При свете мрак всегда светлее

Грубоватый голос послышался из толпы. Амбридж тут же обернулась и довольно хмыкнула: — А вот и те, кого мы ждали. А где мисс Патил? — Понятия не имею. — Безразлично ответил блондинчик и сунул руки в карманы. — Мне передали только, чтобы я явился сюда. Кивнув, женщина сделала свое обычное лицемерное лицо и развела руками: — Мистер Малфой, Вы, как один из смотрящих за факультетами обязаны контролировать все, что происходит в замке, включая и нестандартные ситуации, такие как эта. — А что, собственно происходит? — парень лениво осмотрелся по сторонам. Грейнджер стояла в паре метров от него, но судя по всему, он еще не заметил ее. И Драко определенно начинал раздражать, а правильнее было бы сказать, он просто вводил Гермиону в ступор. Она не понимала, как можно так спокойно себя вести, глядя на беззащитного ребенка. Может у него такой план? Но тогда почему он ничего не делает? — А Вы, разве, не видите? Ученики противоречат действиям учителя. В частности, — Долорес указала пальцем на Гермиону, Невилла и Джорджа, — Эти трое. Малфой закатил глаза. Опять эти идиоты. И почему у меня из-за них столько… Тело парня оцепенело, когда взгляд упал на нее. Снова это упрямство на ее лице, снова она лезет туда, куда не надо, снова Драко чувствует, что близятся очередные неприятности. Черт, ну вот что ты здесь забыла, Грейнджер? Девушка почувствовала тоже самое, когда они взглянули друг другу в глаза. И почему-то, ей показалось, что этот спокойный Малфой сейчас сорвется с места и отгребет она по полной программе! Но Гермиона не чувствовала вины или что-то похожего, она была уверена в своих действиях и не собиралась отступать. — Вы ведь понимаете, — обращалась к ребятам Амбридж, — что любое неповиновение карается наказанием… Холодок прошел по спине, а в голове это омерзительное звучание «Круцио». — А в вашем случае, оно может быть даже удвоенным. На миг Грейнджер и парни переглянулись. Вдруг стало очень страшно. Ведь никто толком не знал, что на уме у этой старухи. Малфой думал, что делать. Он прекрасно понимал, о чем говорила Амбридж и ему очень не хотелось, чтобы этот урод причинял ей боль. Женщина вот-вот раскроет рот, чтобы приказать Кэрроу отвезти их в кабинет. Внезапно, блондин выпалил: — Я готов ответить за них, профессор. Наступила тишина. Только звук всхлипывающей девочки, что вот-вот задохнется в руках Амикуса… Гермиона уставилась на Драко так, словно видела его впервые. Находясь в состоянии оцепенения, она не могла пошевелить пальцами, в горле пересохло и не хватало сил оторваться от Малфоя. Первые пару секунд были для нее потерянными, затем девушка понемногу стала осознавать, что только что он произнес. Долорес удивленно приподняла брови и глупо усмехнулась: — Что ты сказал? Повтори… Даже Кэрроу, мужчина, лишенный каких-либо эмоций, и тот, был крайне поражен подобным заявлением. От неожиданности, он даже ослабил хватку, что дало возможность ученице вдохнуть немного воздуха. — Я сказал, — Взгляд Малфоя как всегда был ледяным, — что готов понести наказание, предназначенное им. Гермиона смотрела то на Долорес, то на блондина. Она не знала, что мучило ее больше: то, что девочка в смертельной опасности или то, что Драко сможет пострадать… Нет, она не хочет этого, не хочет! Он не должен! Он ведь…Он…Ничего не сделал и берет все на себя! Это слишком рискованно! — А Вы уверены, мистер Малфой, что действительно этого хотите? В противном случае, отказаться Вы уже не сможете… — Скользко произнесла женщина, вновь поправив бант. — Да, я знаю. Парни не верили своим ушам. Невилл, всегда считавший Малфоя самолюбивым кретином, сейчас полностью поменял о нем мнение. Он думал, что это дурацкий сон, в котором творится непонятно что. Но нет, это была реальность и разум не обманывал Долгопупса. — Что ж, решение Ваше. Только, я хочу задать один вопрос. — Амбридж подошла к парню очень близко и почти шепотом спросила: — Стоит ли жертвовать ради тех, кто так Вас подставляет? Гермиона, так же как и все услышала вопрос. Отрицательно закачав головой, она то и дело, что молилась об изменении его решения. Брови нахмурены, виновато дрожа, а уголки рта опущены вниз. Малфой смотрел на девушку, он видел ее переживание, видел ее чувства, понимал все, было впечатление, что он даже может прочесть ее мысли. Господи, Грейнджер, проблема ты ходячая! — Да, стоит. — Кратко ответил тот, не сводя глаз с лица гриффиндорки. Долорес всегда ставилась к Драко с особым отношением, однако когда речь ставала о дисциплине, она принимала меры, не делая исключений никому, даже любимчикам. Наверное, это и была одна из тех причин, по которым дети ее так люто ненавидели. Заведя руки за спину, женщина пожала плечами и хихикнула: — Тогда жду Вас у себя в кабинете, мистер Малфой. Амикус, — он обратилась к Кэрроу, — можешь ее отпустить. Мужчина кивнул. Мигом разжав руки, он пустил девочку, подобно хилой собачке, засмеявшись, перешагнул через нее и направился в замок. Джордж и Невилл подбежали к маленькой когтевранке и помогли ей подняться. В то время как Гермиона все так же удерживала Драко взглядом. Мимо них начали проходить ученики, не давая возможности подойти друг к другу. Но парень и не особо хотел. Его глаза говорили за него. Вдоволь насытившись зрелищем, блондин, наконец, оторвался от нее и, сжав губы удалился в кабинет, а девушка только опустила голову вниз. Глубоко вздохнув, она потерла лицо ладонями и когда оклемалась, то поняла, что Малфой уже ушел. Обернувшись, она увидела, что парни о чем-то говорили с ученицей, но теперь это ее мало волновало. Они подняли ее на ноги и направились в медпункт. — Скажите, — говорила практически шепотом Минерва, — насколько все серьезно? — У девочки явно выраженный шок на лице, — сделала заключение мадам Помфри, наливая в стакан успокоительное. — Не волнуйтесь, через пару дней это должно пройти. — Хорошо, — ответила та и повернулась к Флитвику. Они и без слов прекрасно друг друга понимали. Однако они так же понимали, что у обоих совершенно нет решения к этой проблеме. Гораций стоял напротив когтевранки и тяжело вздыхал: — Бедная девочка, этот монстр здорово ее напугал. — Я не могу смириться с этим. — Возмущался Филиус. — И как мы только могли позволить этому поганцу так издеваться над ребенком? Так просто это оставлять нельзя! Я сейчас же пойду к нашему «директору» и во всем разберусь. Макгонагалл остановила уже разогнавшегося профессора и сказала: — Ты же знаешь, что так просто ты ничего этим не добьешься. С этой женщиной просто невозможно договориться! — Хорошо. — Успокоился Флитвик, — и что ты тогда предлагаешь? Смотреть, как эти люди издеваются над детьми? — Если мы будем постоянно так разговаривать, то ничего не выйдет. — Ответил Слизнорт. Минерва тяжело вздохнула и закрыла глаза. Очередной ссоры ей слушать не хотелось, но она не знала, что предпринять, дабы остановить весь этот кошмар, творящийся в замке. В Больничное Крыло вошел Кингсли Бруствер с двумя помощниками. Позвав Макгонагалл к себе жестом руки, он ожидал ее прихода. Приподнимая слегка шлейф зеленого платья, женщина взволнованно подбежала: — Ну что? Удалось что-нибудь узнать? — К сожалению, нет. — Покачал головой мужчина. — Все пути как-то выбраться из замка не реальны. Мы перепробовали все возможные способы разрушения, но как результат ничего не действует. Минерва взялась за сердце. — Ох, неужели у нас нет никаких шансов выбраться? И снова отрицательное мотание головой. — Нет, пока мы находимся под его действием. — Я поняла, — взяв себя в руки ответила Макгонагалл. — Что ж, спасибо, за то, что вы выяснили это. Нужно собрать учительский совет. — Знаете, — дополнил Кингсли уходящей Макгонагалл вслед, — я много странностей встречал в жизни, но этот барьер — самая мощная магия из всех, которые я когда-либо видел. И увы, мы не в силах с ней справиться. Мне очень жаль. — Тогда будем искать другой путь. — Твердо сказала профессор. — Я не оставлю учеников в подобных условиях. — Кстати говоря, — добавил один из советчиков Бруствера, — мы отправили людей в Сладкое королевство, думаю, они должны уже вернуться. Если повезет, то с хорошими новостями. — Тогда я незамедлительно направлюсь туда. Если что-то будет, я сообщу. — Решительно сказал мужчина и получил одобрительный кивок от Минервы. — Ступайте, а я пока оповещу наших коллег о дальнейших действиях. Женщина повернулась в сторону окна, где уже вовсю был слышен спор Слизнорта и Флитвика. Оба были крайне настойчивы в своих утверждениях и кажется, они совсем позабыли о маленькой девочке, что лежала рядом на кровати. Увидев, что Минерва закончила беседовать с Кингсли, одна из ассистенток Помфри быстрым шагом пошла навстречу ей. При этом держа в руках поднос с лекарствами, она торопилась поставить их в мороз. — Наконец-то, профессор Макгонагалл, успокойте пожалуйста учителей, ребенку нужен отдых, а меня они категорически отказываются слушать. — Спасибо, Фелия, — вздохнув, ответила та и уставилась на мужчин. Их повышенные тона свидетельствовали о том, что вот-вот может начаться скандал. — Дети не могут участвовать в подобного рода операциях! — Возмущался Филиус. — На то они и дети. Чтобы в случае необходимости, такие как мы, то есть взрослые, могли им помочь. — Но им давно уже не по 15 лет. Эти ученики участвовали в битве, спасли не мало жизней. Кто-то должен выполнять опасные задания! — Противоречил Гораций. — К тому же, мы ведь не сидим без дела. Мы выполняем одни задания, а они — другие. — Подвергать их такому риску — просто эгоистично с нашей стороны. — Сложил Флитвик руки на груди. — Да, но ведь мы делаем это ради общего блага. — Господа, — стала между ними Минерва, — я прошу вас немедленно успокоиться. В конце концов у нас общие интересы, мы хотим лишь мира в Хогвартсе. Поэтому, давайте-ка не тратить свои силы на пустые выяснения отношений. Гораций замолчал и потер глаза. Флитвика так же замучила совесть за сказанные слова. Переведя дыхание и дождавшись полной гармонии, Макгонагалл сказала: — Вернулись наши люди из Сладкого королевства. Мистер Бруствер говорит, что они вроде как что-то нашли. Я настоятельно рекомендую вам умерить свой пыл и отправиться за поиском определенных известий. Чем быстрее мы будем владеть хоть какой-нибудь информацией, тем быстрее сможем найти выход из сложившейся ситуации. Вдруг в Больничное Крыло вбежала Сивилла Трелони. Неуклюжая спешка, присогнутые колени, дрожащие руки. Впрочем, ничего удивительного, кроме ее взволнованного взгляда. — Профессор Макгонагалл, профессор Макгонагалл! Женщина обернулась. — Что? Что моя милая? Что-нибудь случилось? — Да. Мне только что было видение. Это касательно того, о чем вы говорили. Это касательно Грейнджер. Слизнорт и Минерва переглянулись. — И что же вы видели? — спросил Филиус, присев рядом с Горацием на кровать, где уже крепким сном спала когтевранка. Отдышка мешала говорить. Ей трудно было связать и пару слов. — Только предупреждаю сразу: услышанное может вас шокировать.

***

Гермиона подошла к апартаментам Малфоев. Она знала, что никого нет внутри, так как Люциус уже второй день не появлялся в школе, а Нарцисса временно лечилась у мадам Помфри. А это значило, что Драко там один. С одной стороны ей было не по себе идти к нему, потому как она чувствовала, что что-то происходит между ними. Но с другой стороны, Грейнджер не могла так просто забыть о том, что парень сделал для них. Вдохнув полной грудью, она постучала в дверь. Молчание…Тишина…мучительное ожидание…Она вот-вот его увидит. Страшно ли ей? Да. Переживает ли она? О еще как! Как она поступит? Промолчит? Обнимет? Развернется и уйдет? Гермиона не знала. И в эту секунду все, что для нее было сейчас важно — это все ли в порядке с ним. Ну, давай же! Открой уже эту дверь! — Кто? — наконец раздался голос — Это я…-тихо произнесла Гермиона. Малфой опустил голову и тяжело вздохнул. Он молчал. Думал, что сказать. Его голову терзали сомнения. А она ждала. Не знала как себя вести и все равно хотела поговорить. — Драко…открой пожалуйста… Облизнув губу, блондин сжал кулак и резко повернув замок, открыл. Гермиона держала в руках мантию и застенчиво смотрела вниз. Подняв на него глаза, она была слегка удивлена: обычная белая футболка и штаны. Ни каких запонок, начищенных туфель, галстука и глаженной рубашки. Это вообще Малфой? Его левая рука была в кармане, а правой он держал стакан, облокачиваясь на дверь. — Ну чего тебе, Грейнджер? — выпалил тот, явно не горя желанием с ней говорить. Ее взгляд упал на лицо: разбитая губа, скула и бледный цвет кожи, не такой как обычно. Изнуренный, измотанный, уставший. — О боже, что это? — Гермиона потянулась рукой к его щеке, но парень отвернул голову и перехватил ее запястье, при этом не сильно сжимая. Совесть угрызала ее, тонкие брови дрожали от напряженных мышц лба. Он глядел в сторону, а она виновато спросила: — Зачем, Малфой? Зачем ты взял это на себя? — Потому что захотел. — Фыркнул Драко. — Если это все, для чего ты пришла, то можешь уходить. — Но…постой…я... Грейнджер замешкалась. Она хотела с ним поговорить, но прекрасно понимала, что ему не до разговоров. А блондин смотрел на нее с высоты своего роста и ожидал того, что она скажет. — Я просто хотела узнать как ты… — Узнала? — грубо спросил и даже не снизил тон. — Да. — Ну и молодец. А теперь иди. Драко явно злился. Только было не понятно на что именно. Да и он сам не знал. То ли на Амбридж, то ли на Грейнджер, то ли на самого себя. Допив содержимое стакана, он поставил его на тумбочку и протянул: — Ну что еще? — Почему ты не хочешь поговорить? — тихо спросила девушка, глядя прямо в глаза. — Потому что у меня нет сейчас желания с тобой о чем-либо разговаривать и… Внезапно он замолчал, что крайне насторожило Гермиону. Она нахмурилась, не понимая, что заставило Драко прерваться. Он смотрел куда-то в сторону, словно прислушиваясь в «идеальную» тишину. Переведя взгляд на гриффиндорку, он сказал: — Кто-то идет. — Что…? — Переспросила та, но не успела она оклематься, как Малфой схватил ее за руку и затащил во внутрь. Она отошла на пару шагов, но блондин все равно не отпускал ее запястье, вновь прислушиваясь к тихим голосам, звучащим недалеко от двери. — Иди-ка сюда. — Парень подвел ее к углу комнаты. — Надень мантию. И ни звука, Грейнджер! Ошарашенно, Гермиона кивнула. Послышались громкие, непрерывные стуки в дверь. Несколько секунд и слизеринец уже стоял на входе. Открыв, он спросил: — Какие-то проблемы? Перед ним стояло 4 человека в темных костюмах. Среди них была Алекто и трое пожирателей. — Извините, что так поздно, мистер Малфой. Нам приказано найти вашего отца. Он здесь? Ох сколько уважения! Вы только посмотрите. Что-то Драко не замечал дружелюбия со стороны Кэрроу еще час назад, когда тот наставлял на него кончик своей палочки в кабинете Амбридж. Малфой приподнял бровь и ответил: — Его уже второй день нет и я понятия не имею, где он. Разве он не с вами? — К сожалению, мы обыскали замок, и никто не может его найти. Вы уверены, что не видели? — Абсолютно. — Мы проводим обыски во всех комнатах и апартаментах. Господи, сколько пафоса и лицемерия. — Если он появится — я дам знать. Алекто качнула головой и они удалились. Вздохнув с облегчением, он развернулся и увидел, что Гермиона стояла напротив, явно не ожидавшая таких поворотов событий. — Что смотришь? — Эээ…да ничего, просто…- она снова запиналась подобно маленькому ребенку. — А что с твоим отцом? — Ничего. — Ответил тот, присев на диван. — Не хочу об этом. Он взял из вазы с фруктами, стоящей на столе, шпажку с лимоном и, не кривляясь, съел его. Откинув голову на спинку дивана, Малфой посмотрел на молчащую девушку и сказал: — Ну садись уже, чего стоишь? Грейнджер присела рядом возле него. Несколько секунд они молчали, но затем, ей стало уже более комфортно и уютно. Драко первый нарушил это молчание: — Они осматривают весь второй этаж. Посиди минут 10, потом пойдешь к себе. — Хорошо. — Гермиона понимала, что не согласиться с ним нельзя. Только вот, что она будет делать все это время здесь? Сидеть с ним? Допустим, но если он не хочет разговаривать? — Знаешь, я всегда тебе поражался. — Размышлял блондин. — Ты вечно ищешь проблемы на свою голову. Не было ни одного года, чтобы ты просто молча сидела и учила предметы. Хотя ты и так все время сидела и учила их. Он немного усмехнулся. Его скулы четко виднелись даже при свете дня. Блин, что ему ответить? Может вообще стоит промолчать? Думай, тупая, думай! Гермиона подперла голову правой рукой, облокачиваясь на диван. — Малфой… — Что? — спросил тот, глядя на потолок. — Скажи, почему ты это сделал? Парень снова думает. Ему не особо хотелось посвящать ее в подробности своего «наказания». — Потому что лучше это буду я, чем ты. На миг стало так тепло в душе. Эти слова настолько согрели гриффиндорку, что она хотела взорваться от умиления и благодарности. Таким искренним она видела его впервые. Тот хамоватый распиздяй, тот змееныш Малфой сейчас выглядит совершенно другим. Взрослый, решительный, уверенный в своих действиях, не сидящий на шее у своих родителей и не понтующийся деньгами. — Я…я не знаю, что тебе на это ответить. — Честно призналась девушка. — Не нужно ничего говорить. — Ответил блондин и закрыл глаза руками. Гермиона чувствовала раскаяние, рассматривая синяки на его лице. — Еще и отец куда-то делся. Непонятно, что у него в голове. — А он не говорил, куда собирается? — Решила спросить гриффиндорка и закрыть ту тему. На что парень отрицательно покачал головой. — Мы перестали с ним нормально общаться где-то год назад. Это все началось с того момента когда… Язык не поворачивался упомянуть о Дамблдоре. Но Гермиона, судя по всему, и так догадалась. — Когда я пытался убить Дамблдора… — Тебя заставили его убить. — Стала оправдывать парня Грейнджер. — Нет… — Драко, тебя заставили, ОН заставил. У тебя не было выбора. — Выбор всегда есть, Грейнджер. — Щекотливо ответил блондин и грустно улыбнулся. — Я всего лишь предпочел свою шкуру. Но не ради себя, а ради матери. Если бы я оставил ее с отцом, она бы не пережила этого. Хотя сейчас я был бы только рад, если бы Темный Лорд забрал мою жизнь. Возможно, тогда у Нарци не было бы столько хлопот. Это не на шутку взбесило девушку. Она стукнула его по голове. — Ай! — Ты что, дурак что ли? Как ты можешь говорить такое? Ты же ее сын. Да если бы мне хоть на минуту снова дали побыть со своими родителями, я бы даже и не задумывалась! Слизеринец взглянул в ее опечаленные глаза. Он знал, что совсем недавно Грейнджер ушла из дома, стерев родителям память для их же защиты. Ему хотелось сочувствовать ей, однако боль, нависающая в душе, не отпускала разум Драко. — Не могу сказать, что мое общение с ними такое же как и у всех. Отец никогда особо не интересовался моей жизнью, начиная от моих интересов и заканчивая тем, с кем я впервые переспал. Гермиона мгновенно оживилась, а в голове был только один терзающий и любопытный вопрос: с кем? Но похоже что Малфой ляпнул эту фразу, абсолютно не задумываясь, как же сильно подобная тема заинтересует гриффиндорку. — Даже сейчас, когда через сердце его собственного сына…- Драко вновь улыбнулся, — разом прошло около тысячи молний, он шляется непонятно где. И совсем не знает этого. И уже не узнает никогда. — Почему? — спросила Грейнджер, приподняв бровь. — А кто ему скажет? Мать? Она не в курсе. Пожиратели? Это не в их интересах. — А ты? Драко выдохнул, облизнув нижнюю губу. — А я не скажу потому, что не хочу быть жалобным щеночком, не способным разобраться в своих проблемах. Девушка замолчала. Она разглядывала парня с ног до головы и вдруг ее взгляд упал на бровь. Рана, что еще не давно свернулась, теперь вновь кровоточила. — Драко… Твоя… Малфой заметил, что она указывает на бровь и приложил руку к брови. — Вот черт, снова. Вытащив из сумки баночку с раствором, Грейнджер сказала: — Приложи, это поможет. Слова не обманывали, рана и правда начала затягиваться. Смесь, что ранее дала ей мадам Помфри, действовала. Покривившись от ноющей боли, Малфой чувствовал, как это щипление уменьшается. — Спасибо. — Кратко поблагодарил ее тот. — Хоть как-то помогу. — Пожала плечами Гермиона. — Жаль только, — блондин вновь съел лимон, — что у тебя нет лекарства от душевной боли. Он смотрел в пол, пряча взгляд от нее. Но Грейнджер чувствовала, что что-то не так. Она подвинулась к нему ближе и спросила: — Что с тобой происходит? Драко не произнес ни единого слова. Он понимал, что поговорив с ней, станет намного легче, но в то же время не хотелось посвящать ее в свои проблемы. — Это из-за того, что было вчера? Из-за того Пожирателя? Нужно было говорить. Нельзя просто так сидеть и игнорировать. В конце концов, она могла просто напросто уйти и тогда эту ошибку было уже не исправить. — Грейнджер, я не уверен, что ты сможешь это понять. — Я пойму. Блондин крутил пальцами зубочистку, на которой минутой раньше был кислый лимон. Сам не понимая почему, его это успокаивало. — Убив кого-то, ты не остаешься тем же, кем был. Ты становишься другим, в тебе зарождается что-то, что меняет тебя. Я не знаю как это объяснить, но… Было трудно говорить. Его руки немного тряслись, а голос дрожал. Нервно сглотнув, он продолжил: — Я не думал, что так выйдет. У меня не было выхода. — Тише, успокойся. — Гермиона коснулась его плеча. — Я не виню тебя, ты все правильно сделал. — Я не знал, я…понимаешь, — Малфой совсем потерял голову и поддался эмоциям. — Я не хотел его убивать, Гермиона, не хотел. — Эй… — девушка взяла двумя руками его лицо и твердо заявила, — Ты не должен винить себя. Ты спас мне жизнь, слышишь? Ты ни в чем не виноват. О, как же грели ее теплые ладони. Для него ее прикосновения были словно мазь на ожог. Такой нежный взгляд, такой спокойный и милый, какой бывает только у нее. В один миг Драко взглянул на ее губы. И снова она так близко, так рядом, что уже ничего не сможет ему помешать. Оставалось только перебороть собственную гордость, что была преградой в голове В твоих глазах я тону, Грейнджер. Что же ты со мной делаешь? Часы пробили два раза. Два часа ночи. Парень закрыл глаза и взяв руку девушки, отстранил от своей щеки. — Уже поздно, Грейнджер. Иди спать. Нам нужно будет завтра выяснить, что написано на тех ампулах. Он встал с дивана и взял в руки стакан. Не оборачиваясь, Малфой сделал глоток и, глядя в окно, попытался скорчить из себя «типичного Драко»: — Иди, а то не выспишься. И тогда мне снова придется думать за двоих. Усмехнувшись, Гермиона встала, направляясь в сторону выхода. Идя по коридору, Грейнджер думала о том, что только что было. Она не знала, что чувствовала к этому парню, но определенно тянулась к нему. Ее глубоко погрузило в мысли, и она напрочь за была о том, что идет по школе во время комендантского часа. Внезапно, девушка почувствовала, как кулон, что дала ей Минерва, начал нагреваться. Взглянув на него, она увидела, что она начал загораться красным цветом. " Красный цвет - плохо!" - всплыла в голове фраза Макгонагалл.