Глава 7.
7 августа 2015 г., 22:22
Было довольно поздно: луны уже достигли середины неба, и скоро должно было светать, однако праздник по случаю появления нового Друга Клана был в самом разгаре. Танцы эшлендеров были немного странными — они то скакали на месте, то начинали притаптывать на месте, или ходить кругами под барабанный ритмичный мотив, что-то выкрикивая. Если сначала Гурин опасался, что на такой шум сбежится вся окрестная живность, то вскоре понял, что она скорее сбежит от такого гомона и топота.
Когда два мага вошли в лагерь Уршилаку, все члены племени вышли из своих юрт, с интересом смотря на вернувшихся. Вивил слегка отстал, так что первым в широкий коридор из меров вошел Аршес. Честно признать, Гурину было слегка не по себе от происходящего. Большей напряженности добавляла гробовая тишина, которая сопровождала данмера до самой юрты Ашхана, который уже ждал претендента на звание Друга Племени.
Аршес чуть склонил голову и протянул на двух руках бережно завернутый лук. Ашхан принял его, не торопясь развернул ткань, позволив ей упасть на землю, внимательно осмотрел оружие и, вдруг поднял его в воздух. Словно ждавшие этого жеста члены племени Уршилаку собрались на импровизированной площади перед юртой своего вождя. Окинув взглядом присутствующих, Сул-Матуул заговорил.
Мер признал в принесенном Гурином оружии лук своего отца и нарек чужака Другом Клана Эшлендеров. Аршесу стало немного жутковато, когда речь Ашхана вдруг прервали громогласные крики членов племени: меры свистели, завывали в боевых кличах, топали ногами и хлопали в ладоши, приветствуя нового Друга Клана. Когда шум стих, вождь продолжил свою речь. Он рассказал бывшему чужаку о правилах племени и позволил поговорить с шаманкой. Увидев вошедшего Гурина, Нибани Меса жестом указала ему на циновку у стены, предлагая сесть. Сартас уже сидел в юрте, дожидаясь приятеля. Судя по стоящим рядом с мерами пиалами — не просто разговаривая.
Когда Аршес уселся на жутко неудобной соломенной циновке (как он на ней спать смог — неизвестно), шаманка принесла еще одну пиалу с какой-то жидкостью, с удивлением распознанной Аршесом, как молоко. Откуда оно тут? Да и от кого?!
— У вас есть вопросы… — тихо сказала Нибани Меса, садясь обратно на свое законное место. С недавних пор с Аршесом стали разговаривать все члены племени Уршилаку, в том числе и сама шаманка. — И вы хотите узнать, сможете ли вы пройти испытание… считаете себя Нереварином?
— Не совсем так… — покачал головой Гурин. — Скорее всего, меня им считают, а я хотел бы узнать обоснованно ли это.
Помолчав, женщина чуть откинулась назад, смотря наверх, куда-то дальше угловатой крыши юрты, а потом заговорила. Размеренно, тихо. И перебивать ее не возникало никакого желания.
— Существует множество пророчеств Нереварина, и в них говорится о многом. Положение планет и неизвестные родители. Луна-и-Звезда, Спящие, Семь проклятий. Погибель проклятий. Пророчество Незнакомца. Пророчество Семи Видений… Утраченные пророчества. Пройдете ли вы испытание, чужеземец? Давайте, задавайте ваши вопросы. Я — шаманка. И я отвечу вам.
Аршес посмотрел на друга, но тот только усмехнулся, с интересом наблюдая за происходящим. Казалось, что его самого это очень забавляет. Однако самому Гурину было немного не по себе. Манера общения эшлендеров его немного… напрягала. Те могли часами говорить ни о чем, увидев в трещинах каменной земли какие-то знаки, а о смысле большинства их песен оставалось только догадываться. Аршеса даже терзали смутные сомнения, что они сочинялись по принципу «что вижу, о том и пою».
Подумав немного, Гурин рассказал шаманке о себе. О том, что он родился в определенный день от неизвестных родителей. Нибани Меса охотно согласилась, что это — часть пророчества. Но также сказала, что многие родились в тот же день, и также ничего не знают о своих родителях. Это было интересным, но не делало Гурина Нереварином.
Затем шаманка поведала Аршесу о том, что на знамени рода Неревара — рода Индорил — были луна и звезда. И этот знак был на его доспехах и оружии. Также по некоторым слухам у него было родимое пятно в форме луны и звезды. Другие утверждали, что у него было магическое кольцо с этим знаком. Еще одни настаивали, что он был рожден под луной и звездой. В любом случае выходило, что знаком Нереварина были Луна и Звезда. У Гурина этих знаков не было.
Дальше их неспешный разговор затронул Спящих, безумных членов культа. Аршес сразу вспомнил помощника кузнеца. Бедняга…
Нибани Меса только пожала плечами, заключив, что это может быть просто совпадением. Она согласилась, что это может быть знаком Нереварина, но утверждать, что это указывает именно на Гурина, она не могла.
А вот пересказанное шаманкой пророчество под названием «Незнакомец» заставило Аршеса призадуматься:
Когда земля треснет и небеса почернеют,
И спящие будут служить семи проклятиям,
К очагу придет незнакомец,
Долго странствовавший под луной и звездами.
Рожденный от неизвестных предков,
Но в день, предрекающий его судьбу.
Зло будет преследовать его, праведники проклинать.
Предсказание изречено, но все отрицают его.
Многие испытания должны решить судьбу Незнакомца, погибели проклятий.
Множество пробных камней испытывают Незнакомца.
Многие падут, но один останется.
После этих стихов в юрте на некоторое время воцарилась тишина, и нарушить ее никто не смел, словно выражая почтение погибшему многие года назад предводителю меров.
Также Гурину показалось интересным пророчество о Семи видениях. Полное название которого гласило: Семь Видений Семи Испытаний Воплощения. Шаманка говорила медленно, и ее слова будто бы врезались в память Аршеса, оставаясь там и не спеша забываться.
Семь испытаний: то, к чему он приложит руку, будет сделано. Что было недоделано, будет доделано.
Первое испытание: в определенный день от неизвестных родителей возродятся Звезда и Луна.
Второе испытание: ни мор, ни возраст не смогут повредить ему. Проклятие Плоти убежит от него.
Третье испытание: в пещерной тьме Азура видит все и заставляет звезды и луну сиять.
Четвертое испытание: глас странника объединит Дома. Три Дома будут звать его Наставником.
Пятое испытание: рука странника объединит Велотов. Четыре племени назовут его Нереварином.
Шестое испытание: он чтит кровь племени неоплаканного. Он поглотит их грех и будет возрожден.
Седьмое испытание: его милосердие освободит проклятых фальшивых богов, соберет разбитых спасет безумных.
Одна судьба: он произнесет закон для народа Велота. Он говорит про их землю и нарекает их великими.
Что имелось в виду в этих пророчествах — Нибани Меса не знала.
Нибани Меса искренне посетовала на Утраченные пророчества. Шаманки — память народа Велоти, Эшлендеров. Но она несовершенна, и они смертны, и их знание умирает вместе с ними. Однако Нибани Меса слышала, что Жрецы-Отступники Храма изучают пророчества эшлендеров о Нереварине, и записывают их в книгах, и попросила принести такие книги, чтобы она могла помочь.
Итогом этой беседы стал вывод о том, что Гурин Нереварином не является. Появившееся раздражение данмера пересекли последующие слова шаманки племени Уршилаку:
— Вы — не Нереварин. Вы только можете им стать. Это головоломка, и не самая простая. Но вы уже нашли несколько частей, и, возможно, найдете еще. Вы выслушали все, что мне было известно. Идите. Подумайте о моих словах. И сделайте то, что следует сделать.
Аршес чуть кивнул и встал. Слегка поклонившись мудрой женщине, мер поспешил выйти на свежий воздух. От запаха благовоний его уже начинало откровенно мутить.
Вивил нагнал друга только когда тот вышел из лагеря и стоял на небольшом холме, смотря на Красную Гору. Сегодня она отдыхала. Ее вершина казалась мертвой и безжизненной, даже дымка не поднималось в вышину. Озаренная светом взошедшего солнца, гора походила на большой красный остроконечный пирог. Что-то подобное Гурин видел в Гильдии, когда у одного из согильдийцев был День рождения. Кто именно это был, Аршес уже и не помнил… да и не хотел помнить. Мер смотрел на Красную гору, словно видя в ней цель своего путешествия. Или причину всех своих неприятностей.
— Вот ты где! — запыхавшийся Сартас встал рядом, тоже посмотрел на гору, а потом вручил другу какие-то бумаги. — Это все, что сказала Нибани Меса. Я записывал, пока вы разговаривали. Это не запрещено.
Гурин бегло просмотрел записи и чуть усмехнулся. Вивил был в своем репертуаре.
— Спасибо. Я как-то и не додумался до этого… Каю же понадобятся отчеты…
— Ты снова о нем? — заворчал Сартас, скрещивая руки на груди, знак того, что он недоволен. Его «любовь» к имперцу могла стать просто притчей во всех языцех. Аршес тихо рассмеялся, сворачивая записи и убирая в свою сумку.
— Все, не буду больше… спасибо, Вив.
— Да не за что…
— Слушай, Вив, а гора… она всегда была такая?
— Какая? — Насторожился Сартас, косясь на приятеля.
— Ну… Такая. Там ведь этот Дагот Ур?
— Угу, — кивнул мер, меряя взглядом «соучастницу» нарушителя спокойствия Вварденфелла. — А почему ты вдруг спросил?
— Просто… как ты думаешь, я смогу дойти до ее вершины?
— Понятия не имею… судя по слухам, там не только окопался этот… это существо, но еще он обложился корпрусными монстрами и калеками Корпруса. Так что это будет не легко… И я бы туда не пошел.
— Мда?.. — Скептически уточнил Аршес, покосившись на Вивила.
— Ну только в самом крайнем случае, — поправился мер. — А вообще, нам вроде бы пора выдвигаться обратно… Пока доберемся, матка квама в шахте свистнет…
Гурин усмехнулся, покачал головой и, взъерошив шевелюру Сартаса, стал спускаться холма под тихую ругань друга, в спешном порядке выпутывавшем свои спутавшиеся шнурочки и перья в волосах.
— Гурин, я тебя ненавижу!
***
Кай встретил Гурина как всегда. То есть — никак. Имперец как обычно занимался своими делами, разбирал какие-то документы. И судя по выражению лица — не самые приятные. Так что внешний раздражитель и нарушитель спокойствия в лице Гурина Аршеса, немного отвлек его от мрачных мыслей. Что случилось — Косадес будет молчать. Так что оставалось только надеяться на то, что тот сам все расскажет. Или не расскажет — не знаешь, что и лучше будет. — Понятно. Значит, ты поговорил с Сул-Матуулом и Нибани Месой… — спустя несколько минут после того как закончило говорить Гурин изрек Кай. — Мда… «ты еще не Нереварин, но ты можешь им стать»… Пожалуй, мне стоит привыкнуть к этой мысли. А вообще, хорошо, что ты вернулся. У меня для тебя есть одно весьма сложное задание. Гурин только мученически вздохнул, давая понять, как ему все это надоело. Хотя другой цели у него пока не было. — Как ты думаешь, ты готов? Аршес покосился на внимательно смотрящего на него имперца, нехотя кивнул. — Думаю, что да. — Хорошо. Но когда ты приступишь к его выполнению, убедись, что у тебя хватает лечебных зелий, а оружие и доспехи — хороши. В общем, ты должен иметь то, что считаешь нужным. Если возникнут проблемы, отступи, отдохни и продолжай путь с новыми силами. Рисковать не стоит. Думаю, бой будет тяжелым. Гурин сел ровнее, с интересом смотря на старого имперца. Это было что-то новенькое. Даже тон Косадеса изменился: стал более серьезным, даже напряженным. Да раньше он и не отсылал «подопечного» на какую-то там бойню. Неужели всякие «прогулочки» по острову наконец-то закончились? Гурину приходилось драться, особенно когда он выполнял всякую работу по типу: найди то-то или прибей вон того нваха, который косо посмотрел на вон того типа. В какой-то степени рутина. Аршес очень надеялся, что об этих «заработках» никто не узнает. В том числе и Вивил. Почему-то признаваться ему в подобном было как-то стыдно. — Итак, вот твое задание. Форт Пестрой Бабочки послал патруль в Гнаар Мок обнаружить связь между ворами и Шестым Домом. Они нашли базу Шестого Дома, их Святыню и жреца Дагота Гареса. Поговори с Раесой Пуллией. Сейчас она как раз переведена в Форт Лунной Бабочки. Временно… Она расскажет тебе подробнее. Твоя задача: найти эту базу, убить Дагота Гареса и принести мне полный отчет по базе Шестого Дома. — И уже вплотную познакомиться с этими ребятами, — заключил Гурин, потирая шею и вставая на ноги. — Собственно да, — кивнул имперец, с интересом наблюдая за реакцией данмера. Тот постоял немного, о чем-то раздумывая, а потом кивнул. — Ладно, будет тебе отчет… — наконец сказал мер и, повесив свою неизменную сумку на плечо, вышел из дома, оставив Кая наедине с его мыслями, проблемами и подозрениями. Вивила в Гильдии не оказалось. Судя по витавшим в воздухе слухам, тот опять куда-то удрал. Аршеса немного задело, что тот вот так вот сбежал, тем более не предупредив его, однако на кровати, выделенной Гурину вскоре нашлось небольшое письмо, в которой Вивил сообщал о том, что ему нужно было срочно отбыть в Альдʼрун, и вернется он не раньше, чем через неделю. Покачав головой, мер убрал письмо в сумку и решил не откладывать свой визит в Форт Пестрой Бабочки. Форт имперцев находился довольно близко от Балморы, всего в часе ходьбы или пары десятков минут верхом на гуаре. Пень притерпелся к хозяину, даже изредка выражал хорошее к нему отношение — пытался покусать меньше обычного или реже обращал внимания на хозяйские сапоги (Вивил нахохотался, видя, когда гуар друга вдруг начинал кружить на месте, пытаясь цапнуть хозяина за сапог, но неизменно не мог извернуться — отсутствие шеи не позволяло. Тут даже тычки не помогали, изредка — ругань). В этот раз Пень вел себя довольно-таки прилично, вскоре довезя хозяина до Форта легионеров. Как оказалось, некую Раесу знали все. Один из младших легионеров охотно показал агенту Клинков дверь, за которой нужная дама и нашлась. Снова имперка, да и не мудрено: в легион с трудом брали представителей других рас, предпочитая им своих. Возможно, в будущем такое положение дел изменится. Женщина сидела за столом в общем зале с кружкой в руках, в окружении пары кувшинов и еще двух-трех посудин с ручками по бокам. И, судя по глазам — безбожно надиралась каким-то пойлом, причем уже довольно давно. — Добрый день, — поздоровался Гурин, присев напротив. — Вы — Раеса Пуллия? — Угу, — буркнула дама, смерив гостя хмурым взглядом. Что-то решив про себя, она молча придвинула к меру еще одну кружку, стоявшую рядом, и тоже наполнила ее вином из кувшина. Аршес намек понял, кивнул и также молча выпил, чуть поморщившись. Вино было весьма дешевое, но ядреное. Говорят, что во время одной из последних войн, подобными «напитками» снабжали пеших воинов, идущих самыми первыми, чтобы им было «легче» воевать. Пьяным-то океан по колено… зато лужа по горло… Имперка жест оценила, довольно кивнула. — Да… я — Раеса… Защитник Легиона… мать его… А ты, значит… ца… этот, как его… Гурин, да?.. — Верно, — кивнул Аршес, отставляя свою кружку. Пить ему сейчас не хотелось: голова мутнеет, и еще потом подходящие кустики у дороги понадобится искать… — Кай ведь послал тебя сюда, да?.. Вот и хорошо… у нас вернулся лишь… один патрульный… хотя мы туда целый отряд направили… Этот парень вскоре умер… второй день пошел с его смерти… Обезображенный корпрусом… совершенно безумный… — женщина снова приложилась к кружке, увидела, что та пустая и тут же наполнила ее доверху из кувшина. — В бреду он говорил об одной пещере на берегу… Илуниби… Ее нет на наших картах… побери ее даэдра… Попробуй местных расспросить о ней… в Гнаар Моке… — Хорошо, — покладисто кивнул Гурин, зная, что с пьяными лучше не спорить — себе дороже. Особенно с пьяными женщинами. Такая мечом к стене пригвоздит сгоряча, но потом, правда, искренне оплачет. Или снова проклянет, что под горячую руку к ней попался… В общем, рисковать не стоило. — Вид-димо, они сразились со служителями культа и безобразными человекозверьми… я думаю, что чудовищами корпруса… Наши ребята, наверное, бежали от нападавших, но заблудились в пещерах… И потом встретили Дагота Гареса… Он перебил остатки патруля, но оставил в живых одного бойца… Он сказал ему, что его специально пощадили… и теперь он должен передать всем, что, дескать… «Спящий просыпается» и «Шестой Дом поднялся», и «Дагот Ур - Бог, а я — его Священник»… и всякую другую ерунду… — И что это значит? — Мне-то откуда знать?! — вдруг рявкнула имперка, но тут же шмыгнула носом. — Не знаю я… Наш патрульный очнулся уже вне пещер… вернулся к нам, в Форт… он был уже неузнаваем, и не реагировал на наши вопросы… говорил отрывисто, мы слабо его понимали… он продолжал бессвязно бормотать, пока не умер… Аршес только тихо вздохнул, поднимаясь из-за стола. Ясно. Видимо, погибший патрульный был чем-то большим, чем просто подчиненным. Или кем-то большим. Женщины просто так не напиваются. Это мужчины могут придумать несколько причин для «обоснованной выпивки». Женщины же в этом плане держатся до последнего. А потом срываются. Иногда — на всю оставшуюся жизнь.***
Горький берег. В свое время Гурин исползал его практически вдоль и поперек, выполняя одно из первых поручений Ажиры. Вроде бы какие-то грибы она искала. С одним видом никаких проблем не возникло, они росли вокруг в изобилии, а вот со вторыми пришлось туго: те росли исключительно на деревьях, причем не на каждом. Однако дорогу до Гнаар Мока Гурин знал прекрасно. Небольшая рыбацкая деревенька, насквозь пропахшая сырой рыбой. Аршес рыбу не очень любил, предпочитая самой вкусной рыбине кусок хорошего мяса. На взгляд мера оно было намного сытнее и полезней. Тем более вид местных рыб — клыкастых, покрытых какой-то слизью, вызывал у данмера только приступ тошноты, но не более того. Поначалу с пришлым чужаком никто разговаривать не хотел. Однако деньги всегда были в цене и банальная дача «на лапу» работала даже в этой захудалой деревеньке. Один из живущих там меров «припомнил», что пещерами Илуниби назывались старые морские пещеры, располагающиеся на северном конце островка, где располагался Гнаар Мок. Гурина это немало удивило: неужели служители Шестого дома настолько… оборзели, что столь нагло располагают свои базы? Пройдя по тонкому «мосточку» из перекинутых через воду досок, мер дошел до небольшого островка к северу от самой рыбацкой деревни. Полазив по кустам какое-то время, Гурин все же нашел нужную ему дверь. Судя по слою грязи на ней, да и вокруг — ее давно не открывали. Интересно, если тот умерший позже легионер полез туда вместе со всеми (по словам Раесы Пулии), то как же он оттуда выбрался, не оставив следов? Впрочем, как и остальные — туда заходившие. Что-то тут не складывалось… По совету Кая Гурин честно и добросовестно приготовился к этой вылазке: хватало как зелий, так и амуниции. Про оружие и говорить не стоило. Однако таскать весь этот набор на себе было немного тяжеловато, а Пня с собой в пещеры не потащишь… к слову, гуара Гурин оставил в стойле деревни. Тот почему-то был весьма неспокойный, постоянно хватал хозяина за плащ или пытался хвостом перекрыть дорогу, вынуждая мера с руганью пригибаться, на радость местной детворе. Может, Пень что-то знал? Хотя вряд ли… Гурину было бы спокойней, будь рядом Вивил. Пусть не совсем рядом, а в этой же деревне на постоялом дворе, но друг снова куда-то запропастился. Сартас часто пропадал, но раньше Гурина это так сильно не задевало. С чего бы это… Дверь поддавалась с трудом, в какой-то момент натужно скрипнув. Мер тут же замер и прислушался, но воинственных криков и громового топота не дождался, а произнесенное заклинание, направленное на появление способности ощущать других существ, показало, что кроме него в радиусе пяти метров нет никого. Или враг затаился? В общем и целом, войдя в пещеры мер с удивлением обнаружил, что с мечами наголо его никто не ждал. Странно. Базе Шестого дома полагалась бы отменная охрана… или его послали сюда чтобы устранить? Неизвестно до чего бы додумался Гурин, но пройдя немного по узкой и извивавшейся кишке тоннеля, он вышел в более просторную часть, где по стене сбоку стекала вода, образуя небольшой водопад. Естественная каменная чаша внизу окружалась по периметру выступами, образовывавшими природную лестницу. Судя по ее весьма истоптанному состоянию — пользовались ей довольно долго и часто. Однако еще ни одного противника мер так и не увидел. Спустившись ниже, он понял почему. Сам шум водопада Аршес услышал только когда подошел к нему вплотную (и не мудрено, что дверной скрип никто не услышал), но почему вход не охранялся должным образом? «Почти Архимаг», как метко назвал приятеля Вуртан, досконально исследовал вход в пещеры на предмет магических ловушек или других вещей, дающих их создателю информацию о том, что в его логово кто-то влез, но не нашел абсолютно ничего! Служители Шестого Дома что, издеваются?! Причина этого вскоре прояснилась: войдя непосредственно в лабиринт пещер Илуниби по щиколотку заполненных водой, Гурин практически нос к носу столкнулся с первым их жителем — каким-то сумасшедшим мером. Неизвестный данмер, полураздетый, с какой-то непонятной повязкой на бедрах, держал в руках отменную дубину, которую не помедлил привести в действие, опустив на голову Гурина. Тот был против, и в ответном ударе сначала изрядно укоротил оружие противника своим мечом, следом «добавив» лекарства против «бешенства» и уложив бесчувственное тело на небольшой «островок» у стены, недалеко от костерка, возле которого и сидел до этого момента теперь успокоенный возмутитель спокойствия. Всего таких чокнутых мер насчитал шестерых, причем у двух последних на коже был какой-то непонятный белый, словно пепел, налет, так что даже прикасаться к ним мер как-то побоялся, ограничиваясь короткими, но емкими ударами. Нового противника Гурин встретил намного позже, когда оказался в другой части пещер, отделенной, подобно погребальным пещерам Уршилаку, дверьми. Буквально за первым же поворотом Аршес увидел нечто новенькое. Раньше оно, видимо, было мером. Таким же, как и сам Гурин, однако сейчас это существо мало походило на прошлого себя: вся его кожа будто бы светилась в темноте, а длинные отросшие седые волосы спутались, превратившись в один сплошной колтун. Существо было полностью слепо, на это намекали глаза абсолютно молочного цвета. Или же оно просто видело то, чего не видели другие? Подойдя ближе, двигаясь как можно более бесшумно, Аршес даже разобрал тихое бормотание: — Стулья… Столы… Все смешалось… Мы слышим слова и должны их произносить… мы берем их… выстраиваем по порядку… Но все равно они не успокоятся… Гурину стало жутковато. Судя по всему, он столкнулся с одним из слуг Шестого Дома, обезображенным корпрусом существом. Нужно было уходить. По стеночке мер стал обходить корпрусного монстра, едва не попав под ноги Крылатому Сумраку, с победным кличем бросившемуся на добычу. Крылатый Сумрак считался одним из призывных даэдра, слугой самой Азуры. Спрашивается, что он тут забыл? Это существо походило на дикую смесь птицы, летучей мыши и… женщины. Ноги существа были как у любой птицы — тонкие, четырехпалые, с внушительными острыми когтями. Торс обнаженной женщины оканчивался головой с довольно приятной мордашкой и длинными темными волосами. Руки Крылатого Сумрака переходили в кожистые крылья, так что эта «дамочка» могла нападать на него только призывно вопя и пытаясь укусить, поцарапать и оглушить ударом крыла. Но Гурин был уже натренирован своим Пнем, так что извернуться ему не стоило особого труда, и незадачливый даэдра налетел прямо на корпрусного монстра. В общем и целом, улепетывал от этой кучи-малы Гурин быстро, остановившись только тогда, когда шум драки стих. Благо, что снова ему на пути никто не попался. Пещеры были воистину огромны… Оказавшись в новой части пещер за очередной дверью, Аршес понял, что попал куда нужно: эту часть украшали красные свечи и здесь не было воды. Свечи были расставлены по всей кишке тоннеля: то на выступе, то практически под ногами. Стояла зловещая тишина, а одинокий удар колокола едва не заставил кравшегося мера подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Впрочем, услышав тихий и вкрадчивый голос, данмер все же вздрогнул. — Шестой Дом приветствует тебя, Лорд Неревар. Или Гурин, как ты сам себя называешь… Проходи, я ждал тебя. Аршес вытащил меч из ножен и медленно вышел из-за уступа, скрывавшего для него зал. Вернее, какое-то святилище. Свеч тут было еще больше, какой-то алтарь в центре: большая ваза на нем отливала алым, и в ней что-то было… то, отчего из нее по полу шел белый дым… приковывали к себе взгляд внушительные колокола у дальней стены. Взору данмера предстал какой-то высокий тип, закутанный с ног до головы в алый балахон, украшенный стилизованными изображениями шалков — жуков, обитавших на севере острова. Тут же Гурину вспомнилось, что эти насекомые были эмблемой Шестого Дома. Погибшего Дома. Или проклятого — кому как удобнее. — Вот как… ты знаешь мое имя. А сам-то ты кто? — Я известен как Дагот Гарес, священник Храма Илуниби, и главный над слугами Шестого дома… — Теми несчастными, что бродят по этим пещерам? — Тут же влез Гурин, с прищуром изучая Дагота. — Лорд Неревар остался все тем же благородным воином, каким и был… Мой Господин, Дагот Ур как всегда прав в своих высказываниях и решениях… Он известил меня о твоем приходе. Я надеюсь, что в этот раз ты пришел сохранить дружбу твоего господина, а не предать ее. — О чем ты говоришь? Какую еще дружбу? — Гурин уже начинал сомневаться в адекватности этого диалога. — Все же ты забыл, Лорд Неревар, как по твоему приказу был убит мой Господин… однако Лорд Шестого дома пробудился… и теперь его цель — свержение ложных богов, избавление земли от чужеземцев и восстановление былой славы Морроувинда. Он призывает вас к Красной Горе. Во имя вашей былой дружбы он даст вам власть и Наставление, если вы поклянетесь в своей верности ему. Путь к Красной Горе неблизкий и очень опасный, но если вы того достойны, вы обретете там мудрость, верного друга и силу, которая будет вам нужна, чтобы изменить весь мир. Аршес окончательно уверился, что имеет дело с сумасшедшими фанатиками. Однако упускать такой шанс и пообщаться с пока еще мирным представителем Шестого Дома, он не хотел. — Вот как… Храм Илуниби? И много таких вот сооружений по всему острову? — Этот храм — небольшое тихое пристанище для слуг Шестого Дома, — охотно отозвался Дагот Гарес. — Они размышляют здесь о жизни и набираются мудрости в соответствии с волей Лорда Дагота. Здесь мы разделяем таинство плоти и крови. Этот и еще один храм скрыт от любопытных глаз. Но другие, более великие Храмы Шестого Дома находятся у подножия Красной Горы, в цитаделях нашего Лорда и его близких. Да… Шестой Дом с полного попустительство остальных, развил бурную деятельность и, судя по возникавших в городах беспорядках — весьма успешную. Стоило ли теперь говорить, что опасения Трибунала были весьма обоснованными? — Лорд Неревар, — продолжал между тем Гарес, — мы просим простить нас за столь невежливое приветствие. До тех пор, пока вы не представитесь, мы должны считать вас своим врагом… Спящие и Грезящие только недавно прибыли к Лорду Даготу и еще не благословлены его силой. Но, как Дети Его Плоти, они читают глубоко в сердце его тайн… их тела наполняются его славой и плодоносят таинствами праздников нашего Лорда. А мы лишь самые ничтожные из его слуг, потому что Поэты Праха, Поднявшиеся Спящие и Пепельные вампиры находятся намного выше нас в благодати Лорда… — Понятно… — Гурин решил немного подыграть Священнику храма Илуниби. — И чего же хочет от меня твой Лорд? — Лорд Дагот предпочитает видеть вас на своей стороне. Но пока вы сами не проявите покорность, мы будем относиться к вам, как к врагу и пытаться вас уничтожить. Если вы хотите стать нашим другом, вы должны отправиться к Лорду в его цитадель на Красной Горе и поговорить с ним. — Вот как… а почему же он сам не хочет со мной встретиться? Зачем мне идти неизвестно куда? — Лорд Дагот передал мне эти слова, чтобы я сказал их тебе… так что ты сможешь их обдумать, — голос Гареса изменился, став еще более вкрадчивым. — «Когда-то мы были друзьями и братьями, Лорд Неревар, в мире и войне. И под Красной Горой ты нанес мне удар, хотя я охранял сокровище, которое ты просил меня охранять. Но, памятуя о нашей старой дружбе, я прощу тебя, и ты будешь близок ко мне у меня на службе». Мой Лорд Дагот приглашает тебя прийти к Красной Горе. Ради дружбы и славы, которые вы когда-то делили, он наградит тебя силой и сделает своим советником, если ты захочешь возродить эту дружбу. Я не твой Лорд Дагот, хотя я бы тоже сказал тебе «…придешь ли ты с оружием, чтобы сокрушить меня? Или уберешь ты оружие, чтобы присоединиться ко мне?». Гурин вздрогнул, встряхнул головой, только сейчас сообразив, что этот гад гипнотизировал его, чтобы подобраться ближе и нанести решающий удар! Однако чутье мага, трезвонившее во все колокола с самого начала этого безумного разговора, не дало Священнику Шестого Дома совершить задуманное: зажатый в тонких когтистых руках кривой кинжал остановил меч. Дагот Гарес расдасовано рыкнул, отскакивая назад, выхватил второй кинжал из-за пояса и вновь бросился в атаку, явно нехотя, чтобы «гость» вышел отсюда на своих двух ногах, а лучше вообще не вышел из Храма Илуниби. Однако Гурин уже был готов к бою. Противники закружили друг напротив друга. Оценивая, планируя новые удары. Однако меч все же был лучше кинжала, даже двух, так что отрубив одним из ударов левую руку Гаресу, мер следующим пинком отправил вопящую жертву на пол, чтобы мигом позже пригвоздить ее к земляному полу пещеры. Алый капюшон упал с головы «священника», и Гурин увидел почти то же существо, с которым он столкнулся немногим раньше. Те же седые волосы, пепельный налет на коже… только вот глаза Гареса видели — белое марево пересекал тонкий вытянутый зрачок алого цвета. Уже на пороге смерти Дагот Гарес улыбнулся, и его оставшаяся целой рука впилась в горло опрометчиво наклонившегося за своим клинком мера, немыслимым образом удлинившись. — Именно так… так, как желает мой Повелитель… Ты придешь к нему… Его плоть в его плоти… Гурин захрипел, рванувшись прочь, но тут его тело пронзила дикая боль, которая, казалось, наполнила его полностью. С трудом отодрав от себя руку мертвеца, Аршес на заплетающихся ногах сделал несколько шагов и упал навзничь. Последнее, что он заполнил, прежде чем на него опустилась спасительная темнота — алые отблески свечей на стенах и тихий, наполняющий уши шепот сотен тысяч голосов.
