Притворное счастье

      Стоя перед огромным зданием академии, Каю хотелось убежать. Готические стены выглядели пугающими, они словно давили на него, забирали воздух из лёгких и сковывали страхом. Хотя раньше он никогда не испытывал подобных чувств. Погода была хорошая, солнечная, но она совсем не соответствовала его внутреннему состоянию. Он топтался на месте, нервно покусывая губы. Ему не хотелось возвращаться. Казалось, что этих полгода и не было вовсе, как и не было свадьбы. Где-то в глубине души теплилась надежда на то, что его жизнь будет «обычной». До этой злосчастной зимы.       Слухи распространялись быстро, и Кай уже слышал перешёптывания учащихся, проходящих мимо. Он понимал, что говорят о нём: кто-то с сожалением, а кто-то с насмешкой. Ему было не по себе, он не любил быть в центре внимания. Но стоять на месте и продолжать топтаться было бы глупо, это только привлекло бы ещё больше внимания.       Сделав глубокий вдох, Кай наконец-то решился зайти внутрь.       Шум и окружающий гам снующих туда-сюда учеников сразу же всецело поглотил его. И что-то в этой атмосфере показалось ему таким привычным и знакомым. Кай сразу же заметил, что ничего не изменилось: все те же ученики на подоконнике, сбитые углы, местами сколотая плитка, а в туалетах все так же неприятно пахнет. И тогда он почувствовал себя таким незначительным и неважным. Ведь чтобы ни произошло, академия все также продолжает стоять. И ей не важны ни внутренние проблемы Кая, ни проблемы кого-то ещё.       Если бы он не появился здесь, ничего бы не изменилось, и жизнь остальных учеников продолжалась бы своим чередом. Так зачем он вернулся? Ведь он мог бы остаться на практике и дальше сидеть в душной каморке под землёй, разбирая документы, которые ему уже успели наскучить, ведь ничего нового не происходило. Но он хотел закончить академию, стать успешным учеником, идти по карьерной лестнице, а не стоять на месте. Поэтому он здесь, и теперь нужно как-то жить дальше.       Каю было очень страшно ходить по академии и находиться в коридорах. Он боялся Рика, который мог появиться из-за любого угла. Дойти до своей комнаты в общежитии стало для него настоящим испытанием. Он вздрагивал и оборачивался от каждого звука, а когда видел людей с бритыми головами, как у Рика, его сердце уходило в пятки. Но это был не Рик. Однако краем глаза он замечал тихий смех и насмешки со стороны боевых магов. Они были похожи на хищников, которые чувствовали его страх. Он был уверен, что Рик такой же. Кай отметил, что во время дороги не так боялся, но всю свою решимость почему-то растерял возле этих стен, которые должны были стать уже родными за столько лет, но так и не стали.       Дорога до комнаты вымотала больше, чем многочасовая поездка до академии. Однако, увидев, что Рика здесь нет, он почувствовал облегчение, хотя и немного расстроился, не обнаружив также своего друга Макса. Макс точно никак не мог ему помочь или хоть как-то спасти от Рика, но он считал его своей маленькой спасительной соломинкой. Ему казалось, что если Макс будет рядом, то Рик будет вести себя спокойнее в присутствии свидетелей.       Глубоко вздохнув, будто на его плечи свалился весь мир, хотя на самом деле это было лишь его ощущение. С тяжелым сердцем Кай принялся разбирать вещи и расставлять книги по полкам. Кай любил порядок и всегда старался поддерживать его, хотя эта любовь к порядку и чистоте появилась не сразу, а только в общежитии, где он понял, что если он не будет убираться, никто это за него не сделает, а разводить насекомых ему не хотелось. При этом, когда Кай слишком увлекался чем-то, на его столе начинался настоящий хаос, потому что в моменты вдохновения ему было совсем не до порядка.       Занимаясь своими вещами и расставляя их по местам, Кай даже сам не заметил, как солнце уже близилось к закату, а его комната наполнилась красными лучами уходящего солнца. За то время, что он был занят своей своеобразной рутиной, Кай успел успокоиться. По крайней мере, Рик решил не убивать его на месте, и это радовало. Хотя Кай и не думал, что Рик действительно способен на такое, он мог ожидать от него чего угодно, кроме снисхождения.       Открывшаяся дверь в комнату заставила вернуться Кая в реальность, буквально на секунду успел подумать, что это Рик пришёл за ним, но это оказался его друг Максим. Взъерошенные волосы, круглая оправа очков и небрежный вид — всё это формировало образ его лучшего и единственного друга. Внешний вид, правда, совершенно не характеризует его. Потому что сам по себе он вечно веселый, энергичный и такой же отличник, как и Кай.       – Какие люди! – раздался восторженный возглас друга, тот потянулся, чтобы заключить Кая в приветственные объятия. Затем, отстранившись, он продолжил:       – Я думал, ты больше не вернёшься. Решишь бежать через границу и поминай как звали! Найдешь себе там жену и будешь работать в какой-то библиотеке.       Макс рассмеялся, но Кай лишь напрягся. Да, они часто переписывались, и Кай с упоением рассказывал о традициях соседнего государства, которые он для себя открыл. Но они никогда не делились своими переживаниями и не обсуждали свои желания. Кай порой боялся признаться в этом даже себе, не то чтобы другу.       – С чего ты решил? – с недоверием спросил Кай.       – Да у тебя на лице все написано! Я тебя слишком давно знаю, чтобы не понять, как сильно тебе хочется сбежать. Да и стоило видеть твое лицо, как только я вошел. Будто смерть пришла, а не твой горячо любимый сосед!       Макс был прав, хоть и не хотелось это признавать. Он уже мысленно распрощался с жизнью, потому что всего за мгновение почувствовал ужасный липкий страх, который овладел им, а сразу же за ним такое облегчение, словно ему вынесли оправдательный приговор, когда он был на смертном одре.       – Рик в академии? – спросил Кай, хотя и знал ответ. Но хотелось лелеять надежду, что все же нет, что он уехал, заболел, что угодно, лишь бы никогда не встречать его. Тогда, находясь на расстоянии в несколько тысяч километров, он смог собрать себя по кусочкам. Но здесь и сейчас все его усилия казались тщетными, сдувались, как карточный домик.       Макс поджал губы, и этого было достаточно, чтобы понять: Каю не понравится его ответ.       – Надеюсь, вы с ним не пересечетесь.       – Все настолько плохо? — спросил Кай.       И вновь поджатые губы. Это было красноречивее любых ответов. Сильно начал протирать лицо, пытаясь собраться с мыслями. С силой давил на виски, будто пытался унять головную боль, а после молча сел на кровать. Он пытался собраться с мыслями, решить, что ему делать дальше. Хотя казалось, что он уже всё обдумал на своей практике и по пути. Да, чёрт возьми! Он постоянно думал об этом: «Как жить дальше? Что делать?» И ответ был прост: продолжать жить, уверенно обороняться и делать всё, чтобы выжить. Но сейчас Кай опять вернулся к тому, с чего начал. Все его прекрасные планы, многочисленные диалоги в голове и миллионы колких фраз разбивались о жестокую реальность. Он не был уверен, что вспомнит хоть что-то, встретившись со своим страхом лицом к лицу.       Сейчас он как никогда нуждался в учёбе, в преподавателях, во всём, что могло бы спасти его от Рика. Только всё это было напрасно, огонь, бушующий внутри Рика, был готов сжечь всё на своем пути, поглотить без остатка, не оставив даже пепла.       Как же Каю стало страшно, когда, стоя в коридоре и читая конспекты для подготовки к очередной паре, он почувствовал спиной жар, сжигающий до тла. Он был уверен, что не ошибся, что сзади к нему приближается Рик. Но он не мог даже обернуться, страх полностью парализовал его. Хотелось стать частью стены, на которую он облокотился, хотелось убежать, но он понимал, что бежать некуда. Рик был намного лучше развит физически, чем он сам. Кай убедился в этом ещё в первую ночь.       Воспоминания о той ночи заставили Кая напрячься ещё сильнее, а воспоминания о прикосновениях начали фантомно обжигать кожу, как кочергой. Хотелось опять помыться, хотя, конечно, лучше бы было утопиться. Мотнув головой, Кай пытался прогнать от себя навязчивые мысли. Он старался выглядеть непринуждённо, как обычно. Ведь Рик мог пройти мимо, и, может быть, не нужно было накручивать себя раньше времени?       Только это никогда не работало, и ещё не было и раза, когда не казалось Каю таким узким, таким предательски тесным. И этот раз не стал исключением. Кай не видел, но был уверен, что Рик шагает своей вальяжной походкой. Кай чувствовал на себе прожигающий взгляд хищника. Он чувствовал, что находится под прицелом, и боялся даже вздохнуть, будто это могло спровоцировать выстрел ему прямо в голову. Хотя выстрел в голову был бы лучше, чем всё это.       – Ну привет, хуйли, – хищно, с усмешкой, самодовольством протянул Рик, выдыхая это приветствие прямо в шею, опаляя, заставляя сжаться ещё сильнее, почувствовать ужас, глупо хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В ушах был только звук собственного сердца. Ему казалось, что его сердцебиение слышно на всю академию, а в подтверждение этому можно было уловить краем ухом смех гиен — дружков Рика. В панике Кай бегал взглядом по всем, кого видел в коридоре, но видел только сожаление. Никто за него не заступится.       – Я надеюсь, ты встретишь меня подобающим образом, а, женушка, – эти слова так и сквозили ядом. Они медленно проникали в сознание Кая, отравляя его и лишая уверенности.       — Да, надеюсь, ты встретишь меня подобающим образом, женушка, – передразнил Кай, обернувшись, стрельнув злым взглядом в сторону Рика, по крайней мере, надеясь на это. – Успел подготовить свое очко?       Не успел Кай опомниться, как оказался прижатым лицом к стене. Рик схватил его, заломил руки до боли и сжал так сильно, что стало трудно дышать.       – Хочешь повыебываться? – краем глаза Кай видел хищный оскал, выпирающие клыки. Сонный паралич для Кая выглядел менее пугающе, чем это лицо Рика. А жар от дыхания обжигало кожу уха.       – Я приду сегодня вечером и покажу тебе, как нужно вести себя. Ты будешь молить меня о прощении, жалеть, что не умер в завалах на своей гребанной практике. Я выдеру тебя, как последнюю суку, за все полгода, что тебя не было.       А Кай не сомневался ни в одном его слове. Он знал, что Рик так и сделает, знает, что ему будет больно. Он готов поклясться, что ещё немного и расплачется. Но он не хотел проигрывать в этой битве, тем более на глазах у всех.       – Да? Надеюсь, ты работаешь ртом так же хорошо, как треплешь языком, – вырвалось у Кая раньше, чем он успел обдумать свои слова.       – О, ты не пожалеешь, – ответил Рик. – Ты будешь извиваться подо мной, как уж на раскалённой сковородке.       И с этими словами Рик «на прощание» ударил его об стену и, всё так же не спеша, пошёл по коридору.       Кай протер руки, что так неприятно саднили из-за цепкого захвата Рика, надеясь, что хотя бы на них не будет синяков, потому что он был уверен, что сегодня ночью он станет отбивной. Зря он все это сказал, но он не мог прогнуться перед Риком, даже понимая, чем это может грозить. Он хотел остаться верным себе и не потерять гордость. Возможно, было бы проще, засунь он свою гордость куда подальше, подальше, чем сегодня засунет ему Рик. Но Каю не хотелось потом корить себя за то, что прогнулся перед обидчиком, что если ему и насрут в рот, он это проглотит и счастливо добавит «спасибо». Нет, Кай не считал себя слишком гордым или упрямым, но почему-то поступал так, будто не мог поступить иначе.       Весь оставшийся день Кай провёл в тревоге. Он не видел Рика, но был уверен, что тот сдержит своё обещание.       – Прошу, не уходи, – слезливо просил Кай Макса, сидя уже в своей комнате, – я боюсь оставаться с ним наедине.       – Хорошо, я понял, я не собираюсь сваливать. Но все же, зачем ты ему ответил? Ты не мог промолчать? Или тебе по приколу ТАКИЕ приключения на свою жопу?       – Не знаю, – сдавшись, ответил Кай, – казалось, если промолчу, то буду чувствовать себя виноватым, не могу объяснить даже самому себе, зачем и почему хватаюсь за это. Хочу быть сильным, хочу противостоять ему.       – Ты мог бы вести сдержаннее, возможно, проблем было бы меньше, меньше поводов для того, чтобы он себя задирал.       – Да знаю я, – ответил Кай, и в его голосе слышалось раздражение. Этот разговор был ему неприятен.       Но не успел он продолжить, как дверь в комнату резко распахнулась. Вошёл Рик.       – Слышь, съебал, – обратился он к Максу. Макс лишь недовольно скривился, но ничего не ответил и не двинулся с места.       – Ты глухой что ли? Или посмотреть хочешь? – На лице вместо раздражения появилась хищная улыбка. – Ноль вопросов, посмотришь, как буду драть твоего друга, можешь даже взрочнуть, если сильно понравится.       Глаза Кая округлились, он не этого ожидал, надеялся, что присутствие Максима хоть как-то поубавит его пыл. Кай испуганно посмотрел на друга. Макс был раздражён, озадачен и немного напуган. Они переглянулись, и Кай едва заметно покачал головой, и во всем этом жесте читались мольбы: «Нет, не уходи. Он врет, я уверен, врет».       Макс заметно напрягся, но продолжил сидеть. Парень не был уверен, как ему лучше поступить, и это было видно по нему, он тоже надеялся, что Рик не будет воплощать свои слова в реальность. Но Рик не тот, кто стал бы бросаться словами на ветер, поэтому, быстро преодолев пару метров от двери до кровати, повалил Кая на кровать, навалившись сверху и блуждая своими разгоряченными руками по телу юноши.       Кай молчал, и теперь ему стало по-настоящему страшно. Однако он всё ещё старался поддерживать зрительный контакт с Максом. Но друг не смог этого вынести и поспешно удалился, увидев смущённое лицо Кая, с которого стаскивали штаны. Нет, Рик не пошутил, он правда был готов выебать его прямо на глазах Макса, это безумие пугало. Но ещё больше не хотелось, чтобы это унижение видели другие, поэтому в итоге он был рад его уходу, может, правда, только самую малость, но это лучше, если бы он увидел, как Рик вновь сломает его.       – Смотри, теперь мы без зрителей, – усмехнулся Рик, раздевая Кая.       Кай смотрел на него с вызовом, не собираясь сдаваться и показывать страх. Пока что было терпимо, хоть от поцелуев по всему телу было противно, а руки обжигали, но на этот раз он не пытался вырываться, знал – бесполезно. Он лишь сильнее выбьется из сил, но так и не сможет вырваться из хищных рук Рика, что так жадно и болезненно ласкали его бока, бедра. А поцелуи спускались все ниже. Тело не откликалось сладкой истомой, нет, было противно, мерзко. Как будто он лежал не в объятиях Рика, а на кровати с мерзко копошащимися личинками. Ситуация стала ещё более неприятной, когда Рик взял его вялый член в руку, самодовольно улыбался, глядя снизу вверх. Но даже так Кай чувствовал, что Рик доминирует над ним, поглощая всё пространство вокруг.       – Что, хочешь, чтобы отсосал тебе? – лицо Рика было предательски близко к члену Кая, внутри промелькнуло какое-то мимолётное желание, от которого член слабо дёрнулся в руках, но сразу же накатило отвращение. Нет, Кай не хотел этого. Он вообще не хотел, чтобы Рик к нему прикасался. Он был уверен, что во рту у него влажно и очень горячо – Рик уже целовал его, нагло и собственнически, но совсем не приятно. И Кай был уверен, что здесь будет так же. Потому что дело не в ласках, а в отношениях. Он не мог расслабиться, боялся, чувствовал отвращение и презрение, но в этих эмоциях не было и капли наслаждения процессом. Хотелось лишь, чтобы всё это поскорее закончилось.       Рик рассмеялся, поднялся на ним и резким движением перевернул Кая на живот, подминая его под себя и поднимая его бёдра вверх, заставляя Кая раскрыться ещё больше.       Кай уткнулся лицом в подушку и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он снова чувствовал себя униженным и ненавидел себя за то, что в его голове промелькнуло желание, представление о том, каково это, когда тебе отсасывает кто-то, как Рик? Он знал, что для него «никак».       Ощущение было такое, будто обжигающие руки и пальцы забирались прямо в душу. Как бы Рик ни старался, Кай не мог почувствовать ни капли удовольствия. Всё смешалось в какофонию отрицательных эмоций, и ему просто хотелось, чтобы это закончилось как можно скорее. И снова эти болезненные толчки разрывали его изнутри. Вместо стонов удовольствия с губ срывались лишь крики боли, а из глаз непроизвольно текли слёзы. К счастью, Рик не видел, как Кай ломается, как с каждым грубым толчком и прикосновением он стирает его личность, убивает его внутри, сжигая надежды и мечты, желание жить. Сжигая Кая дотла.