Ксено

      Ночью Ульяна спала в объятьях Ксено на полу. Он осторожно прижимал к себе девушку, чтобы ей не было больно от неровного панциря и выступающих ребер. Укрытая одеялом, она тихо сопела во сне. Ксено думал о том, что произошло. Он помнил те обжигающие ощущения, когда он был в ней. Это ни на что не похожее чувство слияния. Этот невероятный восторг обладания. Это ярче охоты. Это сочнее преследования добычи. Это вкуснее плоти и крови. Он помнил её вкус, помнил её шумное дыхание, помнил ярчайшие эмоции. Великолепные в своей красоте образы, возникающие в тот момент, несравнимы ни с чем, что было раньше. Она не просто хотела его, это было что-то большее.       Рано утром, в половине пятого, Ульяна проснулась от того, что Ксено переложил её на диван. Она непонимающе смотрела, как он укрывал её одеялом.       — Что ты делаешь?       Он коротко погладил её по голове и подошел к окну.       — Ты на охоту?       Ксеноморф вильнул хвостом и открыл окно, давая свежему воздуху ворваться внутрь.       — Утром?! Будь аккуратней. Удачи!       Ксено уже не слышал её. Он быстро спускался вниз. Быстрее добраться до леса, пока солнце не встало. Пары тощих собак будет мало, да и после убийства того семейства другие собаки сюда еще долго не сунутся.       Ульяна подремала еще немного, но толком уснуть так и не смогла. Она переживала за Ксено, ушедшего охотиться утром. Еще темно, но его могут увидеть. Она боялась даже представить, что люди будут делать, если увидят его одного, да еще и в крови. Они убьют его. Или еще хуже. Нет, просто не думать об этом!       Так как уснуть так и не получилось, она встала, выгуляла и покормила собаку. Поела сама, и они легли на диван, смотреть телевизор. Благо, нашелся неплохой фильм.       Родители вернулись в двенадцать часов, как и обещали. Перекусив, папа поехал в гараж, делать колеса на очередной странный самодельный вездеход, а мама пошла готовить. Ульяна включила компьютер и запустила старую игру, легкую и не сильно «думательную», потому что думать она могла только о чужом.       Через час мама попросила девушку сбегать до магазина, потому что на суп не хватало капусты. Ульяна быстро оделась и, кивнув Жуже, побежала до магазина.       Через пять минут после её ухода в дверь позвонили.       — Кто там?       — Это я.       — Привет! Заходи, принес?       — Да, целый пакет, как и просила.       Денис, брат Ульяны, занес на кухню целый пакет картошки.       — Спасибо. Посиди немного, я найду подарок, Варюше передашь.       Пока мама искала в шкафу припасенный подарок, Денис зашел в комнату к сестре, которая когда-то была их общей. Мельком взглянув на новый письменный стол, который он еще не видел, Денис прошел к окну. Вид из окна ему всегда нравился. Это была та причина, по которой он очень любил жить на восьмом этаже. Окно было открыто, и он, положив руки на подоконник, вздохнул полной грудью. И ничего, что это тот же городской загазованный воздух, зато какой вид.       Вдруг он почувствовал легкую боль — что-то укололо палец. Опустив взгляд, он с удивлением отметил глубокие неровные царапины на подоконнике. Так глубоко поцарапать пластик было сложно, да и чем? Металлическим когтем, на манер альпинистских «кошек»? Пару секунд он смотрел на царапины, понимая, что видел их где-то еще.       Внезапно он понял, где. Точно такие же были обнаружены в комнате убитой недавно девушки. Следователь думал, что убийца залез в окно именно с помощью такой «кошки», но Денис понимал, что «кошка» не оставляет столь неровных краев. Это что-то другое. Но почему они на подоконнике в комнате его сестры?!       Разные мысли мгновенно закрутились в голове милиционера. Разгадка громкого дела близко, её надо только поймать. За поимку преступника обещали повышение, ибо это самое жестокое и странное убийство в их небольшом городе. А Денису оно было очень нужно. Его карьера застопорилась уже давно. А вечно быть участковым ему не хотелось.       Из размышлений его вырвал голос мамы, она звала его из коридора.       — Спасибо еще раз за картошку. А вот это передай Варюше.       — Хорошо, спасибо, — сказал Денис, забирая куклу из маминых рук.