Притворное счастье

      Приближались последние недели перед зимними каникулами. Ученики были не в настроении учиться, все с нетерпением ждали праздников, чтобы отправиться домой и встретить Новый год в кругу семьи. Согреваясь теплом камина и кружкой теплого глинтвейна.       Эти дни Кай особенно любил проводить дома вместе с семьей. Он чувствовал волшебство и детский восторг от гирлянд, которые напитывали магией. В их мерцающих огоньках, казалось, плясали маленькие проказники.       Встреча с родителями была для него особенной радостью. Они встречали его тёплыми объятиями, а мама пекла ароматные имбирные пряники. Аромат цитруса и корицы наполнял дом, создавая атмосферу уюта. Большинство слуг также получали заслуженные выходные, поэтому близость с родителями ощущалась ещё сильнее.       Кай был уверен, что ничего не сможет испортить его радостное настроение. Даже эта наглая рожа, под названием Рик. Он двигался к нему вальяжно, как объевшийся зверь. Но глаза выдавали в нем хищника.       Если Кай каждый раз радовался зиме и зимним каникулам, то Рик, казалось, становился ещё более раздражительным, а взгляд — более устрашающими. От этого взгляда хотелось спрятаться, как будто инстинкт самосохранения сам подсказывал, что нужно бежать прочь. Не лезть, не пересекаться, а то оно съест тебя и не подавится.       За девять лет совместной учёбы Кай привык к нападкам Рика. Нельзя сказать, что он полностью игнорировал парня, не замечая его выпадов и не воспринимая их близко к сердцу. Нет, он боялся Рика, но понимал, что его жалкие попытки дать отпор — единственное, что у него есть. И сейчас было так же.       Он знал этот взгляд Рика и понимал, что сейчас он попытается его задеть, унизить – что угодно, лишь бы не разойтись спокойно в этом внезапно ставшем тесном коридоре. Поэтому не испытал и капли удивления, когда Рик, проходя мимо, больно задел его плечом. Задел именно Рик, но почему-то гневные слова и оскорбления посыпались на Кая.       — Ты видишь, куда прёшь, конопатый? — спросил Рик. Каждое его слово было пропитано ядом. Каждый раз, слыша это прозвище, Кай хотел содрать кожу со своего лица, а лучше со всего тела, чтобы у Рика было хоть на одну причину меньше задирать его.       — Язык проглотил? Может, тебе пора очки надеть? А то даже не можешь увидеть, что тут вообще-то люди идут, — сказал Рик, обводя рукой парней, которые безропотно следовали за своим лидером и смеялись, как гиены.       — Я бы предпочел никогда тебя не видеть, — сказал Кай, пытаясь придать голосу больше уверенности, злости, пытался казаться сильнее и смелее.       — Так давай я выжгу твои глаза, — расплываясь в злобной ухмылке и протягивая пальцы к лицу Кая. Кая парализовало от страха. Нет, Рик его никогда не бил, ему хватало словесных нападок, но Кай никогда не сомневался, что этот парень может не только ударить, но и убить.       Рик резко выпрямился, сунул руки в карманы, а его лицо стало безэмоциональным. Он развернулся и ушёл, бросив на прощание: «Шутка».       Орда последователей залилась гоготом, бросая вслед Каю насмешливые фразы: «Ты бы видел своё лицо!», «Вот это он обосрался!» Но Кай уже не слышал их. В его ушах стоял гул, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Он пытался прийти в себя, и злость начала медленно преобладать над страхом.       Злость на самого себя за слабость и невозможность ответить. А дальше — безысходность. Он ведь и правда не мог ему ничего противопоставить. Сын генерала был не менее уважаемым лицом, чем отец самого Кая. Но при равном статусе их сила не была равна.        Ритуальная магия работает благодаря знаниям, пониманию того, как работают хитросплетенные потоки того или иного заклятия. Ты будто распутываешь комок ниток, пытаясь снять очередное проклятие, или же сам завязываешь узлы, зачаровывая амулеты. Или выстраиваешь в голове до мельчайших деталей живых существ, которых собираешься воссоздать. Для этого всего нужны огромные знания. Но это всё нельзя применить в бою. Ты должен долго и упорно сидеть, разгадывая сложные формулы. Зато чувство удовлетворения, когда всё получается, не сравнится ни с чем. А боевая магия совсем другая. Взрывная, мощная, быстрая, беря свое начало в человеческих эмоциях. Секунда промедления — и ты можешь быть мертвым, это в первую очередь инстинкты. Со стороны Каю даже кажется, будто она неуправляемая.       Осознание этой безысходности не то чтобы успокаивало его, но помогло собраться с мыслями. Ведь им оставалось учиться вместе всего лишь полтора года, а потом всё закончится. Они расстанутся, как корабли в море, и больше не увидят друг друга, возможно, только на каком-нибудь званом вечере. Но тогда они будут уже взрослыми, со своими семьями. Тогда Рику точно не будет дела ни до веснушек Кая, ни до него самого.       Мысли же опять унесли его к предстоящим праздникам, к воспоминаниях о доме, где пахнет старыми книгами, где мама нежно улыбается, а папа смотрит тёплым взглядом из-под толстых линз очков. Где сильная рука похлопывает его по плечу в знак одобрения.