In aeternum

      Воскресное утро встретило головной болью и проливным дождем. Вот уже час Том лежал и смотрел в потолок, думая, как заставить себя встать с постели и не разбудить Билла, мирно сопящего у него под боком.       Да, фараон снова спал с ним. Пару дней, когда Трюмпер просыпался в одиночестве, он чувствовал себя странно. Не настолько странно, как сейчас, когда Билл лежал рядом и прижимался к нему, крепко обнимая поперек торса. Тому не оставалось ничего, кроме как приобнять парня в ответ, чтобы лежать относительно удобно на узком диване.       Негромко вздохнув, Трюмпер прикрыл глаза, анализируя свои мысли. Беспокоило то, что его ничего не тревожило. Казалось, что все идет по какому-то плану, о котором он просто забыл. Он сам себе удивлялся, как отнесся к внезапно ожившему фараону, как всецело принял ситуацию. Если бы однажды утром он обнаружил, что какой-то пацан так откровенно жмется к нему, он бы, не раздумывая, съездил ему по роже, но в случае с Биллом подобных мыслей не возникало. Наоборот, едва слышное сопение Анпу вызывало какую-то глупую улыбку, а прижимающееся хрупкое тельце хотелось заботливо закутать в одеяло, как в кокон.       Пугал и недавний сон. Что это было? И почему он кричал? Он знал только о том, что храпит, если спит на спине, но никаких разговоров и уж тем более криков за ним раньше не замечалось.       «Чушь какая-то...» - подумал Том, еще раз прокрутив содержание того сна у себя в голове. Он не понимал, почему так отчетливо запомнил его, ведь обычно, как только Трюмпер открывал глаза, все ночные сновидения испарялись из его головы буквально за секунду. Все произошедшие события были так реальны. Том по-настоящему чувствовал, как обнимал сонного Билла, как тот гладил его волосы, и так же по-настоящему чувствовал, как больно ударился о каменный пол головой, как острие ножа касалось его кожи, оставляя за собой тонкий порез, как жутко скручивало все тело в конвульсиях и как сжимались все внутренности, когда там, в просторном зале, на высоком каменном троне появился Анпу. В тот момент, казалось, боль усилилась в разы. В груди никогда так не ныло, даже когда первая любовь Тома оставила его. Он помнил, какая паника была в голове. То ощущение разочарования в самом себе по непонятным причинам. Неосторожность и излишнее любопытство стоили жизни не только ему, не только паре сотен слуг, но еще и фараону. Тому, кто был лучиком света для всех, тому, кто обладал какой-то незаметной магией решения всех проблем, того, кто спас его, Тома. Трюмпер не знал, как, но он понимал это совершенно точно, и с этими ощущениями было достаточно сложно справиться.       Внезапно в груди снова появилось тягучее чувство, как будто в сердце кто-то сделал дыру, а затем настойчиво тянул ее края в стороны, увеличивая пустоту внутри. В висках застучал пульс, и Тому пришлось прикрыть глаза в попытке как-то контролировать это. Он глубоко вдохнул, а затем так же продолжительно выдохнул, ощущая, как противно щиплет в носу. Стало вдруг сложно дышать, и хотелось разрыдаться, всхлипывая, как маленький ребенок. Непонятное чувство потери и страха все росло, и от него уже начинали покалывать кончики пальцев. Том почувствовал, как затряслась нижняя губа, поэтому кое-как приложил дрожащую руку ко рту, пытаясь как-то подавить внезапную панику. Стало холодно, и Трюмпер распахнул глаза, тут же натыкаясь взглядом на взволнованное лицо Билла.       – Тебе больно?– негромко спросил он, сев поверх одеяла. Том отрицательно покачал головой, и фараон судорожно вдохнул.– Страшно?       Дождавшись кивка со стороны Тома, Анпу осторожно уложил ладонь на его широкую обнаженную грудь, медленно поглаживая липкую от пота кожу. Он неуверенно улыбнулся, незаметно для Трюмпера сняв Бастет с подушки и опустив ее на пол. Он плавно провел ладонью по торсу Тома, чувствуя, как часто вздымается его грудь, а затем достиг шеи, которую касался уже кончиками пальцев.       – Просто смотри на меня,– снова едва слышно прошептал Билл,– все ведь в порядке.– Снова улыбнувшись Тому, но уже шире и нежнее, фараон слегка склонил голову вбок, а затем Трюмпер почувствовал, как обе его щеки накрыли теплые ладони.– Это Бастет, она хотела что-то показать тебе,– ласково пояснил Билл, успокаивающе поглаживая большими пальцами едва наметившуюся щетину.       – Бастет?– едва слышно переспросил Том, снова прикрыв глаза.       – Да, не бойся этого,– услышал он тихий шепот возле своего уха, а затем ощутил короткий поцелуй возле своего виска.– Она не причинит тебе вреда. Обещаю.       Том судорожно кивнул несколько раз подряд, негромко выдыхая.       – Я верю тебе,– едва слышно выдохнул он, а затем его губ коснулись другие, слегка влажные и теплые. Не открывая глаз, Том едва заметно дернул уголком губ вверх, когда Билл ненавязчиво и коротко поцеловал его снова, так же немного улыбаясь. Облизав губы, Анпу вновь прижался к все еще слегка трясущемуся парню, а тот, в свою очередь, поддавшись какой-то мимолетной мысли, внезапно мелькнувшей в голове, уложил обе ладони на его бока. Слегка помяв их в руках, Том повел раскрытыми ладонями по спине Билла, обняв его и бережно прижав к себе. Сам того не понимая, он дал Биллу зеленый свет на его действия, и вскоре Том понял, что совершенно потерялся во времени. Губы Билла сводили с ума, увлекая за собой в нежный водоворот умиротворения. Хрупкое тело фараона так приятно жалось к нему, согревая и заставляя сердце биться в ином ритме, все еще частом, но уже не таким беспокойным. Дрожь отпустила, пуская на свое место приятную тяжесть и какое-то необычное чувство, которое Том не мог подогнать ни под одно известное ему. Это было похоже на то ощущение, которое возникало, когда он возвращался домой после долгого путешествия с отцом. Было спокойно и хорошо, словно и не было этой непонятной трясучки.       – Успокоился?– негромко спросил Билл, оторвавшись от губ Тома всего на секунду. Получив в ответ лишь сдавленный вздох, он едва слышно хмыкнул, когда сильные руки Тома снова прижали его к себе.       Спустя мгновение фараон ощутил, что лежит на спине, а Том осторожно подминает его под себя, при этом возобновляя недавний поцелуй. Билл обнял его ногой, довольно выдохнув и почувствовав себя совершенно счастливым.

***

      – Что это было с утра?       Они сидели на кухне. Том приготовил завтрак и пил кофе, а Билл самостоятельно искупался и уже сушил волосы, низко нагнувшись и потряхивая головой.       – Ты о чем?– на всякий случай уточнил фараон, глянув на Тома краем глаза. Он незаметно улыбнулся, чувствуя, как припухли губы от недавних долгих поцелуев, по которым он так скучал. Он откинул волосы за спину и сел напротив Тома, тоже принимаясь за завтрак.       – Ну, что Бастет сделала? – отпив немного из своей большой кружки, спросил Том, наблюдая за тем, как Билл пытается справиться с сосиской.       – Ах, Бастет, – понимающе кивнул он, посмотрев на кошку. Та негромко мяукнула и замурчала, устраиваясь возле ног Трюмпера. – Не знаю, она просит прощения. Сказала, покажет в другой раз.       Том хмыкнул, сделав очередной глоток. Он посмотрел на кошку, которая ткнулась мокрым носом в его лодыжку, а затем наклонился и погладил ее за ушком, отчего та замурчала еще громче. Покачав головой, Том выпрямился и уставился в окно. На небе по-прежнему ютились тучи.       – Нам уезжать послезавтра ночью, – сказал через пару минут.       Анпу доедал уже третью булочку с кремом. Он улыбнулся, вновь посмотрев на Тома, с грустью отмечая, что тот сегодня слишком задумчивый и погруженный в себя.       – Это здорово. Я побываю дома снова, – негромко ответил он, как-то мечтательно вздохнув. – Интересно, какой он сейчас?       Трюмпер перевел взгляд на фараона. Тот счастливо улыбался, смотря куда-то вне пространства кухни. Его растрепанные волосы не полностью спадали с плеч, кольцами повиснув над кружкой. Том снова спросил себя, почему этот мальчишка вызывает в нем симпатию, но вместо ответа он получил только слегка ускорившийся ритм сердца.       – Вряд ли тебе понравится. – Билл тут же удивленно глянул на Трюмпера.       Выпрямившись, он ждал ответа на непроизнесенный вопрос, а Том, хмыкнув, не заставил его ждать: – Там сейчас совсем все иначе. И города другие, и люди, – он допил свой кофе и с тихим звуком поставил чашку на стол.       – Я и не жду того, что все осталось таким же, как прежде, – немного надменно произнес Билл. Ему было обидно, что Том думает, будто фараон надеяться увидеть свои владения нетронутыми. – Я не дурак. Если у вас здесь за столько лет все так сильно изменилось, логично, что и мое государство не стояло на месте. Наверное, у них такие же большие города и высокие красивые здания. И, надеюсь, такие же вкусные булочки, – хмыкнул он и принялся поедать очередную сладость.       Том лишь покачал головой в ответ, негромко усмехнувшись. Он поднялся, взяв грязные тарелки.       – Нет, Билл, – он направился к раковине, намереваясь вымыть посуду. Включив воду, он продолжил рассказ, – там не такие здания и культура. Да, там все еще пустыня и жара, но в своем большинстве там, где был твой дом, наверняка лишь небольшие курортные городки.       Вытерев руки, Том снова повернулся к фараону. Теперь уже тот задумчиво подпирал щеку кулаком, смотря куда-то за окно.       – Спасибо тебе.       Билл повернул голову на Трюмпера и удивленно поднял брови:       – За что?       Том немного помялся на месте, отводя взгляд в сторону.       – Что успокоил меня утром.       Широко улыбнувшись, Билл встрепенулся и резво поднялся, подхватив свою кружку. В два шага дойдя до Трюмпера, он поставил ее в мойку, все так же не сводя с Тома глаз.       – Не за что, Том, – негромко произнес он и, оставив на щеке парня короткий поцелуй, вышел из кухни.       Через пару часов они уже были в торговом центре. Как ни крути, а у Билла из одежды были обноски Тома и украшения, в которых он был изначально. Не слишком большой гардероб для такого изящного парня, как он, и поэтому Том решил, что фараону необходимы новые вещи. Да и к тому же, те вещи, которые они забрали из дома родителей, были немного велики Биллу и не совсем подходили для раскопок.       Пройдя несколько этажей магазинов, Том взвыл. Билл не мог понять, какие вещи и зачем ему нужны, а сам Трюмпер уже устал объяснять ему, почему не хочет, чтобы Билл мерил что-то блестящее и длинное. У него не оставалось выбора, поэтому он просто не слушал, что говорил ему фараон, а молча тащил его, как на буксире, между стендов, самостоятельно отбирая то, что он считал нужным.       В примерочной Билл ловко справлялся сам, и Тому оставалось лишь оценить выбранную им же одежду. Конечно, большую часть пришлось откладывать, потому как многие вещи висели на Билле, словно мешок. В силу своего телосложения, Анпу не обладал широкими плечами и могучей грудью. Порой Трюмперу даже казалось, что тот анарексик, но он тут же откидывал эти мысли, вспоминая, в каких количествах Билл ел.       – Том, почему все такое большое? – негромко проныл он, натягивая очередную вещь. На это Трюмпер лишь пожал плечами и подал ему новую майку.       Наконец, выбрав достаточное количество вещей для багажа, они направились в супермаркет. Билл часто останавливался возле длинных стеллажей, чтобы понюхать очередной пузырек с яркой этикеткой. Тому не оставалось ничего, кроме как стоять рядом, ожидая, пока Билл вернет флакон на место. Он устал, поэтому раздражался каждый раз, когда шаги рядом с ним затихали. Но как только он смотрел на Билла, который сосредоточенно пялился на этикетку и хмурился, вслух по буквам читая название очередной баночки. Это заставляло едва зародившуюся злость внезапно исчезать, от чего губы сами по себе растягивались в улыбке. Он был рад, что Билл уверенно и постепенно адаптируется в этом мире.

***

      После того, как они сели на свои места в самолете, Том несколько раз спросил, уверен ли фараон в том, что хочет сидеть у окна. Тот убедительно кивал, немного с опаской посматривая в окно. Но едва они взлетели, на лице Анпу не осталось и следа от страха — он заинтересованно уставился в иллюминатор, немного приоткрыв рот и пропуская мимо ушей абсолютно все, что пытался сказать ему Том.       Следующий рассвет Билл встретил, сидя в самолете, который переносил его и всю экспедицию отца Тома в Египет. Трюмпер дремал, отвернувшись от фараона, а сам Анпу рассматривал розовые облака, которые скрывали под собой огни еще спящего города. Он никогда не был так высоко и не мог даже представить, что однажды люди научатся передвигаться на такие большие расстояния по воздуху, да еще и за такое короткое время. На его лице играла едва заметная улыбка, и в тот момент он чувствовал, что счастье не за горами.       – Билл?– донесся до его слуха тихий голос Тома. Он повернул голову и действительно увидел, что Трюмпер смотрит на него, едва перебарывая сон.– Все хорошо?       Улыбнувшись шире, фараон взял его за руку и кивнул:       – Спи. Все в порядке.– Он немного сжал его ладонь в своей и негромко добавил, заметив, как Том собирается снова задать уже наскучивший вопрос:– Нет, Том, мне не страшно смотреть в окно.       Трюмпер внимательно посмотрел в его глаза и зевнул, немного улыбнувшись в ответ. Трюмпер хмыкнул и посмотрел на часы. Им оставалось лететь еще около часа. Кинув взгляд на Билла, который снова отвернулся от него, наблюдая, как солнечные лучи пробираются сквозь ватные облака, он снова прикрыл глаза и уложил свою голову на угловатое плечо фараона.

***

      Йорг Трюмпер привез их в большой лагерь, который разбили участники экспедиции, вылетевшие на раскопки неделей ранее. Несколько десятков палаток раскинулись вокруг большого костра, который служил и кухней, и местом для посиделок. Кругом сновали люди. Кто-то кричал, подзывая к себе коллег, кто-то собирал сумки, готовясь в ближайшее время отправить на раскопки, несколько человек подошли и пожали руку обоим Трюмперам, приветливо улыбаясь Биллу и кивая ему.       — Вам хватит одной палатки на двоих? — спросил отец Тома, привлекая внимание Билла. Том тут же дал согласие отцу, решив, что нет нужды просить о том, чтобы они спали раздельно. Ему казалось, что Билл все равно придет к нему, даже если они будут спать по разные стороны кемпинга.       — Черт, почему у меня только два спальника?— сам у себя спросил Йорг, почесав немного седой висок и досадно вздохнув. Том, уложив свой рюкзак на бревно, вопросительно посмотрел на отца, а тот лишь пожал плечами.       — Я думаю, нам одного хватит, пап,— он посмотрел на протянутые руки отца, в которых он держал два спальника,— уместимся. Не стоит тебе на земле спать.       Йорг Трюмпер вопросительно посмотрел на сына, и Том кивнул, молча подтверждая свои слова, и его отец улыбнулся, оставив один из спальников у себя.       Через несколько часов все прибывшие археологи и их помощники, а также Том и Билл, двинулись в сторону места раскопок. Идти им предстояло около получаса, и Том все ждал, что Билл начнет ныть и высказывать свое недовольство по поводу слишком долгой прогулки под палящим солнцем, но, к его удивлению, этого не случилось ни через десять, ни через двадцать минут.       Он посмотрел на идущего рядом Билла. Вопреки всем ожиданиям, на его лице не было ни тени негативных эмоций, напротив, он лучезарно улыбался и смотрел вдаль, руками держась за лямки своего пластикового рюкзака с отверстием, откуда выглядывала заинтересованная Бастет, следя, как их лагерь становится все дальше от них. Анпу выглядел так, словно возвращался домой после долгого путешествия, будто он скучал по этому месту и ждал этого момента очень и очень долго. Немного поразмыслив, Том понял: так оно и было. Это место действительно является для Билла домом. Пусть тот дворец, где он когда-то жил, и находится сейчас под огромным слоем песка и пыли, он все равно оставался для фараона родной землей, где он рос, а после и правил.       Том засмотрелся на профиль загадочного улыбающегося фараона. Сейчас он был особенно привлекательным. Вдохновленно смотря вперед, он шел легкой походкой, едва заметно пружиня, и казалось, совершенно не чувствует полуденного зноя. Внезапно Билл повернул голову, почувствовав на себе пристальный взгляд, и еще шире улыбнулся, но теперь эта улыбка предназначалась именно Тому, который немного стушевался от того, что так просто позволил себе спалиться за любованием.       — Мы скоро придем,— проговорил Билл, возбужденно вздохнув.       Фараон решил не акцентировать внимание на том взгляде, которым его рассматривал Трюмпер. Он понимал, что нравится парню, но не пытался этим манипулировать. Хотелось, чтобы чувства Тома проснулись сами, без его вмешательства, хотя прикоснуться к Трюмперу иногда хотелось просто непреодолимо. Порой в его голове творились некие дебаты, он сам себя уговаривал отступить и не брать Тома нахрапом, даже несмотря на то, что это в какой-то степени упростило бы ему жизнь, и хмурые мысли перестали бы одолевать его по ночам. Единственное, что фараон мог позволить себе, это засыпать рядом с Томом. Каждый раз, когда он ложился рядом, он обещал себе, что не уснет и уйдет в свою постель, но тепло спящего парня окутывало его в свой кокон, и наверняка, это была заслуга магии Бастет, поэтому фараон даже не замечал, как его морил сон.       — Да,— Трюмпер кивнул в ответ, отводя взгляд. Он и сам понимал, что с каждым днем Анпу все больше привлекает его, как парень, а не как диковинный экспонат, коим он никогда не считал Билла даже тогда, когда еще не знал его как парня, идущего рядом.       Через несколько минут вся экспедиция преодолела несколько высоких барханов, после которых начинался пологий спуск. Билл задержался на самой верхушке одного из них, шумно втягивая горячий сухой воздух сквозь приоткрытые губы. Под ногами раскинулась долина, некогда бывшей городом, где находился его дворец.       Большая территория пространства была усыпана песком, но кое-где уже виднелись откопанные здания, которые сейчас были огорожены забором. Всюду были люди — работники экспедиции. Кто-то находился в ямах, раскапывая очередную находку и старательно очищая ее от липшего годами песка, кто-то фотографировал то, что уже удалось привести в надлежащий вид и описать. Множество практически освобожденных от беспощадной стихии пустыни проходов были расчищены, и сверху можно было различить узор дорог, располагавшихся в древнем городе. Они сужались ближе к центру, где сейчас находилось больше всего людей, к которым приближалась группа археологов, прибывших в Египет во главе с Трюмпером. Именно там находился дворец, в котором жил Билл.       Фараон прикрыл глаза, восстанавливая в памяти картину города. Он был в несколько раз больше того кусочка, который удалось раскопать археологам. Вереницы домов располагались вдоль множества дорог, простирающихся как от подножья барханов, так и далеко из-за горизонта, где поблескивали утренним солнцем воды великого Нила. В самом центре громадного муравейника находился дворец фараона, величественно возвышаясь над крышами невысоких домов простых жителей. Окруженным деревьями, с большой площадью перед главными воротами, он занимал практически половину всей территории города и от этого казался еще более величественным.       Распахнув глаза, Билл снова увидел лишь раскопки и ограждения, но это ничуть не расстроило его, хоть в сердце немного заныло от тоски. Он понимал, что его родного города больше нет, но был рад побывать именно там, где провел большую часть того времени, что отвела ему жизнь. Раскинув руки в стороны, он поднял голову к солнцу и шумно вдыхая и растягивая губы в улыбке.       Это не укрылось от стоящего неподалеку Тома, уже сошедшего с верхушки бархана чуть ниже. Он понимал, что это место много значит для фараона, поэтому лишь смотрел на него с легкой улыбкой, дожидаясь, пока тот будет готов продолжить спуск к длине. Не прошло и минуты, как Билл опустил голову, все так же лучезарно улыбаясь, и Том подал ему руку, помогая спуститься с высокой песчаной горы.

***

      Вечерами в пустынной местности холодало. Местами поднимался холодный ветер, который пробирал до костей, заставляя ежиться и кутаться во все большее количество одежды, дабы сохранить еще оставшиеся крупицы дневного тепла. Билл пил чай, не высовывая головы из огромной куртки, купленной ему Томом, и чувствовал себя более чем прекрасно.       Сегодня они откопали козырек одного из балконов с восточной стороны. Билл помогал, чем мог. Никто не доверил ему лопату, так как новички часто всаживали ее слишком глубоко в землю, повреждая большинство ценных находок по неосторожности. Он работал кистью, очищая от многовекового прилипшего песка шар, украшавший верхушку колоны, некогда оплетенной витиеватым растением и заслонявшей часть балкона от палящего солнца, но и эта работа доставляла ему огромное удовольствие, пусть и была выматывающей для непривычного к труду фараона.       — Билл,— на скамью возле фараона опустился молодой мужчина, Виктор, один из команды археологов, и протянул парню банан,— как первый день на раскопках?       Фараон улыбнулся и принял фрукт, кивнув:       — Отлично!— он повертел банан в руках, едва слышно хмыкнув, а затем очистил его и откусил, с наслаждением пережевывая сладковатый плод.— Мне очень понравилось. Так увлекательно! Я думал, все будут гораздо более..— он замялся, не зная, какое слово будет точным для описания его чувств,— нудным.       Широкая улыбка отразилась на его губах, и он отпил еще чаю, слушая, как хвалит его стремление Виктор.       В палатке было уютно. Под самым куполом висела закрытая лампадка, освещая небольшое пространство своим подрагивающим огоньком. Почти по всему полу были расстелен спальник и несколько толстых одеял, а в углу лежали два рюкзака: большой Томов и пластиковый с окошечком Билла. Бастет вальяжно разлеглась на одной из подушек и громко мурчала, помахивая хвостом.       Когда Билл вошел, Том суетился, отчего-то нервничая. Фараон стянул куртку и уложил ее рядом с Бастет, а затем лег на теплое одеяло и с наслаждением потянулся, прикрывая глаза.       Том мельтешил, перебирая какую-то мелочь из кармана, а затем в момент отложил все и шумно выдохнул. Билл открыл глаза и с вопросом посмотрел на парня, но тот лишь пожал плечами и лег набок рядом, подперев голову согнутой в локте рукой.       Он ничего не говорил, лишь смотрел, немного щуря глаза. Фараон тоже не нарушал эту негласную тишину, только смотрел в ответ, иногда вопросительно выгибая бровь. Они молча общались взглядами: Билл спрашивал, а Том отвечал, рассматривая его лицо в тусклом свете единственного его источника под куполом палатки. Едва слышно хмыкнув, Билл растянул губы в легкой улыбке, поняв, что Том так и ничего и не скажет вслух, как бы пристально он не смотрел на него.       Немного приподнявшись, Том кончиками пальцев коснулся щеки Билла, невесомо поглаживая ее. Казалось, если он дотронется до фараона увереннее, тот испарится, словно мираж. Том не отводил взгляд, легким касанием подушечек, ведя вниз до подбородка, а затем выше, нежно и едва ощутимо поглаживая пухлые губы по контуру, отчего Билл затаил дыхание и медленно опустил свои пушистые ресницы, скрывая заинтересованный блеск в карих глазах. Слегка грубоватая ладонь накрыла его щеку, и Билл доверчиво прислонился к ней, не решаясь на большее. Он почувствовал шевеление рядом, а затем и шершавые губы на своей скуле, и от этого сердце забилось с удвоенной силой. Билл боялся спугнуть его, поэтому подавил в себе желание широко улыбнуться, позволив себе лишь немного вздернуть уголок губ вверх. Было приятно. Том медлил. В его голове явно творились какие-то сложные процессы взвешивания одному ему известных фактов в пользу и в противовес только ему понятным возможным решениям, и Билл не хотел вмешиваться в них; хотелось, чтобы Том разобрался с этим самостоятельно. И Том чувствовал это, молчаливо выражая свою благодарность во взгляде, которым осматривал умиротворенное лицо фараона. Он хмыкнул своим мыслям, а затем одними губами позвал Билла по имени, и тот распахнул глаза, немного подняв голову.       Несколько секунд Том нежно смотрел в эти карие омуты, а затем неторопливо коснулся его губ своими, ненадолго продлевая касание. Он знал, что Билл не оттолкнет его. Просто хотел убедиться в своем желание, и в этот раз оно точно не было навеяно чарами Бастет. Билл безо всяких сомнений приоткрыл свои губы навстречу новому касанию, уложив тонкую ладонь на руку Тома, которой он обнял его и прижал к себе.

***

      На лице Билла снова не было ни намека на недовольство. Несмотря на то, что они проснулись и вышли из лагеря в раннее утро, когда солнце еще даже не встало, он вновь сиял, как начищенная серебряная ложка. Он снова расчищал доверенную ему часть козырька балкона, и Том находился всегда поблизости. Они обменивались короткими взглядами за завтраком и обедом, а во время работы Том вызвался контролировать его работу, но на деле же помогал Биллу, развлекая его историями о своих прошлых выездах с отцом. Они негромко разговаривали все время, Билл смеялся, когда Том отпускал шуточки про коллег и их серьезные лица, а Том любовался им и грелся в лучах своего персонального солнца, коим являлся фараон. Билл щедро одаривал Тома красноречивыми взглядами, и многие археологи с интересом косились в сторону странного мальчишки, который казался им слишком легкомысленным для своего занятия, но ни Биллу, ни Тому не было никакого дела до них. Они оба ждали вечера, когда смогут остаться одни и, наконец, коснуться друг друга так, как хотелось весь день.       Снова закутавшись в куртку и спешно поужинав, Билл стал осматриваться. Том куда-то запропастился, а Виктор со своими разговорами никак не желал отставать от него. Он пытался привлечь внимание Билла, который в упор не видел никаких знаков внимания, которые оказывает ему мужчина. Виктор много интересовался жизнью Билла, и тому пришлось соврать, что тот приехал сюда с Томом только потому, что ему скучно: по легенде Том являлся его единственным близким другом в Берлине, куда он переехал из богом забытой деревушки на окраине, поступив в университет на актера. Мужчина восторженно охал и просил Билла изобразить что-нибудь, и тому кое-как удалось соскочить с темы, сославшись на то, что он хочет просто побыть собой хотя бы на каникулах.       Из-за палаток показался взволнованный Том. Билл пропустил мимо ушей очередной комплимент от Виктора и поднялся, даже забыв о вежливости. Он поправил куртку и поспешил к Трюмперу, который топтался на месте и озирался по сторонам. Билл успел перебрать целую уйму вариантов возможных причин такого поведения парня, начиная банальной ревностью к Виктору и заканчивая вчерашним поцелуем. Как только Билл приблизился к нему, Том взял его за руку и отвел в сторону, косясь куда-то в сторону их палатки.       — Может, это и прозвучит странно,— сбивчиво начал он, почесывая правую щеку и смотря на Билла как-то испуганно,— но... Черт!— негромко выругавшись, он шумно выдохнул и посмотрел на Билла глазами побитой собаки, и, едва ли не скуля, выдавил:— Билл, почему я вижу вместо Бастет женщину?