответила: — Ой, Маклагген, давай без этого. Такие «пикапные» фразы будешь говорить дурочкам с пятого курса. — А ну да… — протянул тот, — мы же уже выпускной курс. Нам пафосное подавай. Пока тот был в образе, Гермиона ткнула ему в лоб пальцем: — Вот именно. Поэтому, пойди, подумай своей головой, если там конечно, есть чем думать, как нужно общаться с девушками. Нормальными девушками, Маклагген, а не с тупыми курицами, вроде тех, кто обычно составляет тебе компанию. Понял? Кормак усмехнулся и ответил: — Понял, Грейнджер, не дурак. — Ну, вот и молодец. — Сказала последнюю фразу Гермиона и побежала на седьмой этаж. Парень глядел ей вслед и довольно скалился. Его привлекала такая своеобразная недоступность. Он спустился вниз и пошел исполнять то, что объясняла ему девушка минуту назад. Драко открыл глаза. На часах время показывало без четверти 12. Неужели он проспал почти 8 часов? Как-то и не чувствовалось. Все тело было словно безжизненным, лишенным каких-либо ощущений и чувств. Тоже самое творилось и с головой: разум, на удивление, не тревожила ни одна мысль, ни единый звук. Что же с ним происходит? Парень и сам не до конца понимал. Единственное, что он чувствовал — это какая-то моральная подавленность. Пытаясь разобраться в этом, блондин решил вспомнить ту насыщенную ночь и вдруг… «Авада Кедавра!» Резко начало давить на горло. Пульс забил в висках, а сердце застучало с бешеной скоростью. Взглянув на руки, он увидел, что они тряслись, и только сейчас до него дошло: вчера он убил человека! Ранее, Малфой младший этого не делал. Да, он был в этой темной среде, его окружали злые люди, его отец был Пожирателем Смерти…черт возьми, Драко и сам когда-то целился палочкой в Дамблдора. Но чтобы убить…даже мысль о том, что он оборвал чью-то жизнь, не давала покоя. И был до жути противный страх. Но не перед тем, что кто-то узнает, а перед самим собой. И до конца твоих ничтожных дней тебя будет мучить совесть: что от твоей руки кто-то погиб. Парню стало легче, когда он подумал про другое: если бы Драко не прикончил бы того ублюдка, то Гермионы бы уже не было. Так что же это: благородный поступок или жестокая прихоть? Поднявшись с дивана, Малфой присел. Кожаный диван прилип рукам, а левая щека немного онемела. Зарывшись рукой в волосах, он сидел и думал о произошедшем. Блондин настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как в комнату вошла Нарцисса. — Драко… — Теплый и родной голос еще больше успокоил. — Доброе утро, мам. — Кинул через спину тот, не оборачиваясь. Нелепо улыбнувшись, женщина ответила: — Да ну какое же утро, сынок…уже ведь день. Помотав головой, Малфой понял, что и правда затупил. Ведь обычно, он не допускал ошибок в таких элементарных вещах. — А, да, точно. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, которая, как ему казалось, перекрывала кислород. Нарци присела возле него и спросила: — Милый…у тебя все в порядке? Но Драко вновь почудился тот миг, когда бездыханное тело того типа в маске упало на землю. А за ним испуганные глаза Гермионы. — Милый… — Нежный голос прорвался в сознание, словно вытаскивая парня из тех воспоминаний, пожирающих изнутри. — Что? – он, наконец, смог взять себя в руки. – Да, все хорошо. Я просто что-то не выспался. И чтобы не продолжать этот бездарный разговор, Малфой перевел тему: — А где отец? Нарци тяжело вздохнула. — Он ушел еще вчера днем. Сказал, что им с… — Она запнулась, не зная как лучше упомянуть Волан-де-Морта. -…Темным Лордом необходимо что-то обсудить. — Ясно. — Сухо ответил блондин. — Значит сегодня, ужин без него? — Похоже на то. — Грустно ответила женщина и перевела взгляд на сына, который рассматривал потолок. Она взяла его за руку. Оба понимали, что им нужна поддержка близкого и никто, кроме них самих, им не поможет. Нарци перевернула его руку ладонью вверх и стала водить круги, напевая знакомую для парня песню. Хотя она и была уверена, что сынулька сейчас отдернет руку и закатит глаза, снова убеждая ее, что он давно вырос, женщина все равно продолжала проговаривать считалочку, которую напевала ему в детстве. Но, на ее большое удивление, Драко ничего такого не сделал, а только лишь легко улыбнулся. Да, для него это была всего лишь улыбка, а для нее это было самое счастливое мгновение за последние месяцы. Но, к сожалению, оно продлилось недолго. Радость тут же, как рукой сняло, как только миссис Малфой заметила запекшуюся кровь на рукаве. Взволнованно, она спросила: — Сынок, что это? Блондин взглянул на свою кисть и, отдернув руку, ответил: — Ничего. Просто порезался. Взгляд переменился на более грубый, сосредоточенный и напряженный. Он отошел к окну. Нарцисса встала слегка нахмурила брови. — Сын, у тебя все в порядке? — Все нормально. — Точно? — Женщина пыталась сделать так, чтобы парнишка ей все рассказал. Драко молча глядел в окно. Он думал о том, стоит ли говорить матери о его проблеме или все же не огорчать ее лишний раз и промолчать. С одной стороны, она, как никто другой поддержала бы, что значительно облегчило бы ему эту тяжесть, но с другой стороне, Нарци сейчас очень плохо как физически, так и морально, а потому, утвердившись в своем решении не говорить, блондин повернулся и, глядя в глаза, фальшиво улыбнулся: — Да, мам. Не переживай. Просто очень плохо спал. — А затем он закинул кофту на плечо и продолжил, — Ты извини, я пойду. Нужно кое-что доделать в лодочном сарае. Там обвалилась крыша. Он пошел к выходу, а миссис Малфой волнительным взглядом провела его. — Милый, а ты разве не пойдешь на уроки? Это же последний год, тебе нужно готовиться к экзаменам и… Парень опустил голову и тяжело вздохнул. Он обернулся и сказал: — Ма, ну прекрати. Какие уроки? Какие экзамены? Мы с тобой прекрасно понимаем, что этот год потерян для каждого, кто здесь учится. И неизвестно, когда это все закончится. Вся эта «учеба» это…пустая трата времени, чтобы завлечь все это стадо баранов работать, а не путаться под ногами. Да что я тебе объясняю, ты же и так все сама знаешь… — Да, — тихо произнесла та. — Ты прав, но все равно, Драко… Не ищи приключений на свою голову, я прошу тебя. Поменьше находись рядом с… Она запнулась. Чуть было не сказала про Грейнджер и Малфой настороженно посмотрел на нее. О чем это она? -…С теми, кто может подвергнуть тебя большой опасности. Хорошо? Блондин кивнул и, подозрительно прищурив глаза, закрыл за собой дверь. — Мисс Грейнджер, — позвала бегущую по лестнице девушку Минерва. Твою ж мать! Они все словно не хотят, чтобы я читала ту запись! Сдерживая злость, Гермиона сжала кулаки и обернулась. — Профессор Макгонагалл, у Вас что-то срочное? — Боюсь, что да. Женщина подошла к ней и слегка поправила шляпу. — Мне необходимо, чтобы вы сделали мне одно одолжение. Я написала эту бумагу Долорес с просьбой отменить применение непростительных заклятий на учениках 1-4 курсах. Однако доставить ее, у меня нет времени. Поэтому прошу, не потеряйте ее и доставьте как можно скорее нашему директору. Грейнджер разнервничалась. Она так хотела взвыть от отчаяния, ведь вчерашняя ночь еще не забылась, а инстинкт самосохранения явно подсказывал и носа не совать в кабинет Амбридж. — Хорошо. — Ответила девушка. — Я отдам ей его. — И Гермиона… — добавила Макгонагалл. — Если вдруг ОД заметит, что кто-либо из Пожирателей обижает учеников… Грейнджер кивнула, дав понять, что профессору не нужно договаривать и без того очевидную фразу. Порвать на куски любого, кто хоть пальцем коснется детей и в школе начнется настоящее восстание. Ворвавшись в комнату, Грейнджер закрыла дверь. Подобно молнии, она оказалась возле своей кровати и схватила рюкзак. Перерывая вещи, она нервно искала ту самую бумагу. И не сколько переживание, сколько любопытство управляло ее сознанием. Пульс учащался, руки с каждой секундой тряслись все больше. Вот этот карман последний. Если здесь нет — значит это конец. Медленно открыв молнию, Грейнджер зажмурилась, молясь о том, чтобы все было хорошо. Подготовившись, она открыла глаза и взглянула внутрь. Момент и…пусто. Пусто…пусто…здесь ничего нет. Ничего…нет! Гермиона ошарашено упала на колени, выронив сумку. Увеличенные зрачки отражали все те мысли, которые переполняли ее голову. Приоткрыв рот, она закрыла лицо рукой и выдохнула. От напряжения даже ее брови слегка шевелились. Что же теперь делать? Записки нет. Грейнджер не понимала, как ей себя вести. Начать паниковать — не вариант, но и расслабляться нельзя. Стоит ли сказать об этом Драко или лучше разобраться во всем самой? Неизвестно сколько времени гриффиндорка сидела на холодном полу и просто глядела в темень под своими ладонями. Вдруг, чисто случайно повернув голову влево, она посмотрела на тумбочку и вспомнила… — Ну конечно… — тихо прошептала Гермиона, — вот я дура! Она встала на четвереньки и открыла перед собой ящик. Там была куча ненужных вещей и в том числе маленький скомканный клочок бумаги. Грейнджер схватила его и прижала к себе. Радуясь, словно ребенок, девушка уселась на кровать, и тот час развернула его. Почерк был не совсем разборчивым, да и к тому же, сама структура мятого листа делала определенные слова трудночитаемыми, но этот нисколько не помешало Гермионе разобрать то, что она так сильно хотела прочитать. Желание узнать скрытое в этом листе вырывалось наружу, поэтому она начала читать вслух:

- Коран, у меня очень мало времени. Совсем скоро Пожиратели доберутся до меня, и я не смогу передать тебе то, что вы просили. Я знаю, мы так и не смогли поговорить и я сожалею, что не успел рассказать тебе всего. Единственное, что тебе нужно знать это то, что место встречи изменилось: тебе необходимо будет встретиться с Карлом и Джейми в доме Абберфорда. Через три дня. Они начали за вами охоту, а потому я послал вам письма с предупреждением. Надеюсь, что им удалось укрыться. Будь начеку и поглядывай в небо. И еще, у меня есть к тебе просьба: присмотри за моей доченькой. Она — единственное, что у меня осталось. Прощай, Ксено…

 — Голос Грейнджер задрожал.

 — …Ксенофилиус Лавгуд.

Нет, этого просто не может быть! Я не верю в это! Выходит, это отец Полумны?! Убрав волосы с глаз, Гермиона встала. Закусив губу, она думала, что делать. Возможно, для принятия правильного решения ей необходимо было поговорить с Невиллом. Долгопупс сидел в Большом Зале и ел суп. Напротив сидели Рон, Симус, Лаванда и Джоу. Каждый о чем-то говорил. Конечно же, с приходом Пожирателей в Хогвартс, все поменялось, и даже обычное употребление пищи теперь было довольно напрягающим. Такого широко выбора еды как раньше, уже давно не было, да и свечи, что висели в воздухе — давно не зажигались. — И все-таки, я думаю, — говорила Джоу, — что мы перегнули палку утром. Гермиона, наверное, так обиделась. — Да… — вздохнув, поддержал ее Рон. — Как-то нехорошо получилось. Даже аппетит пропал. Он кинул ложку в тарелку с кашей и обхватил руками локти, наклонившись вперед. — Бон-бон, — говорила над ухом Браун. — Ты должен поесть, иначе не будет сил. — Не хочу. Сидящий рядом Дин подтолкнул рыжего: — Она права, друг. Ты бы поел, а то загрузят потом работой — хрен выкрутишься. — Да мне кусок в горло не лезет. — Ответил Уизли. — Мне очень стыдно перед Гермионой, как бы я хотел с ней поговорить. — Ну так вон она, поговори, в чем дело? — Кивнул головой в сторону выхода Финниган. Рон обернулся и увидел гриффиндорку, судя по всему, направляющуюся в их сторону. Она шла уверенно, но как-то задумчиво. Подойдя к ребятам, Уизли выпалил: — Привет, Гермиона. — Привет. — Поздоровались Дин и Джоу. — Приветик. — Ответила та. Кашлянув, рыжий встал с лавочки и сказал: — Слушай, ты это извини…за утро, я был не прав. Да и мы все тоже. Улыбнувшись легкой улыбкой, девушка сказала: — Ничего страшного. Все в порядке. — Где ты была сегодня? Как день прошел? — Поинтересовалась Чанг, попивая тыквенный сок. — Ходила к Амбридж. Все замолчали. И это не удивительно, ведь обычно после посещения ее кабинета, у людей остаются негативные эмоции. — Да не переживайте. Это Макгонагалл просила, чтобы я передала ей одну бумагу. Она требует, чтобы Пожиратели Смерти прекратили использовать учеников первых, вторых, третьих и четвертых курсов. Глаза у каждого загорелись. Радуясь, они стали обнимать друг друга. — Это же отличная новость! — Не мог не сдержать веселья Невилл. — Невилл, — обратилась к нему Грейнджер. — Мне нужно с тобой поговорить. Рон пристально посмотрел на нее. Замешкавшись, Долгопупс ответил: — Ну ладно. Идем. Они вышли из Большого зала и направились на улицу. Первые пару минут они просто шли молча, так как Гермиона настраивалась на разговор. Она все думала, как бы помягче донести ему эту информацию. — Ну и о чем ты хотела поговорить? — Спросил, наконец, Невилл. Вздохнув, девушка ответила: — Понимаешь…это очень важно. И я хочу чтобы ты выслушал меня, не перебивая. Долгопупс кивнул. — Это касается мистера Лавгуда. Паренек насторожился и оживился. Нахмурившись, он сложил руки на груди и спросил: — Так… и что с ним? Гермиона открыла рот, чтобы сказать, но внезапно раздался громкий взрыв. Оба повернулись и увидели, что в небо медленно поднимается дым. — Что там происходит? — Кажется, это из двора трансфигурации. — Предположила девушка. — Тогда чего мы стоим? Нужно немедленно бежать. — Сказал Невилл и схватил Грейнджер за руку. Джордж стоял посередине двора, направляя палочку на Амикуса, который держал в заложниках маленькую девочку. Толпа перепуганных учеников собралась вокруг них и с каждой минутой только увеличивалась. Горящая рядом статуя, взорвалась несколько секунд назад. — Отпусти ребенка, урод! — Громко обратился к нему Уизли. — Ахахахахаха! — засмеялся диким смехом тот. — Ты смеешь мне указывать, щенок? Я могу запросто вырвать твое сердце! — Делай, что хочешь, но отпусти ученицу! — Ни за что. Грейнджер и Долгопупс расталкивали толпу, пытаясь пробраться в центр. Увидев Джорджа, они тут же подбежали к нему. — Джордж! Джордж! Что происходит? Заметив Кэрроу, оба синхронно достали свои палочки. Маленькая когтевранка дрожала в руках этого здоровенного громилы, который вот-вот мог раздавить ее хрупкое лето. — О Господи! — Ахнула Гермиона. — Отпусти девочку, Амикус! — Грозно приказал Невилл. — Вы думаете, что я просто так все брошу и позволю вам говорить мне, что делать? Эта паршивка не повинуется моим приказам, а потому ее ждет очень сильное и болезненное наказание! Он схватил бедняжку за горло и подставил конец палочки к ее горлу, в результате чего малышка вскрикнула. — Прошу, не надо! Обстановка накаливалась. Гром гремел в небе, но дождя еще не было. Ни одна из сторон не уступала в силе другой. Тут как тут, вновь из ниоткуда появилась Амбридж. Она словно чувствовала, когда что-то происходило в замке и мгновенно появлялась там. Ее фальшивая улыбка скрывала раздражение к каждому присутствующему в этой школе. Стуча своими маленькими каблуками по плитке, она шла, слегка покачивая плечами. Ребята, что окружили эпицентр проблемы — разошлись, стоило Долорес приблизиться к ним. Кашлянув два раза, как она любила это делать, она сложила руки и спросила: — Могу я узнать, что за очередной конфликт случился между преподавателями и учениками? Видимо, ее совсем не смутило то, что ребенок, стоящий прямо перед ней, был в смертельной опасности. Кэрроу довольно ухмыльнулся, но глаза все так же горели ненавистью. — Эта ученица отказывается выполнять поставленные мною задачи. А потому я, с Вашего позволения, принимаю соответствующие меры наказания. Удовлетворительно кивнув, Амбридж спросила: — Ну, тогда и в чем суть проблемы? Кстати говоря, а где смотрящие за факультетами? Где Патил и Малфой? Я прошу кого-нибудь немедленно отыскать их! Джордж, разозленный подобной фразой, ответил ей вопросом на вопрос: — Смотрящие? Мы Вам что, заключенные в Азкабане? Хотя чего это я, мы и правда как в тюрьме! Долорес обернулась и обратилась к Уизли: — Мой Дорогой Джордж, понимаешь ли, здесь вы принимаете условия, которые ставлю вам я. А если кому-то они не нравятся или кто-то пытается сопротивляться… увы, нарушителей ждет такая же судьба, как и твоего любимого братца, хи-хи. Это очень сильно кольнуло парня прямо в сердце. Обомлев от подобного заявления, злость еще больше начинала кипеть в нем. Но Джордж держал себя в руках, потому что сейчас от его выдержки зависела жизнь девочки. -Он не прав, — возмутилась Грейнджер. — Вы не имеете никакого права так поступать! В эту же минуту, Долорес обнажила свои острые клыки на гриффиндорку. — А…Гермиона. Надо же! Вот уже второй конфликт не обходится без тебя. Тебе не кажется это странным? — Ваш «подчиненный» — Грейнджер показала пальцами кавычки, — заставляет ее колдовать заклинания, которые не под силу первокурснику! Это незаконно! — Милочка… — Долорес подошла к ней ближе. — Здесь я устанавливаю законы, пора бы тебе уже смириться с этим. — Смириться с тем, что Кэрроу угрожает жизни ребенка? — Вступил в диалог Долгопупс. — Вы в своем уме? Амбридж засмеялась. — А гриффиндор как всегда суется куда может. — Да как вы можете? — Гермионе стало слишком сильно жаль девчонку, которая еле дышала. — У вас под носом задыхается человек, а вы отворачиваетесь так, словно вообще ничего не замечаете! Зачем так жестоко поступать?! На мгновение Амбридж замолчала, глядя на девушку и улыбаясь, но по ее глазам было видно, что она немного ошарашена подобным вопросом. Неужели это заставило ее задуматься? Ох нет. Амбридж слишком тщеславна для подобных размышлений. Вероятнее всего, женщину поразила неслыханная наглость в ее адрес со стороны ученицы. Взгляд ее поменялся. Ее лицо поменялось Из искусственной насмешки в кривую гримасу. Она даже немного позеленела. — Не пренебрегайте моим великодушием и скажите спасибо, что все еще дышите! Грозно, устрашающе, Могильно. От этой фразы было не по себе. Ветер подул, прерывая то молчание, которое царило во дворе. Вдруг эту тишину нарушил грубый голос: — Вы хотели меня видеть, профессор? Драко… Сердце Грейнджер забилось быстрее.