Весна
22 сентября 2018 г., 18:56
— Это более невозможно терпеть!.. — страдальчески произнесла госпожа Аризу, супруга главы тёмного клана Ями-но-Шин. И интонация ее голоса, и ее жесты были несколько театральны, то есть, театральны даже до излишества. — Я постоянно, изо дня в день, вынуждена сносить все эти беспокойства!.. Неужели мои силы напоминают бездонный колодец? До каких пор мы будем страдать из-за собственного милосердия?
Наследник клана, родной сын госпожи, которому была отведена роль главного зрителя, едва заметно поморщился. Прямо сейчас, бездонный колодец меньше всего напоминало его стремительно утекающее терпение. Подобные спектакли ему порядком надоели. Он лучше всех знал, что госпожа Ями-но-Шин — властная, жестокая женщина с холодным разумом и холодным сердцем. Но сцены, судя по всему, составляли для нее удовольствие.
— Так не сносите беспокойств, — чуть язвительно посоветовал он, рассматривая, как одинокий солнечный луч подсвечивает алтарь в восточной части темного зала. — Иными словами, не беспокойтесь.
Госпожа Аризу негромко ахнула, чуть всплеснув белыми руками. Длинные черные рукава, спускающиеся почти до пола, колыхнулись.
— Каору, ты непочтительный сын, — пожурила она. Впрочем, пожурила мягко и мимолетно. Могло показаться, что дело в материнской любви и снисходительности, но единственная причина была в том, что она вовсе не хотела идти на прямые столкновения с наследником. Несмотря то, что Каору Ями-но-Шин был юн и он был кровным потомком Аризу, они с матерью уже представляли собой два вполне отдельных значимых лица, чьи взгляды и интересы сходились далеко не всегда.
Принц возвел глаза к потолку, показывая непочтительность ещё больше. Нрав у него был дурной. Госпоже, сглаживая углы, осталось только это проигнорировать. Она вернулась к изначальной теме.
— Это не может так продолжаться! Я просто не выдержу!
— Так что мне нужно сделать? — прервал Каору. Он ничуть не скрывал недовольства. В его голове было множество дел на это утро. Он ужасно сожалел, что пересекся с матерью.
— Нужно поскорее отыскать эту вздорную девчонку Нэдо! — Аризу положила руку на лоб. — И, пожалуй… постарайся как-нибудь повлиять на неё… потому что это решительно невыносимо!..
Принц тихо фыркнул, едва не закашлявшись. Его отвратительные манеры и впрямь приводили в отчаяние! Служанки, сопровождавшие Аризу, не пялились в ужасе, только потому что привыкли. Однако, Каору коротко кивнул. Подобно тому, как она позволяла ему непочтительные выходки, он позволял ей иногда распорядиться им так, как родительница может распорядиться своим отпрыском. Это был зыбкий компромисс.
— Я пойду, — не сумев заставить себя промолчать, он язвительно добавил: — Слов нет сказать, как я надеюсь, что наградой мне послужит тишина и уединение!
Он поспешил откланяться: у Каору не было ни малейшего желания выслушивать дальше причитания.
Он, сдерживая кашель, удалился из небольшой залы достаточно быстрым шагом. Это не было рвением «поскорее» выполнить просьбу: он просто опасался, что выскажется с ещё большей резкостью, что уже неизбежно привело бы к ссоре. Характер у юного принца действительно был не то что просто тяжёлый, а решительно невыносимый, желчный и несносный! В жизни всех юношей и девушек есть такой сложный период: можно было надеяться, что это пройдет с возрастом, но пока год от года делалось лишь хуже.
Каору захватил с собой несколько людей сопровождения и вышел на улицу, чуть морщась от яркого весеннего солнца. Такие прогулки совсем не были в его духе. Несмотря на пахнущий цветами теплый ветер и прелестное ясное небо, он не остановился, чтобы полюбоваться красотами, ни на минуту. Он был таким же мрачным, как возвышающийся над городом замок его клана.
Упомянутая «вздорная девчонка» была его дальняя родственница, Хотэру из древнего клана Нэдо. Недавно их постигло несчастье, и клан практически ушёл в небытие, а его члены подвергались преследованиям. Хотэру, некоторое время проскитавшись в одиночестве, явилась просить приюта и защиты у могущественных некромантов из Ями-но-Шин. Её здесь приняли, но рады ей не были. Наверное, сразу после принца-наследника с его вечными скандалами, это был второй человек, к которому относились так неприязненно.
Если по справедливости, Хотэру Нэдо едва ли обладала вздорным характером. Здесь можно было бы поспорить с мнением госпожи Аризу. На самом деле, их гостья была дружелюбной и доброжелательной. Но вот с тем, что Хотэру Нэдо «абсолютно сумасшедшая нелепая дикарка, ведущая себя так, словно ей три года», принц соглашался с огромным злорадством. Он был одним из тех, кто высказывал ей это. Хотэру, впрочем, в ответ на подобные заявления только смеялась над ним…
«Сумасшедшая, — уже в который раз подумал Каору. Подумал, правда, не без оттенка едкого внутреннего удовлетворения. — Наверное, она опять где-нибудь носится вместе с детьми!»
Для такой цели он даже лошади не взял, справедливо полагая, что справится за десять минут. Даже если он не услышит ее сразу, аура Нэдо была весьма заметной: она не маскировалась, не скрывала ментального сияния своей магии и, может быть, вообще этого не умела.
Он оказался прав в своих предположениях: найти Хотэру получилось очень легко. Не потребовалось даже далеко идти.
Она и нисколько не скрывалась, во весь голос распевая простенькие песенки окружившей ее толпе. Нэдо была среднего роста, живая и подвижная, с вульгарно распущенными волосами цвета дубовой коры и лукавой улыбкой. Настолько непритворно весенняя, что это иногда становилось очаровательным. Вообще Хотэру была красива, это легко признал бы любой человек, но при попытке описать, что же в этой девушке есть необычайно прелестного, кто угодно встал бы в тупик, не найдя никакого конкретного доказательства ее красоты. Дорогой одеждой, соответствующей своему положению гостьи местного правителя, она совершенно пренебрегала, ровно как и обувью. Из-за этого она все еще больше походила на странницу-оборванку.
Пела она с особенным очарованием. Нэдо-химе очень любила детей, и сейчас среди ее слушателей присутствовало множество ее маленьких «друзей», кому было от пяти до тринадцати.
Каору, ненавидящий более всего на свете две вещи, то есть толпы и детей, без зазрений совести воспользовался своим положением. Чёрный цвет его кимоно моментально заметили, а специфические фамильные черты было трудно с чем-либо спутать. Люди, поспешно кланяясь, расступались перед принцем, давая проход. Всех магов из Ями-но-Шин боялись, как огня. И не без оснований: было бы достаточно глупо не опасаться их могущества.
Он остановился прямо напротив девчонки Нэдо. Сопровождающие замерли за его спиной.
— Привет, — улыбнулась ему Хотэру, прерывая пение и совершенно панибратски взмахивая рукой. — Хочешь послушать?
— Ещё чего не хватало, — с надменностью (несколько напускной, впрочем) уронил Каору. В глубине души он испытал легкое сожаление. — Немедленно вернись во дворец и перестань позорить своим поведением моего отца, оказавшего тебе гостеприимство.
Мыслимо ли? Ее маленькие босые ступни мог созерцать всякий желающий!
Нэдо недовольно надула губы, но когда принц — через ткань рукава, разумеется — взял ее за запястье и потянул на себя, она вполне покорно повиновалась. Под тихие перешёптывания робеющей толпы наследник клана молча увёл свою родственницу от чужих взглядов. Та милостиво подождала, пока они покинут скопление людей, чтобы не повредить его авторитету, и только за поворотом, когда на них уже никто не мог смотреть, заныла.
— Почему я обязательно должна торчать во дворце? Я совсем не хочу туда возвращаться!.. Там мрачно, темно и ужасно уныло, словно в могиле. Я не понимаю, что может быть дурного от того, что я хочу иногда побегать и поиграть с детьми!
— Моя мать просила тебе передать, что ещё одна подобная выходка — и ты можешь вообще не возвращаться во дворец, — едко уведомил ее принц.
Убедившись, что «вздорная девчонка» послушно идет следом, он выпустил ее теплую руку. И подумать только, она, вот эта сумасшедшая, состояла в очень близком родстве с главой своего клана! Она принцесса, чёрт её побери!
— Твоя матушка точно не могла сказать чего-то подобного, — довольно непринуждённо, без раздражения пожала плечами Нэдо.
Каору закатил глаза.
— Да, госпожа Аризу очень деликатна. Поэтому она отправила меня в надежде, что я смогу донести до тебя эту мысль достаточно неделикатно. Хотя, конечно, — вызывающе добавил он, — в действительности она только и мечтает о том, чтобы выставить тебя прочь. Твое дурное поведение ей на руку. Она, как всегда, лицемерит дважды. Безмерно люблю уважаемую матушку.
Хотэру ненадолго озадачилась. И ведь не скажешь же, что дура, а в голове все равно одни игры, песенки и глупости. И ни капли достоинства!.. Нет, принц, конечно, понимал, что виной всему то, что в родных землях Хотэру порядки весьма отличны от принятых здесь. По меркам своего клана она, быть может, ничего дурного не делала. Однако это простое понимание не помешало принцу ещё раз с глубочайшим внутренним довольством произнести, пока они шли по направлению к замку: «Сумасшедшая, абсолютно сумасшедшая».
— Ну хорошо, допустим, мне нельзя выходить. Что мне делать в замке? — она решила пока (возможно, потому что они шли не вдвоем) не касаться серьёзных тем и просто вернуться к нытью. — Никто не хочет со мной дружить. Слуги боятся, местная знать презирает. А ты… ты со мной совсем не разговариваешь! Раз в сотню лет играем в го, и на этом все!
— Наверное, потому что у меня нет времени на такую ерунду! — крайне язвительно заметил Каору. — В отличие от тебя, я хорошо осознаю, что мы уже далеко не в том возрасте, чтобы постоянно играть.
— Однако же когда дело доходит до того, чтобы тащить меня обратно во дворец, у тебя странным образом всегда находится время! — без недовольства, но эмоционально указала девушка.
Он хотел ответить. Правда, хотел. У него были хорошие аргументы: про переговоры, про огромное количество бумаг, про магию. Но вместо этого Каору не смог выдавить из себя ни слова — он всё-таки не выдержал и раскашлялся.
Прикрывая рот и мучаясь кашлем так, что воздух едва попадал в его тело, Каору кое-как успел сделал рукой знак, чтобы сопровождающие замерли. Он быстро свернул за очередной поворот, не желая, чтобы кто-то наблюдал за ним, даже слуги. Хотэру, которой приличия были нипочем, последовала за ним. Она несколько за него испугалась и схватила за руку.
О, как же искренне и самозабвенно, как же горячо он ненавидел эти мгновения!.. Это было невыносимо: невыносимо мерзко, невыносимо унизительно… Да просто невыносимо, наконец!
— Хватит смотреть на меня, — он желал бы прошипеть эти слова на свой обычный манер. Он очень желал бы злиться. Но в итоге это прозвучало как-то устало и даже неожиданно спокойно: — Еще и с такой жалостью. Не смей.
На самом деле, ее участие было настолько бесхитростным, что даже жалость во взгляде не унижала. И когда в моменты после долгих приступов она с испуганным теплом гладила его по голове, как ребёнка, он не раздражался и не испытывал никакого желания одернуть эту дикарку. Пусть даже с ее стороны было непозволительно дерзко касаться чужих волос, символа колдовского могущества. Это даже было приятно. Но принц, естественно, никогда не признавался.
— Какая же ты злючка, Каору-кун , — вдруг как-то совершенно дружелюбно, даже почти нежно, засмеялась Нэдо, убирая руки. Она редко злилась. — Нашипеть все хочешь… и зачем, интересно? Я же знаю, что ты на меня совсем не сердишься. И жалею я тебя не из злорадства или не из брезгливости, а потому что мне правда тебя очень жалко. Больно за тебя.
Он, наконец более-менее справившись с дыханием, распрямив спину и расправив плечи, негромко хмыкнул. Так и есть, совсем она не дура, а иногда даже ужасно проницательная. И даже ее «злючка» прозвучало так дружески и беззлобно, что очень тяжело было рассмотреть в этом оскорбление. Скорее ровно наоборот.
— Если бы ты жалела меня, как и все, из собственного тщеславия, у меня бы и не находилось времени бегать за тобой, — просто сообщил он. И в принципе это было честно. И, подумав, Каору добавил: — Будь осторожна и не переходи грань. А я все-таки поиграю с тобой сегодня вечером, так и быть.
***
Хотэру прекрасно ощущала, что в доме двоюродного дяди ей абсолютно не рады. Пока, однако, у неё не было никаких идей о том, куда ещё можно пойти. Она долго бродила по миру в одиночку, пытаясь избежать преследования. Здесь ей по крайней мере служила защитой грозная репутация тёмных магов из Ями-но-Шин. На их землях ее, гостью правителя, не решились бы тронуть ее враги из ненавидящего клан Нэдо светлого клана Амэ-но-Хяку: покуситься на неё здесь означало нанести оскорбление хозяевам. И никто, в конце концов, не захочет ссориться с теми, кто способен поднять из земли целую армию. Здесь она хотя бы могла спать спокойно и была премного благодарна за это. Но ей здесь нравилось не больше, чем она нравилась им. Некроманты оказались такими ужасно манерными, что она… нет, не раздражалась, просто очень недоумевала. Зачем столько дурацких правил? Зачем все так усложнять? Зачем все естественное — «вульгарно»?.. Магия Нэдо, ведущих своё происхождение от лесных нимф, выросшая из друидских культов, всегда была свободной, близкой к природе. Химе с детства привыкла бегать босиком и играть с детьми, поднимая всем настроение своим пением. Сидеть взаперти в четырёх стенах было мучительно. Да ещё и атмосфера жуткая: от тишины в ушах звенит, благовониями пахнет ужасно… В своём двоюродном дяде, главе клана, Хотэру и вовсе чувствовала сильнейшую внутреннюю тьму, вязкую и пугающую. Она даже боялась его, пытаясь не попадаться на глаза. Благо, он почти всегда был в разъездах по своим землям. С его супругой, госпожой Аризу, стоило соблюдать огромную осторожность. Ее спектакли Хотэру не обманывали. Госпожа Аризу напоминала паучиху, чутко улавливающую дрожь каждой нити. — Ты намерена уснуть? — недовольно спросил Каору, расставляя искусно выполненные фигурки. Он выполнял своё обещание и пришел, чтобы поиграть с ней в го. Хотэру украдкой вздохнула, наблюдая за движениями его холеных, но слабых рук, которые более всего напоминали руки мертвеца. Вот принца-наследника ей было искренне жаль. Она хорошо к нему относилась, и в свою очередь он был для нее некоторой защитой. Да, его характер был сложным. Его настроение было переменчивым, он часто вел себя неприятно, но химе хорошо понимала, что озлоблен он в том числе от безысходности. Недаром тонущие пытаются утянуть с собой кого-то, а страдающие — заставить страдать всех. Каору был очень талантливым магом: ему блестяще удавались жутковатые фамильные техники. Его сила была одной из главных причин, почему ему получилось уже сейчас занять позиции: его слово имело вес. В будущем он мог бы стать величайшим магом и главой могущественного клана! Гораздо более великим, чем его отец! А то и чем все, кто был был до этого! — Я задумалась о том, какой Каору-кун талантливый, — выдав лишь половину правды, произнесла Хотэру. Он поморщился и сделал первый ход. — Поучись льстить более изящно, — посоветовал он. Хотэру смутно уловила клокочущее хрипение, сопровождающее его дыхание. — Ох, ты же прекрасно знаешь, что я лишь искренне сказала это тебе, — беззлобно заметила принцесса Нэдо. — Обычно в таких случаях люди просто благодарят. — Благодарствую за мудрое поучение, госпожа, — он поморщился. — Простите, я не сразу признал почтенную наставницу в этом одеянии. — А вот это жестоко! — засмеялась химэ. Она надеялась, что горечь не закралась в её смех. …мог бы однажды стать выдающимся, да. Мог бы. Но в жизни ему было отказано. С его болезнью не справлялась никакая магия, кто бы ни брался. Это не было удивительно: тела членов Ями-но-Шин из-за частого взаимодействия со смертью всегда были очень хрупкими. По какой-то мрачной иронии, источником проблемы была его выдающаяся предрасположенность к некромантии: некромагическая энергия разрушала его и душила то, что составляло жизнь. И как же ему должно быть обидно! Не говоря о том, что постоянное плохое самочувствие никому никогда не добавляет доброжелательности. Подумав, Нэдо сделала ответный ход. В тишине хрипение разносилось все отчетливее, и боль царапала ее собственное горло. Хотэру всегда подозревала про себя, что за все то, что даётся, обязательно будет плата. Потому что таков закон природы. Великие маги, великие правители и просто великие люди очень редко бывали счастливыми, ведь за всякую исключительность существует своя цена. Происхождение, обеспечившее статус и богатство, было причиной постоянного страдания. Химе все равно жалела Каору. Он болезненно переносил свою обречённость: его постоянно бросало от одной крайности к другой, он иногда едва не плакался ей на свою судьбу, а потом, сердясь на мимолетную слабость, чуть ли не до слез доводил Хотэру своими колкостями. Девушка не держала на него зла, но иногда это действительно бывало обидно. И все-таки они были друзьями. Каору по обыкновению быстро вынудил девушку сдаться. В го почти неизменно побеждал принц, но химе брала реванш в картах (здесь не было принято играть в них, но Хотэру носила с собой колоду). Наследник клана раздражался, когда проигрывал, и изредка, если это требовалось, принцесса аккуратно поддавалась. В конце концов, всякая победа делала его немного благосклоннее. Зная об этом, Хотэру всегда старалась завести разговор после своего поражения. Во-первых, ей не хватало возможность поболтать по душам, во-вторых, она понимала, что и ему тоже не хватает. — Все это мерзко, — коротко фыркнул Каору, когда их беседа более-менее завязалась. — Моя жизнь как палка, которую между собой перетягивают смерть и мамаша, которая боится, что я умру, не оставив наследников. Иногда думаю покончить с собой прежде, чем она меня все-таки поженит. Просто ей назло. Я знаю, что второго ребёнка она уже не может родить, — с этим вопросом у членов Ями-но-Шин тоже все было достаточно сложно, так как магия смерти и возможность дать начало новой жизни между собой не вязались. Всякое рождение кровного потомка было большой удачей для семьи. Хотэру просто не понимала, почему часто поднимаемый вопрос свадьбы так сильно нервировал Каору. Жениться в интересах клана было совершенно нормально, особенно для такого человека, как он. Хотя его высокомерное поведение сложно было выносить, Каору был весьма ответственным. Он много работал, даже ездил по делам, несмотря на здоровье. Независимо от того, как он доводил людей вокруг, если земли нуждались в новых дорогах — он выделял деньги и контролировал строительства, если в новых законах — писал их дни и ночи напролёт, если в торговых соглашениях — он не позволял себе лишнего на переговорах. Хотэру просто не находила причин, почему он так сильно взвивался и брызгал ядом от мысли о необходимости дать правящей семье прямого наследника! Да, Каору был очень молод, но ведь это тоже было частью его долга и заботы о будущем. Она вовсе не хотела сказать ему, что он обязан это сделать. Нет, она уважала чужие желания. Но именно так рассуждали все Ями и так должен был рассуждать сам Каору. Она просто хотела понять, почему этот маг настолько очевидно переступал грань в своих капризах именно на этом месте. Неужели желание нервировать семью оказалось для него важнее дальновидности? — Зачем ты так? — вслух спросила Нэдо. — Думаю, госпожа все же любит тебя, просто в своей собственной манере. Кроме этого, мне казалось, что в последние несколько дней тебе стало гораздо лучше. — Ерунда, как и всегда. Временное облегчение и не больше. Он внимательно посмотрел на собеседницу — Хотэру не менее внимательно уставилась в ответ. Она смотрела так, как будто видела впервые и пыталась как можно пристальнее изучить. Внешность у принца была… ну, пугающая, если честно. От неё веяло неизбежной смертью. Вообще фамильные черты его семьи, которая происходила от тёмных эльфов, отличались изяществом. Но Каору был настолько бледным, что это смотрелось не аристократично и утончённо, а попросту жутко. Не говоря уже о вечных чёрных кругах под воспалёнными глазами и каком-то общем неприятном нервном выражении, невесть в чем отражающемся. Ах, здесь могла быть такая славная история о какой-нибудь тайной возлюбленной, с которой они не могли быть вместе и ради которой он отвергал знатных невест!.. Однако прозаичная правда состояла в том, что Аризу была готова женить его на ком угодно. Ями были на грани династического кризиса. Укажи Каору хоть на прачку, хоть на пастушку, его поженили бы и с такой, лишь бы он не умер бездетным. Поженить его против воли было задачей огромной сложности. Мало того, что он сильный маг, так с него станется вылить ритуальное вино на голову жреца во время церемонии. Словно угадав её мысли, Каору криво усмехнулся. — Может быть, на тебе поженит? Химе звонко рассмеялась, качая головой. Это была попытка ее испугать? — Разве что ты выразишь такое странное желание!.. — ее глаза сверкнули лукаво, и она чуть наклонилась вперед. — Спеть для тебя, дорогой муженек? Не стесняйся, если ты мною очарован. Он скривился, как будто ему подали грязную салфетку. — Пожалуй, мысль о самоубийстве все еще не выглядит плохой. — Ты только что разбил мое сердце!.. Она просто шутила. Хотэру была влюбчива: она знала это о себе, но не считала чем-то плохим. Если даже, думая о странной ситуации Каору, она мысленно не могла не примерить на себя роль той самой таинственной возлюбленной, она была вынуждена признать, что это не может быть так. Хотэру, несмотря на легкомысленность, хорошо разбирала человеческие чувства. Она понимала, когда начинала нравиться людям, даже если те вели себя хуже некуда. — Ну, если желание не выразишь, то госпожа Аризу никогда не поступит так. Я же «вздорная, испорченная девчонка, которая бегает по улицам босиком, словно дикое животное», и я уже практически заклеймила себя падшей женщиной, — об этом она тоже говорила со смехом, а не с обидой. — А ты — наследник клана. До тех пор, пока дело в её руках, тебе наверняка найдут самых благовоспитанных невест! — Кровь у тебя, однако, хороша, — с видимым оглушительно чрезмерным безразличием пожал плечами Каору. — Не знаю, что может родиться от совмещения магии жизни и магии смерти, но явно что-то более здоровое, чем я. Что ты об этом думаешь? Хотэру посмотрела на него чуть озадаченно. Могло ли быть такое, что она все-таки ошиблась в его чувствах к ней?.. Или он решил обуздать свой нрав благоразумием и с этим обратился к тому человеку, с кем у него хотя бы хорошие отношения? Нэдо-химе мягко улыбнулась и, перегнувшись через столик с фигурами, пальцем разгладила вечную сердитую складку между его бровей. — Принц спрашивает безбашенную сумасшедшую о собственном браке? — очень мягко спросила она. Эти слова нужно было расценить правильно. Хотэру была миролюбива и больше всего ненавидела сражения. Любые. Когда она только прибыла к некромантам, госпожа Аризу Ями-но-Шин почти сразу ясно дала понять ей, что Хотэру не стоит наращивать здесь силу. Никакую. Она послушалась: во-первых, у неё не хватило бы опыта противостоять паучихе на ее собственной территории, а во-вторых, просто некрасиво было не подчиниться хозяйке дома, принявшего Нэдо в час беды. Поэтому она занималась «вульгарными» вещами, которые ей нравились. Так она могла одновременно и наслаждаться весельем, и отпугнуть от тебя всех, кого могли привлечь ее юность и очарование. Покровительство Каору ее защищало, но Нэдо не хотела сталкивать их с госпожой Аризу. Так что… Хотэру была просто безобидной сумасшедшей дикаркой с ветром в голове, не правда ли? Однако своим вопросом Каору подвел ее к тонкой грани. Как ни крути, говорить с принцем о его браке — это очень важные вещи. Означает ли это, что он хочет видеть ее на своей стороне? Хотэру могла либо спрятать голову в песок, показывая, что она лишь безбашенная дурочка, либо попытаться стать значимой фигурой для принца. Эти пути столь различны, что выбрать один стоило бы сейчас. Впервые за весь вечер на губах Каору мимолетно мелькнула слабая одобрительная улыбка. Мелькнула и тут же исчезла. — Я бы проклял мир и себя на второй день подобного брака! — как будто он редко проклинал мир. Удивительно, если бы без этого обошёлся первый день. Хотэру поняла, что сейчас он сделал небольшой шаг назад. Что ж, она не была против! Нэдо была довольно хитрой, но ее обычной тактикой было убежать от опасности. Она снова рассмеялась. — Ну полно, полно, — Хотэру беспечно махнула рукой, тепло улыбаясь. — Все, не выдадут меня за тебя, не бойся. Да ты сам отлично понимаешь. Говоря откровенно, будет очень даже хорошо, если госпожа не прогонит меня прочь. Кажется, она невероятно меня презирает. Каору вдруг сделался серьёзным. Даже надменная усмешка, искажающая и без того резкие черты, исчезла. Нэдо даже на мгновение стало немного неловко, и она наконец заерзала под чужим взглядом. Из чёрных глаз принца выглядывала безбрежная тьма, в которой было легко захлебнуться. — Да, это можно будет счесть везением. Только дело здесь совсем не в презрении, — Каору прищурился и выдержал недолгую паузу. Нэдо недоумевающе вскинула брови. Лишь после этого он все ещё достаточно холодно, хоть уже не без насмешливости закончил: — Ох, она слишком боится тебя! Нэдо досадливо закусила губу, как-то немного неуклюже сплетя между собой тонкие пальцы. — Разве я не достаточно безобидна? — несколько растерянно пробормотала девушка. Было видно, что последнее высказывание затронуло что-то глубоко в ней. — Я никому ничего дурного не делаю, я люблю детей, люблю петь и играть в салочки, в прятки и в карты… Да я даже оружие в руках совсем не держу, и мне от вида крови дурно! Какие могут быть основания меня бояться, да ещё и у такой женщины, как госпожа? — Ты, конечно, умнее, чем думают, — едко протянул Каору, поморщившись. Его голос от фразы к фразе звучал хуже. Было очевидно, что он разразится новым мучительным приступом. — Но в голове все равно ветер. Ты сама ещё не знаешь своей силы, и только поэтому мамаша терпит тебя. Магия, влияющая на сердца и разум, — это весьма серьёзно. Гораздо серьёзнее, чем тебе кажется. В конце концов, он ожидаемо раскашлялся. Хотэру вздрогнула, как будто чужая болезнь причиняла боль ей самой, и сильнее стиснула пальцы. Слова, которые были произнесены принцем, заставили ее задуматься еще крепче.***
Все случилось неожиданно и слишком стремительно. Нэдо-химе была в саду и, сидя на коленях, спокойно собирала цветы для гербария, негромко напевая себе под нос старинную песенку-легенду про Ненаглядную Красу. В этот момент к ней подошёл принц и, жестом поманив девушку за собой, куда-то торопливо повёл ее. Очень торопливо, выражаясь по правде, они почти бежали. Хотэру ощутила, как по пространству стремительно растекается его тёмная магия. Энергия смерти была вязкая, холодная и пронзительная, похожая на прикосновения мертвеца. — Что случилось? — недоумевающе спросила она. — Беззвёздная ночь, — хрипло пробормотал себе под нос наследник клана, машинальными профессиональными движениями складывая магические печати. После этого он достаточно бесцеремонно схватил девушку за запястье (и что за манера?), ничего не объяснив, но ещё больше ускорив шаг. Нэдо узнала эти сильные маскирующие чары и решила пока ничего не спрашивать. Не возражать, даже несмотря на то, что от его хватки на ее руке скорее всего останется синяк. Они зашли в конюшню, где уже ждали две запряженные лошади. Как и всегда в присутствии сильных иных, животные сначала взбесились от страха, инстинктивно чувствуя магию, но Каору, зашипев, почти моментально подчинил их себе ещё одним заклятием — на сей раз «Чёрной Паутиной». Хотэру, которая очень любила животных и терпеть не могла, когда принц поступал с ними столь жестоко и бесцеремонно, хотела было сделать спутнику замечание, но наследник так глянул на неё, что девушка сочла за лучшее промолчать и быстро запрыгнуть в седло. Сорвались с места так, как будто за ними гнались все сто тринадцать страшнейших демонов ада. — Мой отец, — прокашлявшись, наконец соизволил сообщить Каору. — Договорился с лидером Амэ-но-Хяку. Как бы сильно они ни ненавидели нас, твой клан они ненавидят гораздо больше. Он хочет тебя выдать. Холодные мурашки пробежали по спине Хотэру, когда она судорожно вцепилась в поводья и крепко сжала губы. Амэ-но-Хяку были светлым кланом. Они считали себя вершителями воли карающего бога Гаоса и пламенно ненавидели всех магических существ, почитая своим священным долгом их полное истребление. Несколько лет назад, когда химе была ещё совсем ребёнком, они практически полностью завоевали территорию родного клана Хотэру. Главным мотивом при этом была не сама территория, а желания во что бы то ни стало очистить земли от «скверны, от этих лесных демонов, проклятых безбожников». Немногочисленные выжившие Нэдо, в числе которых были и родители принцессы, и она сама, укрылись в просторах непроходимого древнего леса, куда даже эти фанатики уже не смели сунуться. — Этого следовало ожидать, — слабо, обращаясь больше к самой себе, прошептала девушка. — Но это было так подло… Господин не мог не понимать, что они сожгли бы меня как безбожницу… Принц каким-то образом ее услышал, что было достаточно странно. — Они твою жизнь очень щедро оценили, — язвительно отозвался он. — Очень выгодные условия предложили, да ещё и территориальную уступку в придачу. И не надо меня благодарить, — сердито прикрикнул на неё он. — Меня все равно не посмеют тронуть, я единственный кровный наследник! Хотэру, осекшись, замолчала, сосредоточившись на дороге. Не то, чтобы ей было очень страшно. В конце концов она провела в бегах всю свою сознательную жизнь. Но сказать, что Нэдо-химе совершенно спокойна, было бы большой глупостью. Она нервничала скорее потому, что решительно не представляла, куда бежать теперь. Однако у принца, кажется, был какой-то план… Действительность смазывалась. Они давно были за пределами города. Свернули на какую-то очень скверную дорогу, про которую Хотэру даже никогда не слышала. Вероятно, передвигаться по главному тракту уже было слишком опасно, даже с маскирующими чарами. По две стороны не было ничего, кроме деревьев и чахлых кустов, которые смазывались во что-то неопределённое. Чудо ещё, что лошади не спотыкались. Гнали во весь опор, поднимая рваные облака пыли. — Каору-кун, помедленнее, — слабо указала девушка. — Мы ведь лошадей загоним!.. — Да черт с ними, — злобно последовало в ответ. — Ты для меня поценнее лошади будешь! В бешеной скачке прошло несколько долгих часов. Мир стал погружаться во тьму — солнце тяжело свалилось за горизонт. Лошади, все в мыле, едва они начали хрипеть и задыхаться, вдруг резко замолчали, сделавшись абсолютно беззвучными, — и продолжили бег, даже ускорились. Химе со страхом осознала, что они уже даже не дышат, несясь теперь с такой поразительной скоростью, что это переходило границы естественного. Нэдо не стала ничего высказывать Каору. В конце-то концов он спасал ее собственную жизнь, хотя ни разу не обязан был этого делать. Но вообще нестись сквозь ночную темноту верхом на мертвом существе, чьё до этого горячее и живое тело уже почти совершенно остыло, лишившись дыхания, оказалось порядком жутковато. Они практически не останавливались. Несколько дней прошло в этой судорожной гонке. От мертвых тел начал исходить характерный запах, но покупать где-нибудь новых лошадей было бы очень опасно. А ещё девушка наконец сумела определиться с направлением. И когда осознала его, то очень удивилась. — Это же путь к землям клана Йору, — недоумевающе выдала она. Принц пожал плечами. — Ну да, туда. Я надеюсь, что если мы заедем туда, нас не решатся преследовать. — Н-но, — на сей раз она и впрямь была совершенно озадачена. — Но если нас там поймают, то нам обоим конец! — Тебе не привыкать прятаться в лесу, — только и огрызнулся он. — Все равно больше никаких вариантов нет. Замечательно! Девушка признавала, что он прав, никаких вариантов нет. Но тут ещё большой вопрос, что лучше: быть сожжённой на костре фанатиками или попасться членам кровожадного клана Йору, известных своим садизмом и каннибализмом! Да ещё и с принцем, которого там точно тотчас же прикончат, не задумываясь, просто из-за многолетней ненависти Йору и Ями-но-Шин. Нет, это никуда не годится! — Проводи меня до границы и возвращайся, — серьёзно попросила Нэдо. — Я не хочу подвергать тебя такой опасности. Каору только фыркнул, ничего ей не ответив. Возможно, потому что его застал новый приступ кашля. Проблемы — совсем фатальные проблемы — начались к вечеру, когда они уже были почти у самой границы. Мертвые лошади стали двигаться очень неуклюже и гораздо медленнее, хуже и хуже с каждой секундой. Потом маскирующие чары стали давать осечки. Девушка с внутренним ознобом осознала, бросив взгляд на своего бледного, как полотно, спутника, что он уже очень устал и колдовской энергии у него осталось мало. Возможно, он и сейчас уже держался исключительно из упрямства. Да, у Каору был хороший потенциал, но «Беззвёздная Ночь» несколько суток, без перерывов, одновременно с управлением двумя мертвыми существами в его тринадцать лет — это очень много. Откуда-то издалека — пока ещё смутно — повеяло смертью. При чем куда более пронзительно и жутко, чем от заклятий наследника. — Чёрные Гончие, — пробормотал он. — Уже совсем близко. Вероятно, Амэ-но-Хяку решили удовлетвориться твоей головой. У, проклятие!.. Кто же просил отца колдовать что-то подобное?.. А у меня совсем уже сил нет… — До границы совсем немного, — Хотэру попыталась сказать это бодро, хотя вообще-то теперь ей стало по-настоящему страшно. Ведь теперь речь шла не о том, чтобы «схватить и доставить», а о том, чтобы прикончить на месте! Принц промолчал. Какое-то время прошло в напряжённой тишине. Вдалеке разносилось тяжёлое эхо неуклонно приближающейся смерти. Лес по двум сторонам от дороги уже очень сильно сгустился, и промеж широких ветвей, сплетающихся между собой, стали мелькать мрачные угрожающие тени. Нэдо с трудом различала, куда они едут, но, видимо, Каору как-то мог видеть в этом чернильном липком мраке. Двигались уже далеко не так быстро, как раньше. Хотэру, которая была чутким сенсором, ощутила приближение чего-то очень жуткого — чего-то, что вызывало невольную дрожь в ее сердце. Стало нарастать нервное напряжение. Все ближе… все ближе и ближе… — Только не воображай, пожалуйста, — вдруг с неожиданным спокойствием произнёс принц. — Не воображай, что я пытался тебе помочь, потому что влюблён. Это не так. Меня вообще девушки не интересуют. Нэдо слегка испуганно поёжилась, однако сумела заставить себя выдавить улыбку. Она, если честно, грешным делом иногда допускала такие мысли. Не то, чтобы он влюблён в неё, но хотя бы то, что она ему нравится. Но сейчас этой правде она ни капли не расстроилась. — Хорошо, — только и кивнула она. — Буду иметь в виду. Я тоже никогда не была в тебя влюблена, но тем не менее я тебя просто люблю. Хотя ты страшная злючка, сердце у тебя доброе. «Беззвёздная Ночь» окончательно рассеялась. Ещё спустя минут сорок мертвые лошади окончательно перестали шевелиться — Хотэру едва успела спрыгнуть. Каору же вообще не успел: он скорее просто свалился, давясь очередным приступом кашля. Было вполне понятно, что двигаться быстро сейчас абсолютно не в его силах. Он даже с земли не соизволил подняться, так и остался сидеть, зажимая рот ладонью и содрогаясь всем телом. — Беги дальше одна, — кое-как выдавил из себя наследник. — Может, я их задержу. Но, сама видишь, ненадолго… беги, может, успеешь до границы! Нэдо судорожно вздохнула, хотя взгляд ее глубоких глаз цвета спелой вишни был пронзительным и серьёзным. На самом деле ее ноги едва не отнимались от страха. Она поспешно подошла к принцу и, уже не колеблясь, быстро поцеловала у него руку — кончик ногтя, в знак преданности. — Спасибо, господин, — только и уронила она. — Беги, — это он уже буквально прохрипел, прежде чем снова раскашляться. И Хотэру побежала. Длинные сильные ноги несли ее легко, а нестерпимый ужас прекрасно подгонял. Дорога закончилась, тая в чаще. Ей повезло, что ее детство прошло в лесу, среди деревьев, иначе девушка непременно убилась бы об какой-нибудь сук или торчащую ветку. Сердце колотилось в горле. Время окончательно стерлось, время исчезло — все заполнил один только удушающий страх. Скоро она, уже выбиваясь из сил, стала различать тяжёлый треск позади себя. Лёгкие стали гореть, требуя кислорода. Девушка запиналась, падала, снова бежала, надрывно дыша. Из глаз от боли и ужаса хлынули слезы — как же ей не хотелось умирать!.. Как же нестерпимо была прелестна жизнь в эти горькие мгновения! О, за что же Хотэру все это? Она хотела только петь, смотреть на солнце, собирать цветы… радоваться своему существованию, как радуются свободные птицы! Она не видела своих преследователей — и очень хорошо. Говорили, что Чёрные Гончие — уродливы, словно воплощение всех человеческих грехов. Но Нэдо отлично их слышала, даже сквозь грохот в ушах. В какой-то момент тяжёлое гибкое, нестерпимо воняющее разложением и тленом, тело повалило ее на землю. Бок прошила адская боль. Нэдо закричала так громко, как, кажется, ещё никогда в жизни не кричала. Кое-как сложив слабенькую огненную печать, девушка, уже даже не крича, а скуля от боли, спихнула с себя обмякшую тушу. Под пальцами, коснувшимися раны, тотчас стало вязко от крови. Боль не отступала, клещами вцепившись в восприятие, но судорожный ужас был сильнее. Несколько шагов Хотэру проползла, потом, попытавшись снова бежать, поковыляла вперёд. Она в голос рыдала — и от банального физического страдания, и от безысходности. И тут она вдруг увидела силуэт человека. Его белая одежда ярко выделялась даже в темноте. Совсем безумная от боли и ужаса, она смутно различила, как в чужих руках появляется меч. Он мелькал очень быстро, и эти порождения мрака одно за другим стихали. Когда некто с мечом появился перед Хотэру, она уже не могла думать. Она понимала только, что это человек; такой же человек, как она, живой, из плоти и крови. А раз человек, раз он дышит, то он не может отвернуться от другого человека, который так страдает. Безумная надежда тотчас заставила ее броситься вперёд, вопреки боли, вопреки льющейся из раны крови. — О, господин, спасите меня, пожалуйста! — прорыдала Нэдо, запинаясь то ли о какой-то выступающий корень, то ли об собственные ноги. И наконец лишилась чувств.
