Блестки и перья

      Бурлеск-шоу?! О чем он думал, когда принимал приглашение? Теперь, когда Роберт Голд сидел на заднем сидении чёрного служебного автомобиля с коллегой Александром Мидасом, у него возникло несколько мыслей на этот счёт. Дело не в том, что он был сильнее против общения с Мидасом, чем с кем-либо еще, пожалуй даже, несколько меньше. Но бурлеск-шоу? Почему-то ему трудно было представить себя или Мидаса, созерцающего каких-то продажных стриптизерш в дрянном клубе.       Они пообедали в прекрасном ресторане в центре города и теперь ехали на юг Нижнего Ист-Сайда, а Голд отчаянно пытался выяснить, почему согласился.       - Я ещё хотел Спенсера пригласить, но он... - Мидас на секунду запнулся, пытаясь подобрать нужные слова.       - Обыватель? - услужливо подсказал Голд.       У него была известная, хорошо разрекламированная неприязнь к этому человеку, и Голд бы наверняка передумал, если бы знал, что тот придёт. Хотя, это скорее по его части, ведь он также известен своими неосторожными романами. Мидас, который должен был работать с каждым из них и с их компаниями, держал своё мнение при себе - умение, которую ценил если не Спенсер, то Голд уж точно.       - Ну, так как моя дочь управляет их труппой, то я решил, что лучше будет не брать его на нашу маленькую экскурсию.       Ах, ясность, наконец. Он не думал, что она будет замешана в такого рода вещах, но ведь откуда-то надо начинать. Конечно, в таком случае присутствие Спенсера совсем нежелательно. Не после того публичного и зрелищного разрыва между дочерью Мидаса, Эбигейл, довольно яркой и красивой девушкой, и противным сыном Спенсера.       Ему нравился Мидас. Мужчина родился с золотой ложкой во рту, и после впечатляющих успехов в компании его отца, когда он впервые принял бразды правления, его ждал не менее впечатляющий провал. Голд до сих пор помнил заголовок: "Неужели Мидас потерял своё Золотое прикосновение?". Он был подвергнут ещё нескольким ужасным каламбурам, и от этого не становилось легче. Однако Мидас обладал не только интеллеком, но и настойчивостью. С помощью маленьких советов от Голда он сумел подстроить компанию под себя. Он уволил подхалимов и половину старых дружков отца и построил свою собственную компанию даже не с первого этажа, а с подвала.       Голд, сам сделавший себе имя, оценил это и воспринял как тяжелую работу. Кроме того, бизнесменов объединяли их дети. Ни один из них не был заинтересован ни в том, чтобы пойти по стопам отца, ни в том, чтобы стать богатым. Эбигейл ушла учиться театральным искусствам с прицелом на управление и режиссуру. Сын Голда, Бей, тоже увлеченный искусством, с огромным трудом сам, или почти сам, оплатил себе учёбу в художественном колледже.       Даже когда его девушка Эмма - миловидная и не менее решительная студентка из юридического - забеременела, он настоял, чтобы деньги, которые был вынужден принимать от отца, были оформлены как кредит. "Я правда ценю это, пап. Но я хочу зарабатывать самостоятельно, как и ты. Ты всегда учил меня этому, помнишь?" Теперь Бей открыл свою галерею, где показывал не только свои картины, но и произведения других художников. Его жена, Эмма, только что раскрыла прошлогодней преступление, а внук Голда был самым красивым и умным ребёнком, из всех детей, которых он видел.       Машина замедлила ход, и Голд заставил себя вернутся в настоящее. Ему даже удалось почти улыбнуться, когда водитель открывал перед ним дверь. Когда он выбирался из машины, взглянул на клуб, перед которым они остановились. Это даже чуть-чуть не походило на то, что Голд ожидал. Он был немного похож на старомодный клубный бар, которые до сих пор существовали. Похожий стиль можно проследить в шикарных отелях или, возможно, школьных клубах, построенных в прошлом веке или ранее. Не то, что в Америке считается джентельменским клубом, но заведение, где алкоголь и еда качественные, а разговоры сдержанные. Не то место, которое будет заполнено шумными пьяницами и крикунами. Снаружи имелись большие стеклянные двери. Внутри все было обтянуто красной кожей, шторы были из бархата, а перила - из полированной латуни. Во всем этом чувствовался стиль того позолоченного века. Если бы Голд не знал, куда они шли, то ему бы тут понравилось. Мидас перебросился парой слов с кем-то за барной стойкой, и они направились к тяжёлому бархатным занавесу, возле которого висел шнур, а рядом стояла женщина в вечернем платье с блокнотом в руке.       - Добрый вечер, - вежливо поздоровалась она.       - Мидас и Голд, я думаю, мы должны быть в списке, - сказал Алекс, и её улыбка поменялась из вежливой на дружелюбную.       - О, конечно, вы отец Эбигейл, приятно познакомиться с вами и вашим другом. Мистер Голд, не так ли?       Он кивнул.       - Для вас зарезервирован столик, разрешите мне отвести вас к нему прямо сейчас. На самом деле мы ещё не открыты, но вы подождете, не так ли? - сказала она, потянув за шнур, и повела мужчин через занавес и вверх по лестнице.       Зал оказался практически таким же, что и снизу, только вместо барной стойки в одном конце зала размещалась сцена, а по всему периметру были расставлены столики. Голд мысленно застонал. Он не только должен был сидеть прямо возле сцены, но и напротив её центра. Он пообещал себе заказать большую порцию виски, как только подойдёт официантка. Он не сомневался, что это будет одна из самых длинных ночей в его жизни. Эбигейл подошла откуда-то из глубины зала, вероятно, девушка у двери сообщила об их присутствии. Она была одета в синие джинсы и футболку с серебристыми буквами.       - Привет, папочка, - Эбигейл наклонилась и поцеловала Алекса в щеку, он ласково ей улыбнулся. - И мистер Голд. Я рада, что вы посетили нас, это будет потрясающее шоу, по крайней мере, я на это надеюсь.       - Я думаю, для меня это будет уникальным опытом, - дипломатично заметил Голд.       Не то, чтобы он был ханжа, но ему были присущи некоторые старомодные предрассудки. Ему всегда удавалось избежать встреч с деловыми партнёрами в стрип-клубах, и сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке.       - Мне надо много сделать до начала шоу. Владелица тоже будет его смотреть. Она была известной исполнительницей бурлеска, и нам придётся произвести на неё впечатление, чтобы остаться здесь. Многие труппы хотели бы получить эту сцену. Здесь очень здорово. Помогает то, что мы работаем в винтажном стиле, как раз том, что она ищет. Я сказала, что она очень привередлива, но до сих пор она была очень приятна, когда мне приходилось иметь с ней дело.       - Я уверен, что вы все сделаете хорошо, дорогая, - сказал ей Мидас. - Всё будет в порядке.       Эбигейл кивнула, быстро попрощалась и исчезла за чёрной занавеской возле сцены.       Мидас вздохнул.       - Она больше не маленькая девочка. Трудно это осознавать. Я больше не могу убить для неё её же драконов.       - Они должны расти, - спокойно сказал Голд, думая о собственном сыне, который находился в нескольких кварталах от места, где сидел его отец. Если под каким-нибудь вежливым предлогом можно было выскользнуть и поехать к ним, посмотреть на внука... Но пока это невозможно. Может, в антракте? Если только в такого рода шоу бывают перерывы.       К их столу подошла официантка, по крайней мере, она была одета как официант, в белую рубашку и юбку, не короткую, но и не длинную. Она принесла им меню напитков с приятной, очень профессиональной улыбкой. Выбор виски был очень широк, Голд заказал себе Straigh Isla и попросил принести две порции. Мидас тоже сделал заказ, и как только официантка отошла, он заметил, что начали прибывать другие зрители.       Голд был немало удивлён количеством пар, которые пришли на шоу. Конечно, он слышал о людях, интересующихся подобными вещами, но не считал это нормальным. Но тут были хорошо одетые представители среднего и высшего класса, которые сидели вокруг так, будто эта ночь ничем особенным не отличается. Он спрятал свой шок за глотком виски, позволяя алкоголю немного разогреть кровь.       Мистер Голд был очень внимателен, наблюдать, что происходит вокруг, стало привычкой, которая всегда сохраняла его в безопасности. Таким образом, он был весьма удивлён, когда заметил знакомое лицо. Реджина Милс-Бланшар сидела за очень специальным столом, и по тому, как перед ней лебезили, он понял, что она не просто ВИП-персона. Голд не поспевал за Реджиной. Он помнил, как она вышла замуж на предпринимателя Леопольда Бланшара. Лео был на несколько лет старше её. Голд знал его, человека исключительной доброты, но вряд ли этого стоило ожидать от Реджины, скорее всего, то была идея её матери. Иногда Голд восхищался Корой, но все её заслуги не шли ни в какое сравнение с тем, как она обращалась с дочерью. Он мог бы назвать случай или два, когда Кора и Реджина действовали сообща, но даже в этих случаях Кора не была заинтересована ни в чем, кроме денег и власти. Лео умер пять или шесть лет назад от укуса змеи, оставив Реджину очень богатой вдовой с очень молодой падчерицей. Бизнесмен попытался вспомнить, что случилось с девочкой... Мэри Маргарет, так её звали, была очень старомодной и религиозной, как и её мать, которую он видел только раз или два.       - Интересно, - сказал Мидас, который, очевидно, тоже заметил Реджину. - Ты ведь знаешь её семью, верно?       Это был вежливый вопрос, и Голд лишь кивнул, не желая вовлекаться в обсуждение личной жизни, которое, несомненно, ещё будет. Он прекрасно понял, о чём именно спрашивал Мидас. Его отношения с Корой не были секретом, Кора была 'разделена' с мужем, по крайней мере, так она говорила, и добивалась развода. Голд обнаружил, что хоть она и была весьма привлекательна снаружи, внутри у неё билось чёрное сердце, даже чернее, чем у него самого. У Голда не было намерения сойтись с какой-либо цепкой женщиной, матери Бея было вполне достаточно. Хотя вряд ли женщины заинтересуются в нём чем-то кроме его власти и денег.       Прежде, чем его мысли успели продвинуться дальше, началось шоу. Он был очень удивлён. Это оказалось совсем не то, чего он ожидал. Тут не было ни шеста, ни по настоящему непристойных проявлений. Вместо этого шоу было колоритным и забавным, мало похожим на то, что он видел в стрип-клубах раньше. Костюмы (а тут были настоящие костюмы) были сделаны с редким вкусом, а женщины отличались настоящим талантом. Некоторые из актов были похабными - всё-таки, как он и предполагал, водевиль присутствовал. Но всё отличалось от обычного стриптиза, как отличается хорошо сделанная любовная сцена в кино и порно. Это вводило его в шок, поражало и забавляло одновременно. Сидящий рядом Мидас тоже улыбался, но скорее всего, от гордости за свою дочь. Затем вышла Она, и Голд вообще потерял возможность думать.       Девушка была красивой, с блестящими голубыми глазами - это он мог видеть даже со своего места в зале. Её волосы не было видно из-за парика, по крайней мере, Голд надеялся, что настоящие человеческие волосы не могут иметь такой цвет. Её костюм казался состоящим из длинных синих полос. Она, как и девушки, выступавшие ранее, была представлена одним именем ("Лейси", он был уверен, что это просто сценический псевдоним). После её выступления, оказавшегося довольно коротким, настало время перерыва.       - Последняя девушка - ученица, - пояснил Мидас, очевидно, заметивший его интерес к ней. - Работая с Эбигейл, они шлифуют свои навыки и обрабатывают детали. Они здесь, чтобы произвести впечатление.       - Хм, - уклончиво ответил Голд, не желая выдать свой интерес.       Кроме того, молодая девушка вряд ли обратит внимание на старика, даже если он найдёт способ встретиться с ней. Не имеет значения. После сегодняшнего вечера он никогда больше её не увидит.