Новая жизнь

Кастиэль сидел перед фортепиано, положив руки на колени и склонив голову. Дин настоял на покупке инструмента. Его аргументы были убедительны и логичны: "Как ты можешь что-то творить, если тебе не на чем играть? И я очень надеюсь, что ты не раз сыграешь для меня." Винчестер умеет добиваться своего. Поэтому теперь в просторной гостиной его квартиры стоит прекрасное черное фортепияно, элегантно вписавшееся в общий интерьер квартиры. Три дня назад, когда выяснились мотивы Азазеля и его неожиданное родство с Новаком, в голову парня на фоне шока от полученной информации закралась идея. Сначала маленькая, она пугала, потому что рушила только что начавшийся восставать из руин мир Кастиэля, но росла и приобретала силу, и вскоре стала видеться единственным верным решением. Пододвинувшись ближе к инструменту, Новак открыл крышку и опустил длинные пальцы на клавиши: черные, белые, знакомые, как все линии на ладони, но они виделись иными. Не нажимая, он провел по блестящим клавишам, вспоминая знакомое чувство и ожидая почувствовать укол совести или увидеть перед закрытыми веками лица родителей и сестры, укоряющие и испуганные... Ничего. Затрепетало в груди воспоминание об ушедшем, но не подняло голову, заставляя снова прятаться и бежать от того, что случилось и чего не изменить. Кастиэль чуть надавил на белую клавишу, и струна где-то внутри фортепиано звонко выдала соль. Отчего-то вспомнилась улыбка Дина. Если бы ей можно было бы дать музыкальную ассоциацию, Кас бы не раздумывая приписал бы ей эту ноту, да и всему Дину, уверенному, порой серьёзному, порой шебутному и весёлому, но бесконечно надёжному и дорогому, он бы подарил эту ноту. Пальцы осторожно исследовали клавиши, и хоть они помнили движения, интервалы, знаки, всё было по-другому и ново. И играть больше не было страшно. В последние дни все были сильно заняты подготовкой к операции. У каждого была своя роль. Вечер должен был пройти точно по сценарию. У Кастиэля была не самая простая задача, написать симфонию не так просто, но всё же он с ней справился. Однако удовольствия от этого не испытывал, он не смог вложить в неё душу, частичку себя, как делал обычно. Слишком много мыслей, событий. Нервы на пределе. О каких симфониях может идти речь? – Кас! Я дома, – входная дверь хлопнула, оповещая о возвращении хозяина. – Я в гостиной. – Прошу, только не говори, что ты опять провёл весь день пристально глядя на клавиши! – Кастиэль надул губы как маленький ребёнок. И чтобы как-то загладить свою вину, подошёл к Дину и обнял его, пряча лицо в сгибе шеи. – Ох, как же я рад, что завтра всё это уже закончится. Я уверен, что у нас всё получится, и мы сможем зажить нормальной жизнью, – Дин немного отстранился, чтобы поцеловать своего музыканта в губы. Наконец-то Кастиэль может чувствовать себя защищённым. Такое возможно только когда Дин рядом. Когда эти сильные руки прижимают его ближе к себе. Поцелуев стало мало, и Кас уже раздевает своего парня: рубашка, футболка, не поддающийся ремень и, наконец, джинсы – всё это оказались у их ног. Дин опрокинул Новака на диван, понимая, что до спальни им уже не дойти. Кастиэль засмеялся Винчестеру в губы. Впервые за этот день, полный попыток как-то улучшить произведение, по его меркам совсем не идеальное, ему действительно поверилось, что всё может получиться. Он оттолкнул Дина, и, встретив недоумённый взгляд, подтолкнул его сесть самому на диван, а сам забрался сверху на его колени. Поцелуй продолжился, а Дин, недоумевающий, но довольный залез руками под футболку Каса и начал оглаживать его бока и особенно чувствительную спину. Когда он приспустил джинсы Новака и прошёлся пальцами по ложбинке между ягодиц, Кас не смог сдержать стона. Он всем телом прижался к Дину, обнимая его за шею, и прошептал: – Давай же... Дину повторной просьбы не потребовалось, он знал, как доставить любимому удовольствие и не преминул этим воспользоваться. Когда они добрались до спальни, вымотанные, но довольные после ещё одного захода в душе, была уже глубокая ночь. То, что завтра выступление и в целом для всех важный день, они предпочли не вспоминать. Дин заснул тут же, стоило его голове коснуться подушки, а Кастиэль ещё долго перебирал его волосы, чувствуя щемящую радость и немного уколы совести, ведь за последние дни старший Винчестер намотался гораздо больше, чем сам парень, подготавливая операцию. Кастиэль не знал кого ему благодарить за встречу с этим прекрасным мужчиной. Видимо за все страдания, обрушившиеся на его голову, Бог послал ему в качестве подарка этого парня, который стал так дорог Новаку. Теперь, задумываясь о будущем, он видел себя только рядом с ним и никак иначе. Кстати о будущем. Мысли музыканта вернулись к произведению, которое так и осталось на фортепиано. Да, пару лет назад он бы не остался им доволен. Пару лет назад он слышал музыку у себя в голове и только тогда мог писать. Новак откинулся на спину и закрыл глаза, намереваясь всё-таки поспать перед важным днем, но вдруг понял, что неосознанно напевает песню, которая постоянно играла у Дина в машине. Рок, самый обычный, не особо любимый Касом. На периферии сознания забрезжила идея, которую он назвал бы сумасшедшей, если бы он точно не знал, что она верна. Это можно было бы назвать озарением, но Новак не верил в такие вещи, но всё-таки слез с кровати и, запахнувшись в халат, тихо, стараясь не разбудить Дина, направился в кабинет. Кастиэль достал новенькую нотную тетрадь и принялся воплощать свою идею в жизнь. Его рука с легкостью вырисовывала аккуратные ноты в тетради. Несколько часов беспрерывной работы, и вот, новая композиция готова. "Она идеальна хотя бы потому, что посвящается Дину" – подумал Новак, закрывая тетрадь и направляясь в спальню. Только забравшись в кровать он понял, как сильно устал. Уже погружаясь в царство Морфея, Кас надеялся чтобы завтрашний план удался.