In aeternum

      Тонкие прохладные пальцы перебирали длинные пряди волос, бережно укладывая их кончики на спину. Иногда подушечки щекотно касались лопаток, и это ощущение приносило в душу тихую радость, разливаясь внутри по всему телу, а затем сворачиваясь где-то под ребрами в клубок нежности. Едва заметная улыбка сама собой проявлялась на лице. Перед глазами неторопливо вздымались ключицы, так и хотелось провести по ним носом, но нарушать трепетный момент нежности было непозволительно.       – Принесешь попить? – спустя пару долгих минут чуть слышно спросил Билл. Тому пришлось оторвать голову от его плеча, но прежде он сделал то, что и хотел – потерся носом о тонкую ключицу, которая манила его все это время.       – Конечно. Воды? – он улыбнулся, сев рядом. Лицо фараона сияло нежной улыбкой, которая была обращена только к нему. Он кивнул и подарил Тому короткий поцелуй в щеку.       Встав, Том проследил за тем, как обнаженный и жутко довольный Билл зевал и потягивался, прогибаясь в спине. Он чуть слышно хмыкнул, на что Анпу улыбнулся и поспешил прикрыться одеялом.       – Все еще стесняешься? – Том натянул мешковатые штаны из легкой светлой ткани и повязал их поясом.       – Я всегда стесняюсь. Будто ты не знаешь, – тихо прозвучало ему в ответ. – Я не стыжусь себя, мне просто неловко, когда ты так смотришь.       – А мне нравится, когда твои щеки алеют. – Он присел на кровать и поцеловал фараона в лоб. – Невинное дитя. – Ласково произнес Том. – Лежи. Я скоро.       Билл издал какой-то непонятный довольный звук и лег на спину, взглядом провожая фигуру Тома до самого выхода из своей опочивальни.       Держа в руке факел, взятый со стены коридора, ведущего в покои фараона, Том неторопливо шел в кухню. Он едва заметно улыбался, чувствуя легкость во всем теле. Не смотря на то, что сейчас была глубокая ночь, а встал Том, как и положено, с рассветом, спать совсем не хотелось. Голова была ясная, хотя в ней и роилось множество мыслей, за которые Том просто не успевал цепляться. Единственное, что он сейчас знал – ему нужно принести воды для своего повелителя.       Он так и не понял, кто кого измотал этой ночью. Стараясь быть честным, Том признался самому себе, что совершенно не помнит никаких механических деталей. Все это казалось неважным, ведь его память хранила все ощущения, которые дарил фараону и которыми тот щедро награждал его в ответ. Он помнил его тонкие руки, оглаживающие тяжело вздымающуюся грудь Тома; помнил сладкие и влажные губы, которые целовали его так горячо и долго, которые шептали о том, как сильно их обладатель истосковался за неделю своего отсутствия; он помнил, как целовал длинную шею, как слышал тихие стоны на ухо; помнил, как кружилась голова от невозможно родного запаха, как любовь и нежность струились по всем сосудам, а после отдавались едва ощутимыми покалываниями на кончиках пальцев.       Том прошел в коридор, ведущий в кухню, и услышал надрывный шепот из соседнего помещения. Из проема, ведущего туда, на пол падал свет, в котором отбрасывали тени несколько фигур. Тома насторожил весьма резкий тон спорящих, к тому же в общем потоке он слухом выцепил имя фараона. Все это не понравилось ему, поэтому он поспешил подобраться чуть ближе и подслушать.       – Мне надоело потакать ему во всем! – строго, но негромко произнес женский голос. – Сколько можно терпеть это? Бесконечные глупые поездки! И всегда успешно! – продолжала возмущаться женщина, чья тень ходила по освещенному кусочку пола из стороны в сторону. – Он всем строит там глазки, а эти бараны только и делают, что склоняются ему в ноги и все отдают, лишь бы только он подольше улыбался!       – Госпожа, – робко обратился второй женский голос. Он был совсем не такой, как первый. Моложе и тоньше. В нем чувствовался страх, будто его обладательница опасалась говорить. – Он же ваш сын. Благодаря ему мы не знаем, что такое войны, они обходят нас стороной уже который год. За что вы так не любите его?       Повисло недолгое молчание, которое прервалось чуть слышным рычанием.       – Он отнял у меня все! И любовь мужа, и правление, которое могло бы быть в моих руках!..       – Но ваш муж…– перебил уже третий, мужской голос, в котором Том узнал одного из наложников матери Билла.       – Мой муж почил от моей руки! – твердо произнесла женщина, а Том прикрыл рот руками, чтобы не упустить тот момент, когда неосторожный вздох удивления может слететь с его губ. – Как будто не вы мне помогали все устроить.       Находящиеся в комнате притихли. У каждого из них было, о чем подумать и с какими мыслями согласиться. Том в очередной раз убедился, что Ур-т Хебони сделает все, чтобы подло подставить сына и усесться на трон вместо него. Он вдруг внезапно ухватился за воспоминание о том, что совсем недавно после очередной выходки матери уговаривал Билла взять повозку и скрыться, раз уж он не хочет сажать в темницу эту страшную и непредсказуемую родительницу. Фараон бескомпромиссно отбрасывал эти мысли, так как не мог бросить своих подчиненных, не мог предать свою страну и просто сбежать, как трусливая мышь, но и мать не хотел обрекать на вечные муки. Он любил ее, несмотря ни на что. Какие бы жестокие козни и ловушки она ни готовила, Билл на все закрывал глаза и позволял матери жить в замке. Конечно, он приставил к ней охрану, чтобы предотвратить ее возможные действия, но он и подумать не мог, что хитрая женщина сумеет соблазнить его самых лучших воинов и настроить против фараона.       – Где мой кинжал? – резко прозвучал ее голос, но не получил ответа. – Где мой кинжал?! – спросила она строже и громче. Тень девушки, которая говорила с матерью фараона, зашевелилась и пропала из вида. Видимо, ее обладательница быстро встала и направилась вглубь помещения. – И принеси мне яду. Хочу, чтобы он страдал, как страдала все эти годы я. Он будет медленно умирать, смотря, как один за одним погибают его преданные слуги, как погибает тот мальчишка, которого он притащил во дворец, когда был ребенком. Пусть лишается всего очень долго, пусть чувствует, как все ускользает по крупицам.       От этих слов Том вздрогнул и прикусил язык. Он не мог поверить в то, что услышал. Он никогда не подслушивал, никогда не был прямым свидетелем совершаемых ею гадостей, он все знал со слов Анпу, который никогда не утаивал ничего от Тома.       Действовать нужно очень быстро. Нет времени на метания и размышления. Нужно предотвратить это, спасти фараона любой ценой.       Аккуратно встав, Том сделал несколько шагов назад, стараясь не наделать лишнего шума. С каждым движением он дышал все чаще, ощущая, как в груди поселилась безумная тревога. Страх не позволил повернуться ко входу в зловещую комнату спиной, поэтому Том шел, не глядя под ноги. Снова осторожно наступив на прохладный пол, он натолкнулся на что-то твердое. Не успев обернуться, Том почувствовал, что чьи-то крепкие руки схватили его и зажали рот.       Он замычал и постарался отбиться, но спустя пару неудачных попыток не смог управлять своим телом. Это была уже не та приятная слабость, которая сковывала его после ночи с Биллом. Он вдохнул какой-то яд, превративший его тело в безвольный мешок, однако сознание не спешило покидать его.       Громила бросил его на пол и, взяв за ногу, протащил тело Тома до самой комнаты, где он и увидел разговаривающих, чьи тени еще минуту назад мелькали на полу коридора.       – Так-так-так, кто это тут у нас? – насмешливо нежно произнесла жрица, взяв Тома за подбородок и повернув его лицо к свету. – Тот самый парень, который должен был лет десять назад умереть где-нибудь на улице в подворотне, деля последний кусок лепешки и полудохлой собакой, – она больно сжала его скулы, совсем не по-доброму улыбаясь. – Ты был самой первой и непростительной ошибкой моего ничтожного сына. – Ее глаза прищурились, пристально смотря, как лицо Тома едва заметно кривится от боли и беспомощности. – Сомневаюсь, что он был так дальновиден и знал, что ты вырастешь красавцем, – она брезгливо сморщила свой ровный нос и отпустила Тома, оттолкнув его, из-за чего он больно ударился головой и чуть слышно застонал. Ур-т Хебони с силой ткнула твердой рукоятью кинжала в расслабленный живот парня. – Очаровательная нищенская падаль. Тебе приготовлено место в первом ряду.       Женщина распрямилась и приняла у подошедшей девушки склянку со змеиным ядом. Любовно посмотрев на небольшой сосуд, она откупорила его и проронила пару капель на самый конец острия. С ее лица не сходила умиротворенная улыбка. Казалось, будто она с нетерпением готовилась к ужину со всеми правителями мира, а не замышляла жестокое убийство собственного сына.       По всему нутру Тома разливалась жгучая тяжесть. Казалось, что в него залили несколько литров пылающей смолы, а сверху придавили строительным блоком весом в несколько тонн. Все звуки слились в гул, а перед глазами все плыло. Том перестал осознавать, куда перемещают его тело, хотя зрение еще позволяло картинками выхватывать углы и повороты едва освещенных коридоров. Его мутило. Хотелось кашлять, но Том не мог даже согнуться, настолько его тело не поддавалось приказам.       Спустя пару секунд все стихло, и он различил перед глазами возвышение из светлого камня. Еще через несколько мгновений пришло осознание, что это главный зал дворца, а Том лежал у того самого высокого кресла, где всегда восседал Билл, принимая гостей или подданных. Пространство зала постепенно наполнялось светом, и Том хотел перевернуться на спину, чтобы осмотреться, но импульсы все так же отказывались проходить по нервам и заставлять нужные мышцы сокращаться.       Изредка в помещении, пространство которого находилось за спиной Тома, слышались звуки шагов и глухие удары чего-то тяжелого о каменный пол. Припоминая слова жрицы, Том рассудил, что, вероятно, это принесли тела тех, кто отказался подчиняться женщине, исполняя данную фараону клятву служить ему верой и правдой и бороться до самого конца. Их всех так же, как и Тома, обездвижили, именно поэтому в замке и не было паники. Все спали, а одинокие охранники, несущие караул, были обезврежены первыми. Некому было передать сигнал тревоги. Некому было поднять всех на уши и предотвратить действия сумасшедшей женщины, желающей власти.       Спустя бесконечный промежуток времени Том различил жуткий шум, стенания и звуки угрожающего смеха. Прямо на тот трон, не церемонясь, кинули связанного Билла, который изворачивался и яростно кричал, требуя немедленно прекратить это безобразие. Он лягнул ногой высокого и крепкого мужчину, но тот схватил его за лодыжку и так же, как и всем, зажал рот. Анпу отчаянно задергался и завертел головой, но уже через несколько секунд безвольно обмяк. Мужчина отошел, и Билл заметил лежащего на полу Тома.       – Том…– чуть слышно, едва различимо позвал он, осознавая, что они оба не могут двигаться.       От этого тихого голоса, от той боли, которую Том распознал среди ужасного шума и гула, непрерывно давящего на уши, ему стало еще хуже.       Вот и все. Мысль об этом не отпускала. Она убивала еще сильнее, не физически, а душевно.       Не спас.       Не предупредил.       Не уберег.       Хотелось выть, перебороть себя, встать на ноги и освободить беззвучно плачущего Анпу от веревок, бережно взять на руки и унести подальше от этого безумства, но на деле не получалось даже едва пошевелить губами, чтобы попросить прощение за безнадежность.       Высокий мужчина вернулся и присел возле Тома. Заглянув в его лицо, он ухмыльнулся, видя следы столкновения тела обездвиженного парня с неровным камнем пола. Он без раздумий капнул пипеткой на глубокую ссадину у уголка губ Тома, и тот почувствовал, как тело забилось в бешеных конвульсиях.       Когда плечо человека, возвышающегося над ним, снова открыло ему вид на трон, Том пожалел, что еще не умер.       Фараон был развязан. Он полусидел в своем троне, его тело точно так же неконтролируемо содрогалось, а рот приоткрывался в немом крике. Он пытался закрыть глаза и издать хотя бы какой-то звук, но действие яда не позволяло ему ничего из этого. Его голые ноги были залиты кровью, которая тонкими нитями добиралась до кончиков пальцев и ручейками струилась на пол. Из его груди торчал тот кинжал, который жрица готовила накануне, смазывая ядом, который она берегла до этого дня.       Теряя всякую ориентацию в пространстве, Том видел только безвольное тело Анпу. Постепенно подергивания его груди стали все реже, и вскоре амплитуда ее движений достигла критически редкой отметки. Конвульсии постепенно сходили на нет. В последний раз окинув взглядом зал, Билл снова посмотрел на Тома, у которого, помимо всей этой боли, рвалось сердце на части. Его губы дрогнули в улыбке, он что-то хотел сказать, но не успел. Его тело окончательно обмякло, а Том в немом крике уставился в стеклянные глаза фараона, практически физически ощущая, как жизнь стремительно покидает и его тело.

***

      – Том! – Билл тряс его за плечо, перепугано таращась на Трюмпера. – Том! Проснись!       – А? – резко вскочив, произнес он. – Что? Что случилось? Ты в порядке? Билл удивленно посмотрел на него, чуть повернув голову в бок. Нахмурившись, он осмотрел Тома, который уже успел сесть.       – Ты кричал во сне.       – Кричал? – настороженно переспросил Том. – Во сне?       В ответ на это Билл кивнул несколько раз, как делал это всегда, и Трюмпер потупился, переводя взгляд на кусок одеяла, который фараон мял и сжимал в ладонях.       Том тяжело дышал. Он все еще ощущал непонятную тяжесть в груди, где бешено колотилось сердце. Сон. Это был просто сон. Но страх и боль были такими реальными, что Трюмпер с трудом убедил себя успокоиться.       Билл принес полотенце. Намочив в ванной один из его краев, он осторожно коснулся влажной прохладной тканью лица Тома, стирая испарину. Шумно выдохнув, фараон покачал головой, бубня что-то про душ и переодеться.       Уцепившись за эти слова, Том осмотрел себя. Футболка, в которой он спал, насквозь промокла. Он только сейчас почувствовал, как неприятно она липла к телу. Странное ощущение все еще не покидало его. Он осмотрел постель. У его ног сидела Бастет и обеспокоенно наблюдала за тем, как Том постепенно осознавал происходящее. Он привстал и погладил кошку по голове, а она в ответ нежно замурчала, подставляясь под желанные ласки.       – Что тебе снилось? – осторожно спросил Билл, все так же сидя рядом.       Том перевел на него взгляд. С каким-то болезненным сожалением он немного нахмурился, поджав губы, покачал головой из стороны в сторону и поднялся, перелезая через ноги фараона.       – Поверь, ты не хочешь знать.       Билл выгнул бровь, не ожидав услышать такую фразу. Он позвал парня по имени, но тот скрылся в ванной, не обратив на это внимания. Анпу пожал плечами и посмотрел на Баст, негромко спросив:       – Что ты ему показала?       Кошка, замурчав, грациозно прошла по кровати к фараону и, повертевшись на месте, тихонько мяукнула, свернувшись калачиком на подушке, где до этого спал Том.

***

       – Том.       Отец придержал Трюмпера за локоть, когда он выходил из кухни. Все домочадцы уже позавтракали, и Симона увела Билла показывать ему свои картины, которые она приготовила для предстоящей выставки.       – Я хотел поговорить с тобой. Присядь.       Том сдержанно улыбнулся отцу и кивнул, сев на стул, стоящий у окна.       – Вы вчера так поздно пришли, такие пьяный…– начал он, засыпая в небольшую турку пару ложек крепкого кофе. Отец всегда варил его по утрам, чтобы взбодриться.       – Я сам не ожидал, что мы так напьемся, – едва заметно усмехнулся Том, качая головой. – Хотя, я бы не сказал, что мы были совсем уж не в себе. Билл уснул еще в такси. Он вообще редко употребляет спиртное, вот его и вырубило так быстро, – пояснил он.       – И поэтому ты остался с ним в постели? – Йорг посмотрел на сына, приподняв бровь.       Том не ждал такого вопроса от отца, поскольку был уверен, что никто из родителей не входил в комнату, пока они спали. Он натурально удивился и сразу же понял, к чему клонит отец. Йорг не был дураком или отставшим от современности человеком, поэтому Том сразу понял, что отец имел в виду этой осторожной фразу. Он не успел и рта раскрыть, как отец перебил его:       – Сын, это твое дело. Не стоит оправдываться. Я просто надеюсь, что ты знаешь, чем это чревато. Не все наши соседи такие толерантные, как мы с мамой.       – С мамой?       – Да, это она мне сказала, как мило вы обнимались с этим странным мальчиком, – Йорг тихо усмехнулся, слегка качнув головой. Мужчина действительно полагал, что его сын уже достаточно взрослый и сам в состоянии контролировать свои действия и распоряжаться своей жизнь так, как ему заблагорассудится.       – Да мы не…       – Том, я не об этом хотел поговорить. – Отец оборвал его снова и, повернув голову, посмотрел на сына, слегка улыбнувшись. – Это я так. Хотел сказать, чтобы вы не стеснялись нас с матерью.       Том с удивлением выгнул брови. Начало разговора было действительно неожиданным для этого пасмурного дня, но он решил не концентрировать на этом внимания. Отец хотел поговорить о чем-то еще, а если уж он дождался, пока Билл и Симона покинут их своеобразное место для серьезных разговоров, где ранее Том получал знатные нагоняи и выслушивал долгие нудные воспитательные беседы, то разговор действительно обещал быть о чем-то важном и стоящем.       Том дождался, пока отец разольет свежесваренный кофе по кружкам и поставит их на стол. Тому как всегда досталась темно-синяя с изображением созвездия его знака зодиака.       – Я понял. Так и что ты хотел мне сказать?       Йорг сел на стул рядом с сыном и взглядом предложил взять из корзинки булочку с маком. Том отрицательно покачал головой и сделал первый глоток терпкого напитка.       – Мне предложили поехать на раскопки, – начал отец, и Том удивленно поднял брови, одобрительно мыча. – Да, я тоже рад, – тихо засмеялся отец, по-своему расценив этот невнятный ответ. – В Египет. Поедешь?       У Тома засияли глаза, и он кивнул.       – А когда? – уточнил он. – У меня сессия через пару недель.       – Через два месяца, – улыбнулся отец. – Как раз ты все сдашь и уйдешь на каникулы. Будет время подготовиться к поездке. Документами я займусь, можешь не переживать.       – Пап, – осторожно начал он, – а Билла можно взять? Он, конечно, мало в этом понимает, но ему тоже интересно. Он многое знает о культуре Древнего Египта, – плел он, пытаясь расположить отца к согласию. – Иногда даже я удивляюсь, а ты сам знаешь, насколько я в этом шарю.       Йорг усмехнулся, слушая сына. Он не имел ничего против, но не знал, согласится ли его команда взять незнакомого парня в путешествие. Тома все давно знали, так как он неоднократно присутствовал в такого рода поездках, но вот как они отреагируют на то, что с ними поедет парень, никаким образом не связанный с археологией, старший Трюмпер не представлял. По сути дела, в их глазах он будет просто бездельником и тунеядцем. Мальчиком, который приехал в жаркий Египет в поисках приключений, а на деле же столкнулся с тяжелым трудом многочасового копания в раскаленном песке. А если он будет стенать о жаре и хотеть поскорее вернуться в палатку, то и вовсе может спровоцировать скандал, тем самым испортив отношения со всей семьей Трюмпера.       Прочитав на лице отца сомнения, Том поспешил добавить.       – Билл не доставит нам неудобств, пап. Он терпеливый и понимающий. Может, он и выглядит странно, но Билл адекватный парень. – Он снова кивнул сам себе. – В любом случае, если какие-то капризы и будут, то выслушивать их буду только я, – Том хмыкнул, качнув головой.       – Ну, я спрошу у ребят. – Протянул отец, запивая кофе откусанный кусок маковой сдобы. – Но учти: под твою ответственность.       Том несколько раз кивнул. Теперь оставалось решить проблему с документами Билла, которых априори нет и никогда не было.

***

      Выходные быстро подошли к концу. Нужно было готовиться к зачетной неделе в университете, а как это сделать, когда всем интересующийся Билл требует поминутного внимания и наблюдения, Том даже не представлял. Частенько его приходилось сажать перед телевизором или компьютером. Том скачал детскую программу, которая включала в себя видео-уроки для детей дошкольного возраста. В каждом подобном занятии разбирали часть алфавита, несколько чисел и кое-какие вещи из географии или природоведения. Билл, просматривающий эти записи и усердно повторяющий за миловидной девушкой-ведущей, со стороны выглядел странно. Том надеялся, что никто не надумает неожиданно посетить их квартиру и застать Анпу именно за этим занятием, что навело бы каждого здравомыслящего человека на определенные мысли.       Всю неделю Том упорно готовился и сдавал зачеты, получая в табель лучшие отметки, на которые, собственно, и рассчитывал. Некоторые преподаватели ставили зачеты автоматом, чем очень сильно облегчили Трюмперу жизнь.       В ночь четверга Тому предстояло пойти на дежурство, взяв с собой Билла. Фараон искренне обрадовался, когда узнал, что они, наконец, куда-то выйдут из этой маленькой квартиры более, чем на полчаса. На это Том только усмехался, не разделяя веселья Анпу. Из дома родителей они прихватили некоторую найденную там одежду для Билла. Большинство тряпок принадлежали не Тому, но и его вещи там тоже имелись. Конечно, многие из них не подходили по размеру, но в тех самых темных джинсах, которые фараон надевал на вечеринку к Грете, и старой футболке Тома, неплохо сохранившейся еще со старшей школы, Билл выглядел более-менее прилично и вполне походил на современного человека. На улице он постоянно оглядывался и крепко держал Тома за руку, да и вообще выглядел немного потерянным, но однажды, оставив Билла с тележкой возле кассы гипермаркета и отлучившись на пару минут за бутылочкой прохладного лимонада, Трюмпер остановился и оценил ситуацию со стороны. Билл ничем не выделялся из обычной толпы, если исключить природную притягательность фараона. Многие с удивлением смотрели на него, стоящего возле полки с жвачками, но в их взглядах читалось, скорее, восхищение внешними данными Билла, чем осуждение за какую-то странность. Это не могло не радовать Трюмпера.       Дежурство проходило спокойно, так как Билл, устав от огромного количества информации, которую Том выдал ему в ответ на бесконечные вопросы о попадающихся на пути экспонатах, уснул чуть позже полуночи, и Том без проблем смог прочитать нужный к зачету материал о древних рунах южных народов.       Ближе к утру у него заболела спина, а глаза ныли так, словно они вот-вот лопнут, и Том принял решение, что неплохо было бы вздремнуть пару часов перед сдачей смены. Он прилег на неширокую кушетку, где спал Билл, отвернувшись к стене и тихо посапывая. Для двоих здесь было тесно, поэтому ему пришлось обнять фараона, чтобы более-менее нормально устроиться и не свалиться на пол. Он уткнулся носом в темную макушку и, посчитав примерное количество часов, отведенных на отдых, заснул.       Утром его снова разбудил Билл, толкая в плечо. Том никогда не просыпался по будильнику, если засыпал не один. Он не мог объяснить эту особенность своего организма, но иногда его это удивляло. Они перекусили чаем и шоколадкой, которую Билл забыл вынуть из кармана куртки, Том сдал смену, и они направились домой.       – То есть ты сейчас отведешь меня домой, а сам искупаешься и пойдешь в университет? – спросил Билл, пока они шли до остановки.       – Ну да. Ты можешь поспать еще, сейчас только половина седьмого. – Из-за огромного количества выпитого накануне кофе у Тома немного отекло лицо, и поэтому, когда он улыбался, был похож на китайца. Билл решил не говорить ему об этом, посчитав, что Трюмпер может обидеться.       – Но я не хочу спать!       Возмутившись, фараон помотал головой из стороны в сторону, но тут же широко зевнул.       – Вот! Не хочет он, как же, – хмыкнул Том, наблюдая, как Билл отворачивается и тихо смеется, но все так же мотает головой.       – Неееее…– снова зевнул он, смеясь, –…хочу. Отстань.       Тут уже засмеялся Том.       – Помнишь, что дверь никому не открывать, на звонки тоже не отвечать, к плите не подходить?       Билл закатил глаза и не стал отвечать на реплику Тома, на что тот снова рассмеялся и сообщил, что впервые почувствовал себя по другую сторону нудных родительских наставлений.       Спустя час Том уже был сыт и чист, побрит и переодет. Выходя из ванной, он несколько раз позвал Билла, но ответа не услышал, что его насторожило. Он прошел по комнатам и обнаружил спящего фараона на полу. Он обнимал Бастет, которая смотрела на Тома по-кошачьи хитро и громко урчала. Трюмпер усмехнулся и накрыл эту умилительно трогательную парочку пледом, который он снял с кровати.       Стараясь не шуметь, он взял со стола заранее приготовленные вещи и вышел из квартиры. Уже в лифте он обнаружил на телефоне входящее сообщение от друга, к которому недавно обратился за помощью. Тот написал, что документы на имя Вильгельма Каулитца готовы, требуется только принести вечером четыре фотографии, которые они вклеят в паспорта и визу, после чего сразу же отдадут документы. Том облегченно вздохнул и улыбнулся, отмечая, что хоть какие-то дела идут в гору.