Притворное счастье

      Практика для Кая была настоящим спасением. Он даже расценивал её как какой-то курорт, а не грязные бараки где-то в глуши на границе. Странно, но лицо радостное было почему-то только у него. Остальные же выглядели хмурыми, с синяками под глазами и бледной кожей. Им явно не хватало солнечного света. Для них это место было не курортом, а своеобразной тюрьмой. Кай, правда, не понимал, почему. Но люди оказались добрыми и отзывчивыми. Может быть, это потому, что все они скучали по семье, родному дому и детям. А Кай был ребёнком в их глазах и, пусть и смутно, но напоминал им их родных детей.       Здесь не было никакого буйства, никаких глупых интриг, которые были в академии. Все казались равными, кроме чиновников. Но такого разделения на плохих парней и ботаников-отличников, как в академии, не было. Никто не унижал других из-за того, что у кого-то мышца крепче. И от этого Кай ощущал, как отличается взрослый мир от их детского, который царил в академии. Здесь Кая даже уважали, но не из-за знаний или чего-то ещё, а из-за его отца, потому что он был не просто магом, а из высшего сословия.       Поначалу Кая мучили кошмары, его разум пытался справиться с пережитым. Во сне ему являлся Рик, но это не были влажные сновидения о его новом партнёре. Скорее, это были кошмары, в которых он противостоял Рику на равных, где он смело отвечал ему и где постоянно звучали крики о равенстве. И казалось, что это не сон, а какое-то плохое воспоминание. Он плохо помнил содержимое снов на утро, но просыпался с неприятным осадком, потому что там был Рик, и с чувством собственного достоинства, потому что он смог ответить ему хоть где-то. И в этих снах ужасный липкий страх не сковывал его, наоборот, он был непривычно смелым. Он мог ответить и даже ударить в ответ. Ему хотелось бы так же вести себя при личной встрече. Но из-за своей слабости ему становилось грустно.       В попытках справиться со своим новым положением, он с головой погружался в работу, иногда даже засыпая во всех этих книгах и документах. Он даже не особо понимал, что он делает, а главное — зачем, но не решался спрашивать. Он просто просматривал заклинания, думал о правильных решениях, о том, почему что-то не работает и как это можно исправить. Он старался заполнить работой всё своё время, чтобы не оставалось ни минуты свободного, чтобы не позволить вспоминать себя Рика или даже думать о нём, чтобы не заниматься самокопанием. Как будто все эти книги и отчёты, которых он даже не понимал, могли спасти его.       Иногда он ловил на себе сочувственные взгляды тех, кто работал с ним. Они ничего не говорили ему, только качали головой и жалели. Кай не понимал, почему они так смотрят на него. Неужели они знали, что произошло? Это пугало, ведь так не хотелось, чтобы кто-то ещё мог знать о его унижении. Ему не хотелось чувствовать себя и без того жалким.       — Парень, — тяжелая рука опустилась ему на плечо. От неожиданности Кай вздрогнул и посмотрел на обладателя руки. Это был взрослый мужчина с густой бородой. Он улыбался. — Ты бы хоть воздухом свежим подышал, а то смотри, какой весь зелёный! Чахнешь над этими бумажками, так они ведь и не убегут никуда!       — А, это… — Кай не знал, что ему лучше ответить. Он же не мог признаться в том, что пытается таким образом сбежать от самого себя. — Всё в порядке, я просто хочу научиться здесь всему, чему только можно.       Кай почесал затылок. Он не умел врать и надеялся, что мужчина, чье имя он так и не запомнил, не распознает его маленькую ложь. Но тот лишь рассмеялся.       — Чего ещё расскажешь? Нечему тут, явно, тебе учиться. Помощи ни разу ни у кого не попросил, сам ведь щелкаешь все эти документы как семечки. Поссорился с невестой и решил сбежать, что ли?       — С чего вы взяли? — Кай заметно напрягся. Мужчина лишь похлопал его по спине и рассмеялся.       — Да увидел я кольцо на пальце и что торчишь здесь явно по своей воле, счастливый какой-то.       Действительно, Кай совсем забыл о кольце. Нет, даже не так. Он старался не думать об этом, не смотреть и делать вид, что его не существует. Будто то, что произошло с ним, было просто сном. Но кольцо напоминало ему о реальности, служило доказательством, что всё, что произошло, на самом деле правда. Убежать от этого уже не получится. Как бы он ни погружался в книги, как бы ни пытался не думать о будущем и о том, как будет жить в академии, ничего не изменится. Время не остановится от его жалкого побега, а будет идти своим чередом. И с каждым днём встреча с Риком будет становиться всё ближе.       – Ой, да молодые вы, помиритесь ещё, – мужчина явно истолковал поведение Кая по-своему. – Я вот со своей женой Ингрид тоже часто ссорюсь, ничего. Зато как потом миримся, – мужчина расплылся в улыбке, вероятно, представляя их акт «примирения».       Каю стало неловко, он смутился. Он не хотел слушать о чужих любовных похождениях. Если раньше это было детским смущением, и все равно хотелось растопырить уши и слушать, то сейчас это вызывало лишь отвращение. Он не понимал, как люди вообще могут спать друг с другом, и не понимал, как все эти поцелуи могут быть приятными.       – Ладно, хватит тебе тут киснуть, пойдем, уже вечер. А то смотреть на тебя жалко!       – Да я ещё посижу, наверное, нужно закончить.       – Нет, так дело не пойдет, – мужчина покачал головой. – Тут сидеть лет пять можно и чахнуть над всеми этими книгами. Геморрой себе раньше заработаешь, чем закончишь. Пойдем, выпьешь эля со всеми. А то неделю уже здесь, а толкового о себе ничего не рассказал.       Кай тяжело вздохнул. Ему не нравился ни эль, ни пребывание в душном и прокуренном помещении. Однако мужчина не отставал от него, поэтому Каю пришлось встать и пойти с ним.       – Сам все же попросился сюда?       – Отец договорился.       Повисла тишина, были только слышны эхом их шаги в кирпичном коридоре, который был где-то под землей. Пахло сыростью. Даже масляные лампы, развешенные вдоль стен, не помогали избавиться от темноты. Вскоре они поднялись по лестнице и прошли несколько таких же одинаковых пролетов. Кай до сих пор не научился различать их и постоянно путался.       – Какие люди! – воскликнул кто-то из мужчин, когда спутник Кая открыл массивную дверь в местный бар. Который баром был лишь по вечерам, а днем превращался в столовую, где все ели. За окном и правда уже стемнело. Только вот зимой, по ощущениям, темно всегда, и Кай не мог определить, сколько времени сейчас на самом деле: глубокая ночь или всего лишь семь-восемь часов вечера.       – Да, привел вам молодую кровь, – самодовольно улыбнулся мужчина. Он слегка похлопал Кая по спине раскрытой ладонью, словно хвастаясь своим трофеем.– Это хорошо, – протянул другой мужчина, крупный, но без живота. Скорее всего, его масса была обусловлена мышцами. У него не было бороды, только лысый череп, поэтому сложно было угадать его возраст.       – Чего встал как вкопаный, садись, – и Кая тут же усадили на скамейку рядом.       – Че, как звать-то тебя? – спросил лысый мужчина.       Кай не успел запомнить всех людей в этом месте и не знал, видел ли он этого мужчину раньше. Он запомнил только пару человек, да и то только тех, кому он постоянно относил отчёты или готовую работу.       – Кай, – неуверенно ответил он, слегка склонив голову.       – Альберт, – лысый мужчина протянул свою руку для знакомства. Кай стушевался, но пожал её. – Ну, рассказывай, что ты тут забыл в этой глуши, правда, что ли, поссорился с кем, раз в ссылку отправили?       – Да его отец устроил! – вмешался мужчина, который привёл Кая. – С невестой поссорился!       – С невестой, говоришь? – Альберт прищурился и окинул Кая изучающим взглядом. Он усмехнулся чему-то своему, но не сказал ни слова, а лишь отпил эля из своей огромной кружки.       – Да-да, – не унимался другой, – молодые же вечно так!       Беседа продолжалась. Мужчины неспешно попивали эль и говорили о работе, погоде, семье — словом, обо всём и ни о чём одновременно. К ним присоединились ещё несколько человек. Среди них была Агнес — добродушная женщина с заметной сединой в волосах. Она напомнила Каю его маму, и рядом с ней он чувствовал себя спокойно.       Из этих историй Кай понял, что в соседнем государстве люди женятся только по любви и никто не вправе вмешиваться в их личную жизнь. И страна казалась более свободной, поэтому в душе он начал им немного завидовать. Даже поддался мимолетной фантазии на тему того, как бы его жизнь сложилась там.       Он мог бы встретить красивую и добрую девушку, на которую мог бы положиться, а она — на него. Даже если бы она не была первой красавицей. Может быть, она была слегка худощавой, но весёлой. Они могли бы вместе воспитывать их общего ребёнка. Кай бы постарался стать хорошим отцом, как хорошим отцом для него стал его собственный отец. Он переживал бы за дочь и старался бы отгородить её от всего плохого в мире. А сына он, наоборот, постарался бы воспитать лучше, чем есть он сам, чтобы тот не обижал слабых, мог постоять не только за себя, но и за свою любовь. И Кай был бы рад этой жизни, даже не нужно место придворного мага. Он согласен работать в местной библиотеке. Главное, чтобы дом оставался домом, где пахло бы свежей выпечкой, полевыми цветами, которые бы он приносил. Чтобы ощущался уют и было тепло даже в самые холодные ночи.       Но Кай понимал, что это всё никуда не приведет, и сейчас он там, где есть. Где-то на границе двух государств. Где много несчастных людей, которые, похоже, были отправлены сюда в ссылку собственными обоими государствами.       Кай проникся их грустью и меланхолией. Погрузившись в свои мечты, он понял, почему они так сильно скучают по дому. У каждого из них были свои проблемы, но все они были едины в своей грусти, хотя и старались скрыть её за кружкой эля по вечерам.       Кай не решался задавать лишние вопросы, но это помогало ему самому принять собственные проблемы. Теперь ему некуда было бежать, оставалось только продолжать жить. Постепенно он начал отходить от произошедшего, потихоньку начал собирать себя по кусочкам, хрупко и неуверенно. Любой ветерок мог сломить его обратно, однако пока был штиль.       Работа стала для него спасением и источником исцеления. Не только потому, что сил не оставалось на самоанализ, но и потому, что здесь были люди, которые помогали ему. Он всё чаще проводил время с ними, каждый раз надеясь, что они снова позовут его с собой на кружку эля. Сам он не решался, боялся их побеспокоить.       Это было очень хрупкое настоящее, но ему всё нравилось. Нравилась доброта, с которой к нему относятся, равенство, а главное, он чувствовал себя нужным. Практика дала ему самое важное — силы двигаться вперёд. Постепенно, маленькими шажками, он заставлял себя начать жить по-новому, не воспринимая женитьбу всерьёз, скорее как больное видение, нежели реальность. Не пугался вернуться и терпеть новые нападки, потому что здесь, на границе, он наконец-то смог спокойно вздохнуть, как когда-то в родительском доме. Память аккуратно начала подтирать воспоминания, и теперь будущее на фоне прошлого уже не казалось таким пугающим. Кай был готов поверить, что ему сейчас всё по плечу.       Даже мысли о том, чтобы стать придворным магом, вновь согревали его. Он представлял, как будет уважаемым и занятым человеком. Ведь потом, когда ему придётся вернуться, рядом уже не будет этих хороших людей, и единственным спасением станет работа или даже командировки. Возможно, это не самое счастливое будущее, но оно казалось лучшим из всех возможных, которые могли произойти.       Наступившая оттепель и теплое солнце откликалось в сердце, но также постепенно пугало, что лето всё ближе, а значит, и возвращение тоже.       – Все сидишь? – все та же тяжелая рука опустилась на его плечо, но теперь Кай лишь незаметно улыбнулся.       – Как видите, – с теплотой в голосе произнес Кай, надеясь на приглашение на вечернюю кружку эля.       – Дались тебе эти бумажки. Ладно, хватит на сегодня, пойдем пропустим по одной.       – Да, хорошо, сейчас допишу этот отчет и подойду.       – Будем тебя ждать.       За спиной раздался звук закрывающейся двери. Во время беседы Кай узнал, что его собеседника зовут Гарретт и он приехал из соседнего государства. К сожалению, Кай так и не понял, почему Гарретт здесь, зато узнал, что у него есть двое детей и он очень ждёт отпускных, чтобы увидеть их.       Закончив с делами, Кай отправился по привычному маршруту в столовую. Подобные встречи были ему приятны, а эль уже не казался таким горьким. Теперь после него Кай чувствовал расслабление во всём теле и быстрее засыпал, даже не приходилось засиживаться до последнего или вообще засыпать на рабочем месте.       – О, а вот и Кай, – поприветствовал его Альберт и жестом пригласил за стол, где они сидели вдвоём. Агнес не было.       – А где Агнес? – спросил Кай, подходя к ним.       – Она всё, в отпуске, повезло чертовке, – ответил Гарретт, отпивая из большой кружки.       – Ты ведь тоже уже скоро уедешь, да? – поинтересовался Альберт.       – Да, через пару месяцев, – стушевался, ответил Кай.       На самом деле Каю не хотелось уезжать от слова совсем. Конечно, он уже начал скучать по Максу — своему другу из академии, с которым они поддерживали связь, обмениваясь письмами. В этих письмах Макс писал, что Рик, по ощущениям, с каждым днем все свирепее и свирепее. Он даже в шутку предлагал ему там остаться. И хотя Кай не воспринимал это всерьез, он не мог не задуматься об этом. Однако он понимал, что сначала нужно закончить учёбу. А дальше будет уже работа, и Кай обязательно справится. Он не думал о том, как они будут жить вместе после учёбы. Он надеялся, что после окончания учёбы он сможет занять место придворного мага и видеть Рика только по выходным, например, раз в месяц.       – Эх, на дворе солнце уже такое теплое, а ты целыми днями в кабинете сидишь, вышел бы погулять, – сказал Гарретт. – И чего кислый-то такой? Не рад возвращению? Всё ещё не помирились с женой?       – Нет, – немного нервно дернул плечом Кай. Ему не нравилось, в какое русло заходил разговор. Он не любил рассказывать о Рике, будто если он об этом расскажет, это станет всё же настоящим. А сейчас это всё ещё кажется плохим сном.       – Да хватит хмуриться, вот приедешь – и встретит она тебя с распростертыми объятиями. Наверняка уже соскучилась и забыла все ссоры и обиды, – махнул на него рукой Гарретт.       – Да оставь ты парня в покое, – раздраженно сказал Альберт. – Видишь, не хочет он возвращаться, сейчас еще мрачнее станет. Пусть насладится своими последними холостяцкими деньками.       – Ой, скажешь тоже. Из девушек его возраста тут разве что псина в будке, нечему тут наслаждаться, — отмахнулся мужчина.       И разговор продолжился уже в другом русле, только Каю от этого легче не стало. Он не мог перестать думать о том, что сказали мужчины, и о том, что время неумолимо движется вперёд. Даже начавшаяся капель раздражала его, словно каждая упавшая капля была отсчётом времени, а пение птиц казалось насмешкой над ним самим.       Хотя он и смирился с возвращением, хотя и собрал себя по кусочкам, ему всё равно было страшно. Словно какое-то шестое чувство, единственное, что не поддаётся обману, говорило ему, что ничего хорошего не будет.